Предыдущая часть:
Только-только начало утихать горе от потери тёти Светланы. Валерия приходила в себя, возвращалась к полноценной жизни, хотя пустота в груди периодически давала о себе знать. Тогда Валерия закрывалась в ванной, включала воду и тихо плакала, дрожащими пальцами утирая слёзы. И снова, опять и опять задавала себе вопрос: почему? Почему такие, как тётя Светлана, уходят рано? А такие, как Дмитрий, живут до глубокой старости, до преклонных лет? Разве так должно быть по справедливости? Но, как говорится, время лечит.
Спустя время она начала задумываться о переезде в другой город. Если продать квартиру — а стоила она дорого, — то можно будет взять две поскромнее. Одну она будет сдавать, пока не подрастёт Макар, потом отдаст ключи ему. Дополнительный доход не помешает. Ему ведь скоро идти в первый класс, и нужно было окончательно определяться с местом жительства, чтобы потом не пришлось вырывать ребёнка из коллектива.
Когда она уже почти решилась и даже сделала фотографии квартиры, чтобы выставить её на продажу, вдруг позвонил Дмитрий. Отстранённым голосом попросил о встрече.
— Что случилось? — без интереса спросила Валерия. — Я не хочу тебя видеть. Ты же знаешь. Или ты хочешь видеться с Макаром?
— И с ним тоже, — ответил Дмитрий. — Может, встретимся? Я хочу поговорить с тобой.
— Отлично, у меня к тебе дел нет. Но что такого ты можешь мне сказать?
Если бы не что-то крайне серьёзное, он бы не позвонил — сказала она самой себе. Да, она знала его характер. Даже тот отвратительный, что вылез после успеха в бизнесе.
— Давай в кафе, — предложила она.
— Я сегодня даже смогу пораньше освободиться с работы. Макар будет в саду. Если хочешь, пойдём его заберём вместе.
— А почему не у тебя?
— Честно? Не хочу пускать тебя в своё жилище. Не хочу, чтобы тут было даже минимальное твоё присутствие.
Он тяжело вздохнул.
— Ты всё ещё злишься на меня?
— Нет, — подумав, сказала Валерия. — Я тебя простила давно, Дмитрий. Но простить не значит пустить обратно в жизнь. И мне неприятен твой звонок.
— Я понял, — разочарованно ответил Дмитрий. — Ладно, сегодня в пять в кафе.
Валерия не хотела идти. Она думала о предстоящей встрече весь день, и всё внутри неё сопротивлялось этому. Кричала интуиция, наваливалась тревога — ничего хорошего это всё не сулит.
Дмитрий явился с огромным букетом китайских роз — тех самых, что она когда-то любила. Валерия окинула букет удивлённым взглядом, потом перевела его на бывшего мужа, не скрывая иронии.
— Ну, говори. Я жду, — произнесла она, глядя на него в упор. — Учти, времени у тебя не очень много.
Дмитрий с мольбой посмотрел на неё.
— Лер, пожалуйста, выслушай, — начал он тихо, нервно теребя салфетку.
— Я всё осознал. Как жестоко обошёлся с тобой и с Макаром. Прости меня. Я был словно не в себе…
— Одержимый Полиной? — злорадно улыбнулась Валерия и махнула рукой.
— Я не хочу это всё слушать. Если ты пришёл это обсуждать, то уволь. Я тогда лучше откланяюсь. У меня есть другие дела поважнее. И да, зачем ты это принёс? — она указала глазами на цветы. — Не на свидание ведь шёл.
— Почему не на свидание? — тихо возразил Дмитрий. — Очень даже на свидание.
Он явно нервничал: перебирал салфетницу и перечницу с солонкой, брал и снова клал на место свой телефон, поправлял ворот рубашки. Валерия с удивлением следила за его движениями.
— На какое ещё свидание? С тобой?
— Валерия, я в общем… Я был идиотом. Давай попробуем всё сначала.
Валерия подумала, что ослышалась.
— Что ты сказал?
— Давай попробуем всё сначала.
Она несколько секунд молчала, потом рассмеялась.
— Ты вот сейчас серьёзно? То есть сперва ты вышвырнул меня с ребёнком на улицу, а теперь вдруг решил вернуться?
Подошедший официант аккуратно поставил перед Валерией исходящую паром чашку.
— Ваш капучино на кокосовом молоке, — улыбнулся он.
— Спасибо, — бездумно пробормотала Валерия, взяла с блюдца ложечку.
— Нет, подожди, что тебя толкнуло на этот подвиг — прийти ко мне каяться? — продолжила она.
— Как тебе это пришло в голову вообще?
— Ну, я просто всё понял.
— Нет, скажи честно.
— Честно? — он наконец поднял на неё глаза.
— Я понял, какой прекрасной ты была женой. Понял, что у нас растёт сын. А Полина… Она пустышка, охочая до денег. Не стало денег — не стало Полины.
— Подожди, — притормозила его Валерия. — Не стало денег? А почему их не стало? Куда делся твой бизнес?
Дмитрий несколько секунд молча смотрел на неё.
— Прогорел мой бизнес. Вылетел в трубу. Вот куда он делся.
Валерия с полминуты осмысливала услышанное, а потом кивнула.
— Значит, как только ушла любовница и обсох денежный доход, ты сразу вспомнил обо мне, — констатировала она, помешивая кофе. — Ну ты мелочный, Дима. Мелочный, низкий гад.
Она говорила преувеличенно наигранно спокойно, наслаждаясь крепким, насыщённым ароматом.
— Ты вдруг понял, да? Кто был с тобой, когда тебе было плохо, когда ты был никем? Кто тебя поддерживал, кто холил и лелеял?
Дмитрий страдальчески сморщился.
— Валерия, не нужно. Я всё понял.
— Нет, я тебя в свою жизнь не пущу, — отрезала Валерия.
— Я не доверяю тебе. А потом, когда дела снова пойдут в гору, ты опять найдёшь себе какую-нибудь молодую дуру? Нет уж, избавь меня от этого, пожалуйста.
Она развернулась, чтобы уйти, но остановилась, бросила на Дмитрия презрительно-жалостливый и надменный взгляд.
— Кстати, ты не хочешь своему сыну выделить долю в квартире?
Дмитрий поник.
— Квартиру у меня Полина забрала по суду, — буркнул он.
— Что? — захохотала Валерия.
— О боже, Дмитрий, черт побери! Вот это сюрприз. То есть ты теперь формально бомж? Да? И тебе негде жить, и ты хотел в мою квартиру?
— Нет, — вспыхнул Дмитрий.
— У меня есть квартира, в которой мы жили с самого начала. Я не бомж, — обиженно добавил он.
— Ну хорошо, хорошо, не бомж, — примирительно, давя смех, сказала Валерия.— Ты же привык к комфорту, а приходится ютиться в маленькой двушке. И ты хочешь ко мне. Ты всё-таки удивительный человек, Дмитрий. Тебе вообще известно что-то о чувствах? Или ты из других людей хочешь только выгоду извлекать?
— Какая ты стала злая, — сквозь зубы прошипел Дмитрий. — Не ожидал.
— Я знаю, ты ожидал, что я останусь той же наивной дурочкой и кинусь в твои объятия, — с сарказмом протянула Валерия. — Только фиг тебе, дорогой.
Она развернулась и решительно зашагала к выходу из кафе, едва сдерживая рвущийся наружу смех. Изумительно: бывший муж решил повторно ею воспользоваться, притащил букет китайских роз. Надо же, ещё помнит, что она их любит. И думает, что она, растаяв, упадёт у его ног, поверженная стрелой Амура. Какая обезоруживающая наивность!
Валерия решила пока ничего Макару об отце не рассказывать. Мальчик и так давно считал, что папа — исследователь, пропавший где-то в африканской саванне (эту версию она сама ему когда-то выдала на эмоциях). Пусть так и остаётся — по крайней мере, пока.
И тут её внезапно пронзила тревога: а вдруг Дмитрий сам разыщет сына? Выйдет на связь, расскажет всё — и Макар узнает, что мама его обманывала?
Ни разу после той встречи Дмитрий не звонил, и Валерия была рада этому. Он разбередил старые раны, снова и снова переживая то, что уже давно прошло. Она не хотела помнить. Ей нужно было хотя бы лишить эти воспоминания эмоциональной окраски, но у неё не получалось. Дмитрий вызывал в ней волну раздражения и злости, и игнорировать этот негатив не получалось. Да и нужно ли?
В тот же день, вернувшись со «свидания», она позвонила Сергею Александровичу, чтобы проконсультироваться. Можно ли как-то вернуть квартиру, которую обманом отняла у Дмитрия Полина? Тот пообещал разобраться и довольно быстро перезвонил.
— Лера, я попробую вам помочь, — сказал он. — Но не могу дать никакой гарантии. Это будет долгое, нудное разбирательство.
— Давайте хотя бы попробуем, — попросила Валерия.
— Всё-таки эта квартира была куплена и на мои деньги, и я хочу, чтобы она досталась моему сыну, а не какой-то изворотливой девице.
— Дайте вашему бывшему мужу мой телефон. Пусть позвонит мне.
Она написала Дмитрию в мессенджере, попросила перезвонить Сергею Александровичу. Дмитрий поставил реакцию — палец вверх — и вышел из сети.
Спустя какое-то время Валерия узнала, что начался судебный процесс по его делу. Дмитрий выдвинул Полине обвинение в мошенничестве. Сама она на заседания ни разу не приходила — не хотела видеть эту нахальную девку. Но через Сергея Александровича внимательно следила за ходом дела. В течение нескольких длительных заседаний ему удалось доказать, что квадратные метры были подарены Дмитрию Полине под воздействием опьянения, что ничего ей дарить он не планировал и не хотел. Полина специально подпоила его и подсунула документы.
Суд признал, что Дмитрий действовал не по своей воле, и вынес постановление: жильё вернуть законному владельцу. Полине вменили выплатить моральную компенсацию.
Но однажды ей пришло СМС о входящем зачислении на карту. Валерия удивлённо открыла сообщение и опешила: банк оповещал, что на карту переведено 300 000.
Тут же позвонил Дмитрий.
— Деньги дошли?
— Так это ты прислал? Зачем?
— Это твоя моральная компенсация за мой поступок. Это Полина. Она выплатила мне по суду. Я решил, что эти деньги — твои. Если бы я вёл себя нормально с самого начала, ничего бы этого никогда бы не произошло.
— Да, верно. Мне сейчас эти деньги очень пригодятся.
— Валерия, я хочу увидеться с Макаром.
Сердце дрогнуло, и Валерия испугалась. Неужели она начала оттаивать по отношению к бывшему мужу? Этого только не хватало. Нет, нет, нет — она не хочет снова вляпаться в эти дурацкие отношения. Нормальные родители могут общаться ради ребёнка, без подтекста.
Прошло ещё несколько месяцев. Макар уже привык к мысли, что папа «нашёлся», и постоянно спрашивал, когда они снова увидятся. Валерия понимала: мальчику нужен отец. Пусть даже такой, но отец. Да и ей самой будет легче, если рядом будет мужчина.
Они встретились в парке. Валерия заранее объяснила Макару, что его отец внезапно нашёлся спустя много лет. Сын был вне себя от радости: прыгал, хлопал в ладоши и торопил её, чтобы они побыстрее вышли из дома и чтобы ни в коем случае не опоздали на встречу.
Конечно, Дмитрий однажды предал её. Но разве люди не меняются? Она смотрела, как Дмитрий и Макар идут по аллее, держась за руки, и понимала: сыну отец нужен. А что будет с ней самой — время рассудит. Пока она просто позволяла себе надеяться, что люди всё-таки способны меняться.