Глава 2. Репетиция чувств
Квартира Марины
Квартира Марины была именно такой, какой Олег её представлял — и это почему-то разочаровало.
Панорамные окна на двадцать втором этаже. Мебель цвета графита и слоновой кости. Ни одной лишней вещи — ни книги на подлокотнике, ни забытой чашки, ни случайной фотографии. Даже воздух здесь казался отфильтрованным от всего человеческого.
— Кофе? — спросила Марина, не оборачиваясь.
— Можно чай?
Она остановилась на полпути к кофемашине. По спине было видно, что такой просьбы она не ожидала.
— Чай, — повторила она. — У меня есть... наверное, есть.
Она открыла шкафчик. Потом другой. Потом третий.
— Знаете, — Олег сел на барный стул, — для человека, который живёт здесь, вы плохо ориентируетесь на собственной кухне.
— Я не готовлю.
— Вообще?
— Вообще.
Марина наконец нашла коробку с чаем, запечатанную, судя по всему, ещё при прошлом президенте и бросила пакетик в чашку с таким видом, будто совершала сложную хирургическую операцию.
— А едите вы что?
— Доставка. Рестораны. — Она поставила перед ним чашку с кипятком. Чай плавал сверху, отказываясь тонуть. — Это важно для легенды?
— Это важно для жизни. — Олег придавил пакетик ложкой. — Если я буду изображать человека, который вас любит, мне нужно знать, кого именно я люблю.
Марина села напротив. На ней был домашний костюм — кашемир, явно дорогой, но всё равно это было первое, что отличало её от вчерашнего образа: деловой костюм, деловой взгляд, деловое предложение.
— Давайте начнем с легенды, — сказала она, раскрывая ноутбук. — Я подготовила несколько вариантов.
— Конечно, подготовили.
— Вариант первый: мы познакомились на благотворительном аукционе. Вы — приглашенный артист, я — спонсор мероприятия. После выступления я подошла поблагодарить...
— Скучно.
Марина подняла глаза от экрана.
— Что?
— Скучно, — повторил Олег. — Так знакомятся в сериалах для домохозяек. Никакой химии, никакого конфликта. Психолог на первом же собеседовании спросит, что именно меня в вас зацепило, и мне придётся выдумывать на ходу.
— Хорошо. Вариант второй: случайная встреча в аэропорту...
— А можно я?
Марина откинулась на спинку стула. Жест означал: «Удивите меня». Или, возможно: «Дайте повод вас уволить».
Олег отодвинул чашку.
— Театр на Малой Бронной. Вечерний спектакль, «Чайка». Вы пришли случайно — подруга отдала билет, потому что заболела. Или нет, подруги у вас, наверное, нет...
— У меня есть подруга.
— Серьёзно?
Марина поджала губы.
— Её зовут Лена, и она — мой финансовый консультант. Мы дружим семь лет.
— Дружите или сотрудничаете?
— Продолжайте вашу версию.
Олег улыбнулся. Она заметила, что он улыбался часто — но каждый раз немного по-разному.
— Хорошо. Вы пришли на «Чайку». Сели в третьем ряду, слева, потому что центральные места были распроданы. Спектакль вам не понравился — слишком медленно, слишком много слов ни о чём. Вы собирались уйти в антракте.
— Почему я не ушла?
— Потому что в антракте я пролил на вас вино.
Марина моргнула.
— Вы пролили на меня вино?
— Красное. На белую блузку. — Олег развёл руками. — Я нёс два бокала — себе и коллеге и споткнулся о вашу сумку. Которую вы поставили в проходе, потому что она не помещалась под кресло.
— Моя сумка не могла стоять в проходе. Это нарушение правил.
— Именно это вы мне и сказали. А я ответил, что смотреть под ноги — тоже правило, и я его нарушил, так что мы квиты.
Марина открыла рот. Закрыла.
— Это... — она поискала слово, — нелепо.
— Это жизнь. — Олег подался вперёд. — Любовь не начинается на благотворительных аукционах, Марина. Она начинается с пятна на блузке и дурацкой ссоры в антракте. С того, что вы кричите на меня посреди фойе, а я пытаюсь оттереть винное пятно салфеткой и только делаю хуже. И вокруг собираются люди, и нам обоим неловко, и это — первое настоящее чувство, которое мы разделяем.
— Неловкость?
— Неловкость. — Он откинулся назад. — Любовь всегда начинается с неловкости. С момента, когда ты выглядишь как идиот перед человеком, мнение которого почему-то имеет значение.
Марина молчала. Потом медленно закрыла ноутбук.
— Допустим, — сказала она. — Что было дальше?
— Дальше я купил вам кофе пока вы сушили блузку под сушилкой в туалете. Вы вышли злая, мокрая и красивая — именно в таком порядке. Я протянул вам стаканчик и сказал...
— Что?
Олег помолчал.
— Простите. Я правда не хотел. Но если честно, вы с этим пятном выглядите живее, чем все люди в зале.
Марина фыркнула.
— Это ужасный комплимент.
— Это честный комплимент. — Он смотрел на неё. — Вы вчера весь разговор держали спину так прямо, будто проглотили линейку. А сейчас — сейчас вы сутулитесь, и это хорошо.
Она машинально выпрямилась.
— Вот видите, — сказал Олег. — Уже защищаетесь.
— Я не защищаюсь. Я...
— Контролируете. Знаю. — Он допил чай, хотя тот уже остыл. — Марина, можно личный вопрос? Не для легенды — для меня.
— Нет.
— Почему вам нужны эти деньги?
Марина встала. Подошла к окну. С двадцать второго этажа Москва выглядела почти красиво: игрушечной, ненастоящей.
— Это не ваше дело.
— Двести миллионов. — Олег тоже встал. — Квартира, в которой вы живёте, стоит минимум семьдесят. Одежда на вас — моя зарплата за полгода. У вас есть деньги. Зачем вам ещё?
— Затем, что они мои. — Она не обернулась. — Мой дед построил компанию. Я работала в ней с восемнадцати лет. Я сидела на совещаниях, пока мои ровесники сидели в клубах. Я закрывала сделки, пока другие закрывали глаза на будильник. Эти деньги — не подарок. Это то, что я заработала.
— Но условие поставил он.
— Да. — Марина наконец повернулась. В её глазах было что-то, чего Олег не видел раньше. Не злость — усталость. — Потому что он считал, что я «трачу жизнь». Что я «забыла, как быть человеком». Что мне нужен «кто-то, кто научит меня чувствовать».
Она произносила слова так, будто они были в кавычках. Будто цитировала приговор.
— И вы решили его обмануть, — сказал Олег.
— Я решила выполнить условие. Формально.
— Это и есть обман.
— Это бизнес.
Олег подошёл к ней. Не слишком близко — на расстояние, которое ещё можно назвать вежливым. Но достаточно, чтобы увидеть, как дрогнула жилка у неё на шее.
— Марина, — сказал он тихо, — я подписал контракт. Я буду вашим женихом. Я буду улыбаться на камеры, держать вас за руку, говорить правильные слова. Но если вы хотите, чтобы это выглядело настоящим — вам придётся мне доверять. Хотя бы немного.
— Я не умею доверять.
— Я заметил.
— Это не изменится.
— Посмотрим.
Она смотрела на него изучающе, как вчера, но с чем-то новым. Будто он сказал что-то, чего она не ожидала, и теперь пересчитывала переменные в уравнении.
— Вы странный, — сказала она наконец.
— Это комплимент?
— Это наблюдение.
— Тогда вот моё наблюдение. — Олег улыбнулся. — У вас в квартире нет ни одной фотографии. Ни семьи, ни друзей, ни даже вас самой. Это не минимализм, Марина. Это одиночество, притворяющееся вкусом.
Он думал, что она разозлится. Выгонит его, может, даже разорвёт контракт.
Вместо этого она отвернулась к окну.
— Первая примерка, — сказала она ровным голосом. — Сегодня в четыре. Вам нужен костюм для субботнего ужина. Адрес ателье пришлю.
— Марина...
— Вы спросили личный вопрос. Я ответила. Теперь — к делу.
Она прошла мимо него к ноутбуку. Открыла, начала печатать.
Аудиенция окончена.
Ателье в Столешниковом переулке
Ателье оказалось в Столешниковом — том самом, где каждый квадратный метр стоит как чья-то почка. Олег стоял перед зеркалом в костюме, который весил меньше его совести, и думал о том, что ткань не должна быть такой мягкой. Это противоестественно.
— Рукава укоротить на полсантиметра, — говорил портной кому-то за спиной. — И в плечах...
— В плечах идеально, — сказала Марина.
Олег посмотрел на неё через зеркало. Она сидела в кресле с бокалом чего-то янтарного — ателье явно относилось к категории «клиенту должно быть хорошо» — и изучала его с тем же выражением, с каким утром изучала договор.
— Не знал, что вы придёте, — сказал он.
— Я должна одобрить образ.
— Образ жениха?
— Образ представителя моего круга.
Портной деликатно исчез. Они остались одни в комнате, полной зеркал.
— Я не вписываюсь в ваш круг, — сказал Олег. — Даже в этом костюме.
— Именно поэтому это сработает. — Марина поднялась, подошла ближе. — Все ждут, что я буду с кем-то... соответствующим. Банкиром, инвестором, кем-то из правильных семей. Актёр — это неожиданно.
— «Неожиданно» — это хорошо?
— «Неожиданно» — это романтично. Люди любят истории о том, как железная леди растаяла от любви к простому парню.
— Я не совсем простой...
— Вы живёте в съёмной комнате в Медведково. — Она смотрела ему в глаза через отражение. — Я проверила.
— Вы следили за мной?
— Я собрала информацию. — Марина поправила ему лацкан. Её пальцы задержались на секунду дольше, чем требовалось. — Олег Сергеевич Тёмин, тридцать два года. Образование — ГИТИС, курс Женовача. После выпуска — четыре года в ТЮЗе, потом ушёл. Почему ушёл — не указано. Последние три года — случайные подработки, эпизодические роли, ни одной постоянной работы.
— Вы много узнали.
— Я узнала факты. — Она отступила. — Факты ничего не объясняют.
— А вы хотите объяснений?
— Я хочу понимать, с кем работаю.
Олег повернулся к ней лицом. Без зеркала между ними расстояние казалось меньше.
— Хорошо, — сказал он. — Я ушёл из ТЮЗа, потому что влюбился в главного режиссёра. Она была замужем, старше меня на пятнадцать лет и, как выяснилось, влюблялась в молодых актёров регулярно. Я был третьим за пять лет. Когда я это понял — ушёл. Не смог остаться.
Марина не отвела взгляд.
— Это глупо, — сказала она. — Уходить с работы из-за личных чувств.
— Наверное. — Он пожал плечами. — Но я не умею разделять. Личное и рабочее, для меня это... переплетается.
— Тогда как вы собираетесь играть моего жениха?
— Я не буду играть.
— Что?
— Я буду им. — Олег чуть наклонился к ней. — Понимаете, Марина, плохие актёры притворяются. Хорошие — верят. На время спектакля я буду верить, что люблю вас. По-настоящему.
— Это... — она запнулась, — это в контракте не прописано.
— Это метод, — он улыбнулся. — Бесплатное приложение.
Портной вернулся с булавками, и момент растворился. Но Олег успел заметить: Марина смотрела на него иначе. Не как на графу в отчёте.
Как на переменную, которую не удаётся вычислить.
Комната в Медведково
Вечером, в своей комнате в Медведково — двенадцать метров, окно во двор, сосед-алкоголик за стеной — Олег лежал на кровати и листал фотографии Марины в интернете.
Деловые мероприятия. Конференции. Благотворительные ужины. Везде одинаковая: прямая спина, идеальная улыбка, глаза, которые смотрят в камеру, но не видят её.
А потом он нашёл старую статью. Десятилетней давности, из какого-то жёлтого издания.
«Трагедия семьи Соловьёвых: дочь миллиардера погибла в автокатастрофе».
Мать Марины. Ей было сорок три. Марине тогда — двадцать два.
Олег закрыл ноутбук.
За стеной сосед включил телевизор. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда.
«Я не умею доверять», — сказала она.
И впервые за весь день Олег подумал: может быть, она не врала.
Продолжение следует...
Мне очень важна ваша поддержка, лайки и комментарии.