Предыдущая часть:
Дмитрий подал заявление на развод через месяц. Валерия явилась на заседание суда в лучшем своём платье, с великолепным макияжем и укладкой, а на ноги обула туфли на тонкой высокой шпильке. Когда она зашла в зал суда, Дмитрий уставился на неё так, будто видел впервые. Она мило улыбнулась ему, прошла мимо, цокая каблуками, и села в противоположной стороне.
Весь процесс заседания Дмитрий то и дело поглядывал на неё, чем доставлял ей немалое удовольствие. Ну что, понял, какую роскошную женщину потерял? Чета твоей молодой, безмозглой девицы. Макара Валерия с собой не взяла и, сидя в зале суда, пожалела об этом решении. Пусть бы увидел, какой у него сын, и как он растёт без него.
Судья продемонстрировала ей нотариально заверенный документ, спросила строго, хмуря тонкие ровные брови. Она подвинула бумаги ближе к Валерии.
— Это ваша подпись, Валерия Алексеевна?
— Да, — растерянно пролепетала Валерия, вглядываясь в знакомый росчерк.
— Моя, но я не помню, чтобы подписывала это. Когда именно это было?
Она всеми силами напрягала память, чтобы вспомнить хоть что-то. Дмитрий часто приносил много документов на подпись, объясняя, что владеют они всем пополам, и потому согласия Валерии на разного рода операции тоже нужны. Добавлял, что это всё просто формальность. Валерия мужу тогда доверяла и многое подписывала даже не глядя. Так она судье и сказала. Та положила документы перед собой, поглядела по очереди на Валерию и Дмитрия и объявила перерыв.
— Не переживайте, — ободряюще сказал Сергей Александрович, когда они вышли в коридор.
Он коснулся её локтя, подбадривая.
— Мы будем бороться. Должно получиться.
— Не получится, — выплюнул подошедший Дмитрий.
Он остановился напротив них, скрестив руки на груди.
— На этот счёт я всё предусмотрел. Я тебе, бывшая жена, ни метра не отдам. Поняла?
Валерия прищурилась, выпрямив спину.
— Во-первых, я тебе ещё не бывшая, а очень даже настоящая, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — И это меня нисколько не радует, поверь. Я бы предпочла забыть о твоём существовании навсегда и никогда не вспоминать. Во-вторых, бизнес, хочешь ты или нет, оформлен на нас двоих. Если с квартирой ты и смог меня обмануть, выехав на моём доверии, то с бизнесом не получится.
Дмитрий презрительно скривился.
— Тебе принадлежит ровно та часть, на которую ты давала деньги. Остальное — моё, — отрезал он, подходя ближе.
— А я ничего сверх того не хочу. Жадный из нас двоих только ты, — парировала Валерия, не отводя взгляда.
— Хочу получить только то, что по праву принадлежит мне. И Макару. Ты хотя бы не забыл о том, что у тебя есть сын?
— Ещё неизвестно, мой ли, — буркнул Дмитрий, отводя глаза.
— Почему? Очень даже известно, — злорадно протянула Валерия, чувствуя, как внутри закипает гнев. — И я могу это доказать в любой момент.
Валерия имела в виду генетический тест, который она сделала на прошлой неделе — ещё до первого заседания. Достать биоматериал Дмитрия не составило труда: она обнаружила на ползунках Макара несколько его волос, и экспертиза показала, что отцовство вероятно на 99 %.
— Ещё посмотрим, — кинул Дмитрий и, помявшись, добавил, оглядываясь, будто проверяя, не слышит ли кто: — А ты стала другой. Не думал, что ты такая.
Валерия наиграно безразлично пожала плечами.
— Какая есть, — ответила она, разводя руками. — А ты ожидал, что я останусь той же, кого можно обманывать и вышвыривать на улицу?
Сергей Александрович иногда глядел на Валерию и улыбался глазами. Вторая часть заседания длилась недолго, и в итоге был вынесен окончательный вердикт: Макар остаётся с Валерией, квартира полностью отходит Дмитрию. А вот взнос на бизнес он обязан бывшей жене возместить, как и моральную компенсацию за то, что заставил уходить из квартиры — пусть из своей — ночью со спящим ребёнком на руках.
— Этот момент тоже не стоит оставлять просто так, — тихо сказал Сергей Александрович, когда они выходили из зала.
Он положил руку Валерии на плечо, заглянул в глаза.
— Не расстраивайтесь. С квартирой я оказался бессилен, но мы многое отбили.
— Да что уж там, — устало отозвалась Валерия, опуская плечи. — Хоть что-то. Жить у меня есть где. Спасибо тёте Светлане.
Сергей Александрович вздрогнул при упоминании её имени, но не сказал ни слова. Их ждал на улице его новый сверкающий кроссовер, но ей было уже всё равно. Это долгое заседание забрало у неё все силы, и единственное, чего она хотела, — это спокойно, в тишине отдохнуть. Сергей Александрович вызвался подвести её до дома, и Валерия согласилась.
Ехали они в полной тишине, если не считать тихого бормотания радио. Иногда играла какая-нибудь весёлая, зажигательная музыка, иногда ведущий монотонно, хорошо поставленным голосом рассказывал какие-то интересные факты или новости. Валерия слушала краем уха, думая о своём.
Тётя Светлана гуляла с Макаром на детской площадке во дворе. Увидев племянницу, она весело помахала ей рукой и поманила к себе. Сергей Александрович молча наблюдал из машины, как она идёт к сыну, как поднимает его на руки и целует в пухлую щёчку. Но интересовала его не Валерия — его взгляд был прикован к тёте Светлане. Та заметила это не сразу. А когда заметила, вдруг разозлилась.
— Вот чего он вылупился? — возмутилась она, подходя ближе к машине. — Больше смотреть некуда? Старьё вспомнил, бес в ребро сыграл. Ехал бы к жене, детям и внукам.
Валерия хихикнула.
— Тёть Свет, а может, он вас до сих пор любит?
— Так и любит, что ни разу не пытался меня искать. У меня, знаешь ли, даже адрес не поменялся. При желании мог бы и найти.
— Ну, может, боялся, что вы не станете с ним разговаривать, — заметила Валерия, помогая Макару лепить куличики из песка.
— А я и не стану, — возразила тётя Светлана, садясь на скамейку рядом. — Ещё не хватало. Много чести с предателями беседы беседовать.
— Вот ты стала бы сейчас с Дмитрием говорить? — спросила она, глядя на племянницу.
— Не знаю, — протянула Валерия, разглаживая песок. — Не хотела бы.
А спустя какое-то время — буквально через пару месяцев — Валерия узнала, что между ними закрутился роман.
— Недоумеваю, — сказала она тёте Светлане. — А как же жена, дети, внуки?
Та отмахнулась.
— Олеська давно с ним развелась, нашла кого-то другого. Дети выросли, внуки… А что внуки? — ответила она, и её глаза сияли лучистым счастьем.
Она будто даже помолодела на пару десятков лет, стала выглядеть ещё лучше, прикупила себе кое-какие обновки и почти каждый вечер убегала на свидание. Возвращалась довольно поздно и нередко с запахом вина и мужских духов.
Валерия радовалась за тётю — может, хоть сейчас она сумеет обрести своё женское счастье. Всё-таки столько лет ждала. В квартире всё чаще и чаще стали появляться шикарные букеты цветов — розы, эустомы. Порой у них даже не хватало ваз, и приходилось ставить цветы в трёхлитровые банки.
— Ну что, тёть Свет, когда свадьба? — каждый день справлялась Валерия.
Тётя только молчала и загадочно улыбалась, блестя накрашенными глазами.
Но выйти замуж она так и не успела. После того как начала встречаться с Сергеем Александровичем, она решила наконец заняться собой и записалась в фитнес-зал — я переживала за её сердце, но она только отмахивалась. И вот там у неё вдруг случился инфаркт. Скорая доехать успела, но довезти до больницы — нет. Тётя Светлана скончалась в машине.
Валерия, узнав об этом, чуть было не обезумела от горя. Слёзы лились сами собой. Она даже перестала их замечать. Словно в тумане, она занималась похоронами: ездила в ритуальное бюро, заказывала гроб и памятник, договаривалась со священником об отпевании, заказывала кафе для поминок. Иногда сходила зареветь, и тогда становилось резко, до одури больно от непонимания. Почему так? За что? Почему единственный человек, который помог ей в трудной ситуации, ушёл так безвременно? Тётя Светлана ведь не была старой — она с лёгкостью могла бы прожить ещё десятка полтора лет.
— Могла бы, — шептала Валерия, обнимая мирно спящего Макарушку. — Но почему-то Бог решил забрать её раньше.
И снова накатывала боль. Сергей Александрович — осунувшийся, даже кажется похудевший, с опухшими глазами — приходил к ней каждый день, чтобы поддержать. Просто побыть рядом. И Валерия была молча благодарна ему за это — вряд ли у неё получилось бы вынести это горе в одиночку. Они просто сидели на кухне, пили чай с любимыми тёти Светланы конфетами, смотрели новости.
— Она оформила на вас дарственную, — обронил как-то в один из своих визитов Сергей Александрович.
Он поставил чашку на стол.
— Дарственную? — опешила Валерия.
Сергей Александрович кивнул.
— Она хотела всё предусмотреть. Оформила ещё при жизни, — объяснил он, вытаскивая из своего портфеля зелёную пластиковую папку и без слов передавая ей.
Валерия внимательно посмотрела на него, положила папку на стол и откинула обложку. Документ там был только один — та самая дарственная.
— Дарственную нельзя оспорить, — пояснил Сергей Александрович. — Она и это предусмотрела.
— А разве это было нужно? — глотая слёзы, спросила Валерия. — Если бы она оставила завещание, кто бы пришёл его оспаривать?
Сергей Александрович пожал плечами.
— Светлане было виднее, — ответил он, глядя в окно.
Валерия горько усмехнулась. Господи, да в этом вся тётя Светлана — пытаться решить все дела заранее. Она подняла глаза и вдруг, неожиданно даже для самой себя, заплакала. И тут же удивилась: разве у неё ещё осталось чем плакать? Откуда ещё слёзы, если она выплакала все до единой ещё на похоронах?
— Почему вы предали её? — вне себя крикнула она, вставая со стула. — Почему бросили? Почему изменили? Она всю жизнь страдала, она даже не успела пожить в своё удовольствие. И всему виной вы!
Она сама не понимала, почему говорит это. Просто ей нужно было закрыть чем-то ту ужасную чёрную пустоту, что образовалась в груди, когда она узнала, что Светланы больше нет. Хотелось утолить эту нескончаемую боль. Валерия яростно сцепила горло. Она понимала, что попусту обвиняет его — если сама тётя Светлана простила, то почему этого не должна сделать она? Но подсознательно она ненавидела сейчас всех и каждого.
Макара удалось устроить в детский сад, и Валерия принялась подыскивать подходящую работу. Очень скоро подвернулось подходящее место с достойной зарплатой, и она, не раздумывая, согласилась. Её оформили в тот же день, и на следующий она уже приступила к своим обязанностям. И неожиданно карьера пошла в гору. Очень скоро Валерия получила первое повышение — вместе с ним и прибавку к зарплате.
Она даже отметила это событие в ресторане бокалом вина. А потом объявилась мама — бесцеремонно ворвалась в их с Макаром тихую, размеренную жизнь и потребовала отписать ей долю наследства в квартире сестры. Валерия опешила так, что и слова не могла сказать.
— Ты… ты требуешь свою долю? — вернулась к ней наконец дар речи. — И у тебя хватает наглости?
— А что такого? — ответила мать, глядя ей в глаза. — Светлана — моя сестра. Имею право.
— Никакого ты права не имеешь, — не согласилась Валерия и преувеличенно спокойно показала ей на дверь. — Иди отсюда с миром, пока не выставила. Как ты меня в ту ночь.
— Как можно было родную дочь с родным внуком выгнать на улицу ночью? — продолжила она, повышая голос. — И после этого ты сюда приходишь?
Мать посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом, обводя прихожую, задержавшись на большом старинном зеркале в витой раме.
— Ты ещё пожалеешь, — пригрозила она, разворачиваясь к двери. — Я это так просто не оставлю.
— Это я так просто тебе ничего не оставлю, — ответила Валерия. — Я бы об этом и не думала, но тебе придётся ответить за то, что ты меня выгнала тогда.
— Нет уж, — не согласилась мать и упрямо шагнула в подъезд. — А квартира полностью моя, — добавила она уже с порога. — А это Светланы, а Светлана — моя сестра.
— А я — твоя дочь, вообще-то, — напомнила Валерия и поморщилась. — Всё, мам, иди. Я устала от тебя.
Она прожгла её на прощание ещё одним злым взглядом и шагнула в подъезд. Валерия со злостью захлопнула дверь и два раза провернула ключ в замке.
— Ты же даже ни разу не позвонила! — крикнула она вдогонку. — Не узнала, как тут Макар, как я. Не подохли ли мы где-то на вокзале? Ты просто мать года!
Мать пыталась через суд получить долю в квартире тёти Светланы, но Сергей Александрович блестяще провёл дело. Доказал, что сёстры совсем не общались больше двадцати лет, связь покойная хозяйка квартиры поддерживала только с племянницей, которая и помогала ей все последние годы перед смертью. И матери не досталось ничего. Больше Валерия её не видела.
У неё началась другая жизнь. Мать, конечно, всё равно пыталась как-то выйти с ней на связь: звонила, писала сообщения в мессенджере. Валерия читала, но не отвечала. Она не верила больше ни одному её слову. Хотя мать пыталась каяться и просить прощения. Почему она не сделала этого раньше? С той наивной, глупой девчонкой у неё не было ничего общего. Произошедшие события закалили её. Отныне она знала цену поступкам и словам, умела отличать подлость в людях, не желала слепо доверять и активно учила тому же и Макара.
Через какое-то время мать пропала с горизонта, и Валерия облегчённо вздохнула. Ну и слава богу. Всё, что ни делается, как говорится, делается к лучшему.
Дмитрий тоже в её жизни не появлялся, и Валерию это тоже нисколько не волновало. Она не любила вспоминать о браке с ним — даже, наверное, ненавидела. Хотя была так счастлива первые годы, до рождения Макара. А ещё Валерия, сама того не замечая, в лучшую сторону менялась внешне. Она начала следить за собой: регулярно ходила на чистку лица к косметологу, сделала новую модную стрижку. Её образ стал совсем другим, и давние знакомые не всегда узнавали её, если случайно встречали на улице. Впрочем, она и не хотела, чтобы её узнавали.
Продолжение: