Предыдущая часть:
Родители в любовные дела дочери не вмешивались: видели, что у неё от счастья горят глаза, но не волновались — Сергей был понятливый, возвращалась она не поздно. После жарких объятий молодого мужчины девушка каждый раз летела домой на крыльях, а потом ещё полночи не могла уснуть, вспоминая, каким нежным был её друг. Концовка их романа напоминала избитый сюжет слёзной мелодрамы. За окном уже шумела жёлтыми и багряными листьями осень, Сергей стал появляться реже. Да и Вере надо было хотя бы иногда вечерами посидеть с конспектами, а не отправляться на свидание. В техникуме она все зачёты и контрольные работы сдавала успешно и вовремя, но готовилась к ним за счёт сна. Всё больше накатывала непроходящая усталость, пропал аппетит, по утрам настойчиво тошнило.
О том, что она уже на втором месяце беременности, ей в голову не приходило — восемнадцать лет, в таких делах редко у кого есть серьёзный опыт. Первое неладное почувствовала мать: постоянные походы дочери в туалет сразу подсказали ей, в чём может быть причина такого недомогания. Спросила напрямую. Вера не отводила глаз: к матери всегда было предостаточно доверия. "Мы с Сергеем любим друг друга, я уже взрослая — неделю назад восемнадцать стукнуло. Так что, если твои подозрения имеют под собой почву, мы, как того требуют обстоятельства, поженимся. Я рожу ребёнка, у нас будет настоящая семья".
Вера ни сном ни духом не ведала в тот момент, что Сергей уже нарезает круги возле новой избранницы: даже в это мгновение он вёл очередную наивную барышню в кафе-мороженое. Девушка оказалась той ещё сластёной, а ему так хотелось скорее околдовать её и увлечь — в своих мечтах он уже такие картинки себе нарисовал о том, как будет выглядеть это радостное для него событие, что о Вере даже не вспоминал. Она была пройденным этапом в его карьере местного Казановы — славненько, конечно, но вечно ей то учиться надо, то подрабатывать у соседки.
Разговор между Верой и Сергеем состоялся через пару дней. Он спокойно воспринял её известие о беременности: не мучили его ни отцовские чувства, ни хоть малая толика ответственности.
— Детка, ты уже не маленький ребёнок, о том, чтобы предохраняться, нужно было сразу позаботиться, — сказал он. — Изба моя аппаратурой заставлена, мы с ребятами в моей студии репетиции постоянно устраиваем, ребёнку там будет некомфортно. Да я, честно говоря, тебе ещё и сказать хотел, что любви нашей пришёл конец. С моей стороны это было лишь увлечение. Так что прощай и не держи зла.
Серёжа скорчил ехидную гримасу, уловивая её шок от новости о конце отношений, и пропел слова из известной песни, намекая на свою беззаботность: «Люди встречаются, люди влюбляются, женятся. Мне в этом нет так уж большой беды». Потом обернулся и процедил сквозь губы:
— Я не чудовище, денег на прерывание дам сполна. Как с этим делом закончишь, найди меня — я верну тебе потраченную сумму.
Вера очень любила Сергея — жила и дышала им одним, — и сейчас после его слов у неё умерла душа, покрылась ледяной коркой. Но было у неё ещё одно качество — сложно сказать, плохое оно или хорошее: она была гордой, умела собираться и держать лицо, умела стискивать зубы и молчать, умела сама принимать судьбоносные решения. Поэтому дома она собрала родителей на маленькой кухоньке и промолвила:
— Свадьбы не будет. Более того, свадьбы в моей жизни вообще не будет никогда. А вот ребёнка я оставлю. Мой будущий малыш не виноват, что ему достался такой отец. Я компенсирую ему всё, что он не получит от такого папаши.
Модный магазин находился на другом конце города, в одной из новостроек. По пути Вера постаралась прогнать прочь все эти воспоминания, взять себя в руки и не подать вида Софии и персоналу магазина, в каком она подавленном настроении. В салоне Веру Сергеевну встретили как какую-нибудь королеву: под белые ручки повели к выставленным рядам роскошных платьев. Директор рассыпался в любезностях. Вера хмыкнула: она так и не смогла полюбить светские церемонии с какими-то правилами вынужденного этикета. Вслух произнесла:
— Я надеюсь, что новость о свадьбе моего единственного сына не понесётся по всему городу на хвосте птички, вылетевшей из двери вашего магазина.
Голос хозяина салона стал напоминать сладкую патоку:
— Мои девочки будут держать рот на замке, мы понимаем приватность этой информации.
София-Сонечка уже сидела в огромном смотровом зале с множеством раздевалок, старательно всматриваясь в изящные шедевры. Опять на Веру волной нахлынули воспоминания: она с огромным животом торгует в палатке Оли — малышу надо будет много всего купить после рождения, родители пока так и не нашли себе работу. Вдруг видит Сергея, нежно обнимающего за плечи очередную юную подружку — смазливую брюнетку. Встреча ничуть не смущает его: он уверен, что Вера не будет болтать о том, чьего ребёнка носит под сердцем. Здоровается с ней как с обычной, ничего не значащей для него старой знакомой. Купив купальник, пара уходит. Вере не хочется дотрагиваться до денег, которые её бывшая любовь небрежно выудила из кармана джинсов.
Переломной точкой, когда она отчётливо поняла, что никакого возврата к пылкой любви между ней и Сергеем не будет, стал именно тот день — она запомнила его на всю жизнь. Еле теплящаяся надежда угасла. В свидетельстве о рождении Алексея в графе "отец" стоял прочерк: у них с сыном было одинаковое отчество. Мальчик родился и прожил двадцать лет как её материнская собственность — кровь от крови, плоть от плоти, — и никто им больше не нужен.
Директор салона для молодожёнов суетливо сдвинул брови:
— Самое лучшее. Выбирайте, мерьте, подбирайте аксессуары. Свадьба — это такой волнительный день для девушки. Он, если повезёт с женихом, становится единственным и неповторимым воспоминанием о чудесном дне бракосочетания. А в вашем случае я уверен, что всё именно так и будет.
Вера оглядела будущую невестку, пытаясь заглушить раздражение: "Кой чёрт мямля и рохля? Другая бы уже крутилась возле кронштейнов с платьями, морочить бы продавцам-консультантам голову. А эта — все наряды нипочём, будто замуж выходит кто-то другой, не она". Собрав волю и эмоции в кулак, Вера Сергеевна распорядилась:
— Девочки, снимите с Софии мерки. Смотреть будем только две последние коллекции, никакого родного ассортимента. Оттенки у неё светлые — глаза и волосы, вам всем понятно?
Продавщицы забегали, засуетились, принесли ворох подвенечных платьев разных фасонов и нежных цветов. София с мученической миной примеряла одно за другим. Директор салона с подносом, на котором были установлены бокалы с шампанским, бутылочки с минеральной водой и пара стаканов с апельсиновым фрешем, подкатил ближе. Вера тут же подумала: "Как странно — мужчина с халдейскими замашками. У него в коллективе что, некому предложить клиентам кофе? Или я уже стала такой вип-персоной, что он решил обслужить меня лично? Расту в своих собственных глазах сегодня".
Её всё время посещали воспоминания о мужчинах. Вдруг подумала: их у неё было много, в основном молодых любовников лет на десять младше. Этим мальчикам льстила благосклонность красивой, успешной, богатой, ещё совсем не старой женщины, а она общалась с ними чисто для здоровья. На курорты летала только вдвоём с сыном, шашни под южным солнцем с тем, кто попался под руку, не любила. Предпочитала, чтобы кавалеры были породистыми; даже в расписании дня отмечала свидание примерно так: "Совещание в точке по такому-то адресу, визит в администрацию города, фитнес два часа для организма с мужчиной". Считала, что это то, что позволит ей долго оставаться в хорошей женской форме, — не более того.
Сердце Веры отнюдь не было каменным: за двадцать лет с момента появления Алексея на свет она дважды влюблялась. Первым был симпатяга Дмитрий — он был так называемым "помогайкой" в команде торговки Оли: таскал баулы, разбирал утром и собирал вечером палатки, которых у Ольги было уже три штуки. Вера тогда только техникум окончила, отдала сына в детский садик — благо почти с его рождения её мама в деле воспитания внука постоянно была на подхвате, вернее, до первого детского учреждения мать находилась с ним денно и нощно, чтобы Вера получила диплом.
С Дмитрием сначала просто дружили, во всём в работе помогали друг другу — особенно когда Оля уезжала в очередной торговый вояж. Сфера её коммерческих интересов переместилась из Европы в Турцию: улетала она теперь два раза в месяц на два дня. Когда возросли доходы, в новом договорном уровне одну из своих палаток Ольга полностью передала ей в аренду. Доходы заметно возросли: она теперь полностью содержала родителей и сына. Парень был на два года моложе Веры, но внешне выглядел старше. Его семья жила трудно, он тоже был в ней единственным кормильцем, поэтому все чаяния были близки и понятны.
Всё шло хорошо у двух других женщин-продавщиц. Дмитрий спешил к ним; даже негласные дружеские обязанности на двоих образовались: молодая женщина каждый день приносила из дома большущий термос с горячим сладким чаем, помогайка бегал в лоток за вкусными жареными пирожками с картошкой или ливером. Так весь день и торговали бойко, пока вечером не приходил момент упаковывать непроданный товар и закрывать палатку. Дмитрий очень помог Вере в своё время: она тогда не остановилась на первой палатке, арендовала, а потом и выкупила ещё несколько торговых точек, а он всегда был рядом.
Их отношения нельзя было назвать жгучей страстью — скорее тихой привязанностью. Они остались друзьями до сих пор, хотя давно уже жили в разных городах. Через семь лет их отношений мужчина устал от её отказов от его предложений соединиться — пожениться или хотя бы жить вместе. Ушёл от неё и от Оли, не став громко хлопать дверью; вскоре благополучно женился, давно уже воспитывает двоих детей. Вера вспоминала его с благодарностью.
После Дмитрия был ещё Игорь — заботливый, внимательный, ласковый, велеречивый поэт тостов и комплиментов, как все кавказские мужчины. С ним Вера познакомилась на почве строительных дел, когда занималась возведением своего первого супермаркета. Подкупило то, что он не пытался её объегорить, обмануть в деньгах или качестве используемых стройматериалов. Он помог ей возвести все три массивных площадки для торговли, в которых были учтены все её мечты и пожелания, в сроки за последние десять лет. Она уступила его ухаживаниям не сразу, хотя он и был красивым и статным, как какой-нибудь кавказский князь.
Веру смущало, что он был давно и глубоко женат — как она выражалась, ей не нужны были такие вывихнутые отношения, где рождаются дети, а потом их воспитывают в одиночку. Игорь шептал ей во время горячих свиданий: "Сладкая моя, только слово скажи — я разведусь. Одной тобой живу, так люблю. Навсегда в Россию переберусь, дом нам с тобой построю". Вера по-своему была влюблена, привязана к своему ночному гостю, но в его семье росло уже пятеро детей, а она слишком хорошо знала, что такое растить ребёнка в неполной семье. Уж пусть лучше у потомства Игоря будет хотя бы номинальный отец, появляющийся в доме пару раз в год с горой подарков, чем вовсе не будет никакого.
В обещаниях любовника зацепилась за одно слово — "дом": отчётливо поняла, что хочет иметь своё жилище, гнёздышко, уединённое пристанище от любопытных глаз. Дом Игорь ей отгрохал как прощальный подарок к своему отъезду на родину. Он был старше её на пятнадцать лет, отработал своё до пенсии — вроде и далеко ещё было, но никогда не застрахован от промаха. Всю душу и сердце вложил в строительство. Вот и надорвался: стал часто болеть, жаловался на то самое сердце, что взволнованно билось, пока он творил и создавал каменные конструкции. Достойный человек любил свою Веру — достойные воспоминания о своём долгом романе с ним женщина никогда не жалела.
А потом были мужчины только для тела — душа молчала. Вера очнулась от щебетания и воркования продавцов-консультантов вокруг Софии: её будущая невестка появилась из примерочной в ещё одном платье, которое преобразило её невыразительную внешность.
"А вот это то, что надо", — подумала про себя бизнес-леди: настоящий толковый эксперт-товаровед и просто красивая женщина, умеющая подать себя с блеском. В таком платье будет не стыдно показать её рядом с Алексеем — красивая получится пара. "Ох, я бы всё отдала, чтобы разрушить эту свадьбу, но Лёша так влюблён и так счастлив. Какими же могут быть происки человеческой судьбы и провидения, когда они ставят рука об руку людей из разных кругов? А может, я просто собственница, ни за какие коврижки не хочу отдавать сына?"
Выбранное платье, всецело одобренное Верой Сергеевной, уложили в красочную коробку. Во время церемонии примерки, обсуждения достоинств выбора, венца на голову и других аксессуаров София не проронила ни звука — будто сейчас не для неё создавался наряд, в котором она шагнёт под венец.
— Мы подобрали для вас стилиста салона, — обратилась к ней Вера.
Девушка судорожно глотнула, молча кивнула головой.
— Тогда, с твоего позволения, я пока увезу твоё платье с собой. Пусть оно до свадьбы полежит у нас дома. Не беспокойся, твоему жениху, памятуя о устоявшихся поверьях и приметах, я его не покажу. А сейчас я очень спешу. Тебя подбросить до центра или ты доберёшься сама? — сказала Вера.
В беседу тут же вмешался директор магазина:
— Что вы, уважаемая Вера Сергеевна, мы отправим девушку на такси. Всё будет в полном порядке. Рады, что смогли подобрать для вашей будущей невестки достойное платье.
Через минуту после ухода Веры из салона о ней напоминал лишь стойкий аромат дорогих духов. Одна из продавщиц подхватила Софию под руку, увлекла за собой в комнату отдыха для персонала.
— Не завидую я тому, кто станет невесткой этой суровой, неприступной женщины. Она же не человек — красивый робот без души и сердца. Впрочем, простите, что-то я лишнее болтаю. Давайте с вами кофе пока выпьем — машина заберёт вас только через пятнадцать минут.
Продолжение :