Вера Сергеевна допивала уже третью чашку кофе, но даже этот любимый напиток в сочетании с крошечной шоколадкой не мог вернуть ей душевное равновесие, ведь раздражение нарастало с каждой минутой. Причиной такого напряжения стало внезапное решение её сына Алексея жениться, и это событие бесило её куда сильнее, чем красная тряпка бесит быка на корриде, где-нибудь в Испании. Она кипела от ярости, размышляя: «Господи, где он только выкопал это бесхребетное создание? И имя у будущей невестки какое-то архаичное — София, Сонечка. Что за напасть такая?»
В кабинет заглянула секретарша и услужливо поинтересовалась:
— Вера Сергеевна, в пятнадцать часов у вас визит в салон для новобрачных, планы не изменились? Звонит их директор, хочет лично встретить такую важную клиентку.
Вера мысленно чертыхнулась: "Назвалась груздем — полезай в кузов", — ведь иногда быть успешной и медийной личностью так утомительно. Ещё не хватало, чтобы СМИ пронюхали, зачем она направляется в лучший салон города для женихов и невест. Пока официальное известие о свадьбе сына не просочилось в прессу и на телевидение, времени оставалось в обрез — скоро вокруг их семьи закружится такой вихрь любопытства.
Алексей и София, увлечённые друг другом, ничего вокруг не замечали, полностью растворившись в своей любви. Они решили пожениться вовсе не потому, что ждали ребёнка, как это часто бывает у других пар. Они вроде бы могли обходиться друг без друга — проводить часы, дни или даже недели порознь, — но просто не хотели этого. Без любимого человека краски мира тускнели, солнце переставало греть, а зимний мороз казался невыносимо пронизывающим. Именно так или примерно так Алексей объяснял матери своё желание жениться в двадцать лет. Вера пыталась его понять, но ничего не выходило: в голове то и дело всплывали картинки из её собственной юности, и пазл счастливой семейной жизни для сына никак не складывался. На фоне этих воспоминаний её собственные родители казались образцом стабильности — люди среднего достатка, отец инженер, мать бухгалтер, оба трудились на крупном машиностроительном заводе, который развивался динамично и надёжно.
Авансы и зарплаты выдавались строго по графику, за ударный труд полагались хвалебные записи в трудовых книжках, почётные грамоты и даже регулярные премии. Как говорила мать Веры, они жили не от получки до получки, а куда свободнее: каждый год выбирались в отпуск на море, даже маленькую дачу себе позволили — не хуже, чем у других. Но в лихие девяностые всё перевернулось: семья, которая плыла на волне благополучия, внезапно оказалась на мели. Завод встал как вкопанный, с него начали выносить всё, что плохо лежало — от вентиляторов и шариковых ручек в кабинетах до деталей и запчастей с конвейера. Всё это сбывалось на стихийных рынках или тащилось домой для хозяйственных нужд. Родители Веры потеряли работу в одночасье и растерялись, не зная, как быть дальше. Они перебивались урожаями с дачи, где картошка родилась крупной и вкусной, а фруктовые деревья щедро одаривали яблоками, сливами и грушами. Мать сдала в ломбард кое-какие золотые украшения, а потом и чайные серебряные ложечки с камешками, считавшиеся семейным сокровищем.
Старшеклассница Вера даже не сразу осознала, насколько дела плохи: прилетит из школы, торопливо перекусит и помчится с друзьями в кино или на дискотеку. Училась она легко, на домашние задания обычно уходило не больше двух часов. Схватит со стола кусок пирога с яблочным повидлом, запьёт компотом из литровой банки — и на улицу. Много ли нужно для счастья в семнадцать лет? Шатко-валко продержались год: отец устроился сторожем на стройку, потихоньку тащил то кирпичи, то цемент, то банку краски — всё это валялось бесхозным, пока строительство то кипело, то замирало на месяц-другой. Начальство менялось часто, кто будет добро толком пересчитывать? Подработки находила и мать: сводила бухгалтерские бумаги для новоиспечённых частных предприятий, но задержаться надолго нигде не получалось — приходила в ужас от левых проводок, боялась угодить в тюрьму за мошенничество. Гонорары в конвертах были скудными.
Перед выпускным вечером в школе выяснилось, что нового наряда у хорошенькой синеглазой Веры нет и в ближайшем будущем не предвидится. Тогда мать пошла на поклон к соседке-торговке Оле, которая жила на той же площадке — двери четырёх двухкомнатных квартир, похожих как сёстры-близнецы, выходили туда же. Ольга была в доме знаменитостью: у неё имелась палатка возле автобусной остановки, где можно было купить всякое заграничное барахло — трусы, носки, женское бельё, чулочно-носочные изделия, одноразовые сокровища. Торговля шла бойко: товары стоили недорого, но выручали на какое-то время, а там и выбросить не жалко, если куплено за бесценок. Оля брала клиентов не качеством, а количеством, и, к общему изумлению, эта схема в времена всеобщего безденежья работала исправно.
В закромах у душевной Оли нашлось симпатичное платье, но беда была в том, что оно оказалось не по карману родителям девушки. Выпускница уже было пригорюнилась, но тут вместо неё в палатке хозяйки челночного бизнеса как раз нужно было подежурить — Оле предстояло смотаться за очередной партией ходовых товаров в ближнее зарубежье. Ездила она недалече, приоритет отдавала Польше через дружественное туристическое агентство; когда требовалось что-то поприличнее, захватывала и Югославию, но это уже считалось высшим пилотажем — такие маршруты были доступны не всем, лишь изворотливым представителям серой торговли с большим опытом. К выпускным экзаменам Вера подготовилась блестяще: отщелкивала билеты как орешки и спешила на свой пост.
Там случилось непредвиденное: с прилавков всё оставленное ей добро улетало как горячие пирожки. Такого эффекта не ожидала ни сама Вера, ни удивлённая Ольга. Все смеялись:
— Ну ты даёшь, подруга! Рука у тебя лёгкая, даже мне поначалу не удавалось распродавать привоз так бойко. Прирождённый торговый боец, умудряешься уговорить на покупку даже самых сомневающихся товарищей. Если не найдёшь себе после школы применения, с удовольствием возьму тебя реализатором.
На выпускном вечере Вера была королевой бала. Выбранное прежде платье отвергли: Оля привезла помощнице настоящее коктейльное чудо — тёмно-синее совершенство под цвет её глаз, собранное в крупный белый горох. Кокетливые дополнения составляли югославские босоножки на высоком каблуке. Вся школа в актовом зале замерла от восторга, когда Вера зашла в помещение после торжественного собрания, на котором всем уже вручили аттестаты. Директор учебного заведения позволил себе неслыханную роскошь: помимо столов с дефицитной сырокопчёной колбасой, импортным твёрдым сыром, шоколадными конфетами, лимонадом и даже шампанским, были приглашены музыканты — настоящий вокально-инструментальный ансамбль. Ребята исполняли советские и зарубежные хиты с таким воодушевлением, что невозможно было не танцевать. Веру приглашали наперебой не только одноклассники, но и все остальные парни из школы — всем хотелось обнять такую восхитительную принцессу.
Из музыкальной группы Сергей был очарован молодой девчонкой не на шутку: в свои двадцать пять лет не помнил, чтобы когда-то так на кого-то запал. Подумал про себя: "Это не девушка, это нежная синяя примула — такая же божественная и диковинная, как те цветы, что выращивает моя мать на садовом участке. Даже прикасаться страшно, такая она хрупкая". Свою лесть вслух Сергей высказывать не стал, просто пригласил Веру перекусить в буфет, пока музыканты взяли тайм-аут на отдых. Девушка была польщена: высокий длинноволосый красавчик выделил её из толпы других выпускниц, такой взрослый молодой человек уделял внимание. Он так чудесно за ней ухаживал в этот вечер, так преданно смотрел в её сияющие синие глаза — любая девушка растаяла бы в два счёта. Вера не стала исключением: выпитое шампанское дурманило, популярные песенные треки о любви будоражили кровь будущей выпускницы.
Наутро после праздничного вечера родители девушки очень хотели видеть дочь студенткой одного из городских вузов, но её выбор пал на другое. Вера твёрдо заявила родителям:
— Я буду поступать в торговый техникум.
Форма обучения в этом заведении была только очной, да и три года десять месяцев — не такой уж маленький срок. Ничего, у неё хватит терпения, она подождёт это время, чтобы стать толковым товароведом, экспертом. Нишей своих интересов она видела потребительский рынок: хотела стать на нём квалифицированным специалистом, чтобы чувствовать себя как рыба в воде. Никакие аргументы родителей в пользу высшего образования она и слушать не захотела. Старшее поколение вынуждено отступило перед такой железной решимостью. Ближайшие планы Веры на будущее несколько огорчили и соседку Олю, но шагом к примирению стало обещание девушки никуда не уезжать после вступительных испытаний, а снова поработать в Олиной палатке и совершить совместную поездку в Польшу за товарами.
Вот так и началась будущая карьера Веры Сергеевны — весьма известной личности в областном городе, владелицы сети супермаркетов "Всё для дома и семьи". На их территории можно было пополнить не только продовольственные запасы, но и одеться, обуться, приобрести косметику, хозяйственные принадлежности для ремонта и уборки. А ещё она сдавала площади по периметру своих необъятных территорий: на благоустроенных площадках добросовестные партнёры могли оказывать потребителям массу услуг — от парикмахерских до химчистки и пошива одежды. Для полной гармонии Вера в своё время окончила экономический факультет в родном университете, подумывала ещё и на юриста отправиться учиться, но потом поняла: студенткой, даже заочного отделения, она больше становиться не хочет. Бизнес отнимал всё её время; она была из тех предпринимателей, кто не только мог остаться в одном из своих многочисленных кабинетов на ночь — могла в них прожить неделю и даже не заметить, что сын начинает уже забывать, как выглядит мать.
Няни не спасали: он безумно скучал. В такие минуты она с похвалой хватала Алексея чуть ли не в охапку и уезжала с ним куда-нибудь к тёплому морю, где посвящала себя полностью ему. Обожала его запах, когда зарывала нос в густую макушку русых волос; ценила его голос, когда он вечером укладывался под её бочок и требовал:
— Мама, сказку! Почитай мне опять Александра Беляева про человека-амфибию и голову профессора Доуэля.
Лёша в детстве и юности ужасно любил что-нибудь фантастическое, а потом неожиданно увлёкся мистическими историями об оборотнях, алтайских бигфутах, русалках, ведьмах и проделках чёрных котов и ворон. Во время чтения и без того большие серые глаза мальчишки становились как блюдца, но это был не страх — им правил восторг, желание обладать какими-нибудь волшебными, возможно, экстрасенсорными способностями. Но никакое мистическое существо из него не выросло: получился высокий, очень симпатичный парень, который так и верил, что пирамида Хеопса построена не без участия инопланетян, а на острове Пасхи все статуи установлены представителями неземных цивилизаций.
Он совсем не был ненормальным, её мальчик: великолепно осваивал все школьные предметы, но тяготел к литературе и истории. Выбор будущей профессии не заставил себя ждать: он с лёгкостью поступил на факультет журналистики, набрав на ЕГЭ довольно высокие баллы по всем без исключения нужным предметам. Тяжёлую артиллерию в виде связей в университетских кругах подключать не пришлось: на бюджет Алексей прошёл без задоринки, без помощи чьей бы то ни было "волосатой руки", как это иногда называют.
Вера отказалась от помощи своего шофёра, решила съездить в салон для новобрачных сама, за рулём. Она очень любила водить машину, но это вечное положение обязывало её держать марку и целый штат прислуги в доме. Хотя все эти реверансы перед так называемым элитным обществом снова были ей вовсе не по душе. Если бы она могла, то ездила бы из их загородного дома в город и обратно на своём стареньком мотоцикле — превосходно обращаться с железным другом её ещё научил отец Алексея, тот самый музыкант из ансамбля, что развлекал молодёжь и родителей на выпускном вечере.
Тогда, на их первое свидание, он мчал её на новеньком "Дукати", переливающемся на солнце яркими цветными бликами. Вера и так ждала момента их встречи с замиранием сердца, а тут у парня ещё такая лихая игрушка на колёсах обнаружилась. Их роман закрутился и развивался стремительно, только вот пролетел по её небосклону яркой кометой и исчез где-то за новыми любовными горизонтами. Не долго молодой мужчина находился в постоянном поиске юных неопытных сердец. А ещё у него была подлая фишка: он любил быть у невинных особ первым мужчиной. Поиграв с очередной хорошенькой куколкой, дедкой-зайкой, как он любил называть своих фанаток, испаряться в воздухе, не оставляя следов.
Ухаживал красиво — никто не мог устоять против его обаяния и харизмы, хотя во времена молодости слово "харизматичный человек" ещё даже не было в ходу. Он никого не заставлял, не жалел денег на приятные презенты, баловал, сыпал комплиментами, ждал, когда девочка сама созреет, сама захочет отблагодарить своего парня. Вера уже через неделю после их первого свидания щеголяла в маленьких золотых серёжках с фианитами, джинсовом комбинезоне почти до белизны стиранном и чёрной хлопчатобумажной майке. Подруги сходили с ума от зависти, а знающие толк в одежде Оля тут же вынесла вердикт: "Майки эти цеховики делают у нас, а вот модный комбинезон явно откуда-то из Прибалтики привезён — их туда скандинавы возят в обмен на балтийские молочные продукты. Не пожалел твой ухажёр денег на такую красоту".
Продолжение :