Часть 1. Искажение звукового ландшафта
Тимофей ненавидел лишние шумы. Его жизнь, выстроенная из звуковых дорожек, семплов и частотных фильтров, требовала стерильной чистоты восприятия. В студии, обитой серым акустическим поролоном, он был богом, создающим миры из шорохов. Но сегодня ему нужен был естественный фон — скрип старой сосны на родительской даче и специфический, сухой треск, с которым ветер гоняет прошлогодние листья по веранде. Заказчик требовал «аутентичной тоски», и Тимофей знал, что этот звук живет только там, в доме, который построил ещё его дед.
Он припарковал машину у знакомых ворот, но вместо привычного ржавого замка увидел новенький, сияющий хромом засов. Забор, раньше покосившийся и уютно мшистый, теперь стоял ровно, обшитый безликим профнастилом ядовито-зеленого цвета.
Тимофей нахмурился, чувствуя, как в груди начинает ворочаться неприятный, низкочастотный гул. Он набрал код на замке — не подошел. Подергал калитку.
— Эй! — окликнул его грубый голос. Из-за забора показалась голова незнакомого мужика в строительной каске. — Чего ломишься? Частная территория.
— Я здесь вырос, — Тимофей растерянно опустил руку. — Это дом моего отца. Виталия Андреевича. Я приехал записать звук...
Книги автора на ЛитРес
— Какого Виталия? — перебил строитель, сплевывая на землю. — Хозяин тут теперь Артур Сергеевич. Купил участок месяц назад. Сносим мы халупу вашу, баню под снос, все под чистый лист. Вон, экскаватор уже в саду стоит.
Сносят. Купил месяц назад. Тимофей достал телефон. Пальцы двигались механически, набирая номер сестры.
— Снежана, ты знала? — спросил он, как только в трубке раздалось сухое «Слушаю».
— О чем? Тим, у меня выезд через десять минут, говори быстро.
— Отец продал дом. Тайно. Там уже какие-то люди, ломают баню.
В трубке повисла тишина — не та, что успокаивает, а вакуумная, предвещающая взрыв.
— Какой дом? Родовое гнездо? Тим, ты бредишь. Он не мог продать его без нашего согласия... хотя нет, мог. Мама же отказалась от доли в его пользу еще при разводе, дура благородная.
— Он продал, Снеж. И телефон отключен. Абонент, говорит, временно недоступен.
— Я найду его, — голос сестры лязгнул, как затвор старой винтовки. — Езжай ко мне. Плевать на выезд. Я хочу знать, куда делись деньги и в какой помойной яме он прячется.
Тимофей бросил последний взгляд на зеленый забор. Из-за него донесся тот самый звук, за которым он ехал — треск ломающегося дерева. Экскаватор начал работу. Звукорежиссер сел в машину, чувствуя, как мир вокруг теряет четкость, словно кто-то выкрутил ручку громкости на максимум, перегружая каналы.
Часть 2. Презентация счастливой жизни
Виталия Андреевича они нашли не в помойной яме, а в ресторане с лепниной на потолке и ценником, от которого у нормального человека начинался нервный тик. Отец сам позвонил вечером, голос его был бодрым, по-юношески звонким, что совершенно не вязалось с образом шестидесятилетнего пенсионера, которого они знали.
— Детки! Приезжайте, есть повод! Столик заказан на восемь!
Снежана, сидевшая рядом с Тимофеем на пассажирском сиденье, всю дорогу молчала. Она не теребила ремешок сумки, не смотрела в окно. Она сидела абсолютно неподвижно, и эта статика пугала Тимофея больше, чем любая истерика. Как судебный пристав, она видела тысячи должников, лжецов и аферистов. Сейчас она переключила тумблер в режим «охота».
В ресторане их встретил отец. Он был в новом пиджаке — слишком узком, слишком модном, цвета переспелой сливы. Волосы были покрашены в радикально черный цвет, что делало его лицо похожим на старую пергаментную маску. Рядом с ним, вцепившись в его локоть хищными коготками с гелевым маникюром, сидела девица. Ей было от силы двадцать пять. Пухлые губы, наращенные ресницы, взгляд, сканирующий стоимость одежды входящих.
— Знакомьтесь, — Виталий расплылся в улыбке, демонстрируя неестественно белые виниры. — Это Лерочка. Моя муза, моя жизнь. И теперь... моя жена.
Тимофей почувствовал, как желудок скручивается в узел. Снежана даже не моргнула.
— Жена? — переспросила она ровным тоном. — Поздравляю. А где дом, отец?
— О, давайте не будем о грустном! — Виталий махнул рукой, на которой блестели массивные часы. — Этот старый сарай тянул из меня соки. Гнилые полы, крыша течет, вечные поборы садового товарищества... Я решил: ХВАТИТ. Я заслужил право пожить для себя! Мы с Лерочкой купили квартиру. В центре. Простор, воздух, никакой плесени!
Тимофей посмотрел на Лерочку. Девушка жевала жвачку, глядя в телефон, и явно скучала.
— Ты продал дом, который строил дед, — медленно произнес Тимофей. — Дом, где мы выросли. И даже не сказал нам?
— А зачем? — искренне удивился отец, наполняя бокал вином. — Чтобы вы начали ныть? «Папочка, оставь нам», «Папочка, это память»... Знаю я вас. Эгоисты. Вам лишь бы наследство поделить, пока я еще теплый. А я жить хочу! Вот, на Мальдивы летим через неделю.
— На какие деньги? — спросила Снежана. Её голос стал тише, опаснее.
— На мои! — взвизгнул Виталий, и в его глазах мелькнул страх пополам с наглостью. — Я продал свою собственность! И вложил в свое счастье! Лерочка хочет увидеть океан. Лерочке нужна машина, чтобы возить меня, старика, по врачам, если что.
— Машина? — Снежана перевела взгляд на девицу. — Какой марки?
— Красный кроссовер, — лениво протянула Лера, даже не поднимая глаз. — Виталик подарил мне на свадьбу. Оформил на меня, конечно. Как и квартиру. Чтобы всякие... родственнички не претендовали.
У Тимофея пересохло в горле. Он посмотрел на отца. Виталий сидел, гордо выпятив грудь, словно только что совершил подвиг, а не глупость космического масштаба.
— Ты оформил квартиру и машину на нее? — уточнил Тимофей. — Отец, ты... ты совсем частоты попутал? Ты знаешь её три месяца!
— Не смей! — Виталий ударил ладонью по столу. — Не смей считать мои деньги и оскорблять мою жену! Вы, два неблагодарных щенка! Я вас вырастил, выучил, а теперь вы завидуете моему счастью? ПОШЛИ ВОН!
Лера наконец оторвалась от экрана и с ухмылкой посмотрела на брата с сестрой. В её глазах читалось торжество победителя, который только что сорвал джекпот и смотрит на неудачников.
Часть 3. Резонанс ненависти
Снежана медленно встала. Тимофей ожидал, что она уйдет, хлопнув дверью, или начнет цитировать статьи гражданского кодекса. Но Снежана вдруг начала смеяться. Это был не веселый смех, а сухой, лающий звук, от которого посетители за соседними столиками начали оборачиваться.
— Счастье? — она резко оборвала смех. Лицо её исказилось, превратившись в маску чистой, дистиллированной злобы. Она схватила со стола бокал с вином и с силой, но без замаха, выплеснула содержимое прямо на новую сливовую рубашку отца.
— Ты старый, выживший из ума идиот! — заорала она так, что официант с подносом замер в проходе. — Ты не просто продал дом! Ты продал нашу совесть, наше детство и спустил все в унитаз ради этой силиконовой куклы!
— Охрана! — взвизгнула Лера, вскакивая.
— СИДЕТЬ! — крикнула Снежана, и в её голосе было столько металла, что Лера, привыкшая к папикам и легким деньгам, плюхнулась обратно на стул. Снежана нависла над столом, опираясь руками о скатерть, дыхание её было тяжелым, хриплым.
— Ты думаешь, ты король жизни? — шипела она в лицо отцу, с которого капало бордовое вино. — Ты думаешь, ты купил молодость? Ты купил себе билет в ад, отец. Ты оформил всё на неё? На эту пиявку, у которой в глазах только знак доллара? Ты хоть понимаешь, что ты сделал, кретин?!
— Не смей так со мной разговаривать... — пролепетал Виталий, пытаясь сохранить остатки достоинства, но его губы тряслись. Он впервые видел дочь такой. Не правильной, строгой Снежаной, а фурией, готовой рвать зубами.
— Я буду разговаривать так, как заслуживает предатель! — Снежана схватила салфетку, скомкала её и швырнула в Леру. — А ты, деточка... Ты думаешь, ты выиграла? Ты думаешь, ты обобрала старика и теперь в шоколаде?
Снежана вдруг успокоилась. Истерика исчезла мгновенно, словно кто-то нажал кнопку «Mute». Остался только холодный, расчетливый взгляд профессионала, который видит перед собой не людей, а объекты взыскания.
— Ты хоть проверила его кредитную историю, милая? — тихо, почти ласково спросила Снежана, глядя прямо в расширенные зрачки мачехи. — Дом стоил десять миллионов. Квартира в центре — пятнадцать. Машина — три. Ремонт, мебель, Мальдивы... Арифметика не сходится, Лера. У него не было столько денег.
Виталий побледнел под слоем автозагара.
— Откуда ты... — начал он.
— МОЛЧАТЬ! — Снежана не смотрела на него. — Он занял. Он набрал долгов у всех своих старых друзей, у бывших коллег, под расписки, под честное слово "бывшего директора". Он вложил всё в тебя, Лера. Но знаешь, в чем фокус? Квартира и машина на тебе. А долги — на нём. Но когда кредиторы придут, а они придут через месяц, когда просрочки начнутся, — они не будут разбираться. И знаешь, что он сделает? Он придет к тебе и скажет: «Лерочка, продай машину, надо закрыть долг».
Лера перевела испуганный взгляд на Виталия. Тот сидел, вжав голову в плечи, похожий на мокрую курицу.
— Ты врал мне? — прошептала Лера. — Ты сказал, что у тебя счета в офшорах...
— Вот и сказочке конец, — усмехнулась Снежана. Она взяла сумочку, поправила прическу и посмотрела на отца с глубоким, брезгливым презрением. — Ты сам вырыл себе яму. Не звони нам, когда она тебя вышвырнет. У нас нет отца. У нас есть только биологический донор, который продал семью за три месяца иллюзии.
— Пойдем, Тим, — бросила она брату. — Здесь воняет дешевыми духами и гнилью.
Они вышли из ресторана под аккомпанемент гробового молчания.
Часть 4. Холодная аранжировка мести
На улице Тимофей с трудом перевел дух. Его трясло.
— Снеж, это правда? Про долги?
Снежана достала сигарету — она не курила уже пять лет, но сейчас это было необходимо.
— Нет, — спокойно ответила она, выпуская дым в ночное небо. — Про долги не знаю. Может, есть, может, нет. Но я знаю психологию таких, как Лера. Ей не нужен проблемный старик. Ей нужен ресурс. Я просто посеяла зерно сомнения. Теперь она начнет копать. Она начнет требовать выписки со счетов. Она закроет кошелек.
— Ты блефовала?
— Я ускорила процесс распада, — жестко ответила сестра. — Отец — трус. Он наверняка что-то приукрашивал про свои богатства. Дом был его единственным крупным активом. Остальное — пыль в глаза. Лера не будет ждать. Она уже получила квартиру и машину. Зачем ей баласт?
Прошла неделя. Тимофей пытался работать, но звуки не складывались. Он все время ждал звонка. Снежана не звонила, она действовала. Используя свои каналы, она выяснила, что квартира действительно куплена по договору купли-продажи на имя Валерии Козловой. Дарственная на машину — тоже. Виталий Андреевич остался гол как сокол, с пропиской в этой самой квартире, но без права собственности.
План Снежаны сработал быстрее, чем они ожидали. Зерно сомнения, брошенное на благодатную почву жадности, дало всходы. Лера, напуганная перспективой оплачивать мифические долги мужа или делиться с его «злобными детьми», решила действовать на опережение.
Через две недели Тимофею позвонил сосед по их бывшей даче, дядя Коля.
— Тимка, тут такое дело... Отец твой приезжал. К воротам подходил. Стоял долго, смотрел на стройку. Охрана его прогнала. Он плакал, Тим. Вид у него был... потерянный.
Тимофей ничего не ответил. Положил трубку. Жалость попыталась поднять голову, но он вспомнил ядовито-зеленый забор и надменное «Пошли вон» в ресторане. Он вспомнил, как отец продал место, где умерла их мама, где каждый гвоздь был историей. Жалость задохнулась.
Снежана тоже не сидела сложа руки. Она знала, что юридически они ничего не могут сделать. Сделки чистые. Отец дееспособен. Но она могла сделать так, чтобы жизнь предателя стала невыносимой.
Она позвонила Лере. Не угрожать.
— Валерия, — сказала она официальным тоном пристава, от которого у людей холодеет спина. — Это Снежана. Просто предупреждаю: если мой отец попробует оспорить дарение или сделку через суд, ссылаясь на давление с вашей стороны, мы с братом выступим свидетелями... на вашей стороне. Подтвердим, что он был в здравом уме и твердой памяти. Нам не нужна эта квартира.
Лера опешила.
— В смысле? Вы же его ненавидите.
— Именно, — ответила Снежана ледяным голосом. — Мы хотим, чтобы он остался ни с чем. Оставьте его без штанов, Лера. Выполните за нас грязную работу.
На том конце провода повисла пауза, а затем раздался смешок.
— Поняла тебя. Мы с ним уже... обсуждаем развод. Он оказался нудным скрягой.
Снежана повесила трубку. Это была жестокая игра, но правила установил не она. Отец хотел «пожить для себя»? Теперь он познает, что такое жизнь без страховки.
Часть 5. Тишина в эфире
Месяц спустя в дверь студии Тимофея позвонили. Был поздний вечер. Звукорежиссер сводил сложный трек для документального фильма о хищниках. На мониторе львица разрывала антилопу.
Тимофей посмотрел на камеру домофона.
На крыльце стоял Виталий, отец. Без пиджака цвета сливы. В какой-то старой ветровке, с дорожной сумкой в руках. Покрашенные волосы отросли, открывая седые корни, что делало его вид жалким и неряшливым.
— Тим... сынок... открой, — голос из динамика звучал глухо, искаженный помехами. — Это папа.
Тимофей нажал кнопку связи, но дверь не открыл.
— Что тебе нужно?
— Лера... она... она меня выгнала. Сменила замки. Сказала, что я ей не нужен. Тим, мне некуда идти. Квартира на неё, я ничего не могу доказать. Пусти переночевать, сынок. Мы же родные люди. Я ошибся. Я всё понял.
Тимофей смотрел на черно-белое изображение отца. Человека, который месяц назад называл их щенками. Человека, который уничтожил память о матери ради трех месяцев в постели с хищницей.
Сзади подошла Снежана — она заехала к брату после работы. Она тоже посмотрела на экран.
— Он плачет, — констатировала она без эмоций.
— Что будем делать? — спросил Тимофей. Он ждал, что сестра скажет «пустим». Ну нельзя же выгнать отца на улицу. Это не по-людски.
Снежана нажала кнопку микрофона.
— Виталий Андреевич, — произнесла она четко, артикулируя каждый слог. — Вы забыли? Вы продали право называться семьей за пятнадцать миллионов рублей и красный кроссовер. Сделка закрыта. Возврата товара нет.
— Снежана! Доченька! — завыл старик. — Как вы можете?! Я же на улице останусь! Я старый человек!
— У вас есть пенсия, — отрезала Снежана. — И есть свобода, о которой вы так мечтали. Без «гнилых досок» и «поборов». Наслаждайтесь.
— Но где мне жить?!
— Снимайте койку в хостеле. Адрес я вам скину смской. Самый дешевый — на окраине, в промзоне. Там как раз требуются сторожа. Вы же любите охранять свое счастье? Вот и поработаете.
— НЕТ! ОТКРОЙТЕ! ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА! — Виталий начал колотить кулаком в дверь.
Тимофей посмотрел на сестру. В её глазах не было торжества, только тот самый холодный расчет, который так напугал отца в ресторане.
— Выключи домофон, Тим, — тихо сказала она. — Он пошумит и уйдет. Такие не умирают от горя. Они находят новую жертву или приспосабливаются. Но моё «я» он больше не сожрет.
Тимофей протянул руку и нажал кнопку «Power». Экран погас. Крик отца оборвался, превратившись в тишину. И в этой тишине Тимофей вдруг услышал тот самый звук, который искал — звук абсолютной, кристальной честности.
Отрицательный герой получил то, к чему стремился — полную независимость от семьи и обязательств. Теперь он был один во всей Вселенной.
Автор: Вика Трель © Самые читаемые рассказы на КАНАЛЕ