Это был бедный студент из какого-то села. Он приехал в город, снимал квартиру у одинокой старушки. Парень прикинул, что дешевле взять кредит и каждый месяц платить банку сумму куда меньше той, что он отдавал хозяйке за съём.
Макс задумался. Студент — это хорошо, даже очень. Молодой, рано или поздно начнёт таскать к себе компании, устраивать шумные посиделки. Лене точно будет весело.
На следующий день Макс встретился с потенциальным покупателем в кафе, чтобы обсудить детали и потом вместе поехать смотреть дом.
Студент оказался совсем молодым, худощавым парнем, в толстых очках, с подростковыми прыщами. Внешность — самая неприметная, даже слегка нелепая, и никак не вязалась с его уверенным тоном и твёрдым взглядом серых глаз. Макс невольно усомнился:
«Сможет ли этот тихоня устроить Лене ту “весёлую жизнь”, о которой я мечтаю? Не похож он на заводилу».
Но тут же отмёл сомнения:
«Ладно, даже если окажется тихоней — сам факт, что в доме поселится чужой человек, уже будет подарком. Немногие обрадуются такому соседству».
А Максу было не до долгих размышлений. Он уволился с завода и уже договорился о новой работе в Москве. Его ждали через неделю, нужно было успеть закончить дела в Отрадном и выехать.
Когда Макс привёз студента в дом, Лена была явно ошарашена. Она с недоверием посматривала на парня, который спокойно и сосредоточенно осматривал комнаты, проверял окна, задавал уточняющие вопросы. Но вслух ничего не сказала — возразить она не могла. Макс имел полное право продать свою долю.
— Мне подходит, — наконец сказал парень, повернувшись к Максу.
— Отлично. Завтра займёмся документами, оформим сделку — и можешь заезжать, — ответил тот.
— Ты что творишь?! — почти закричала Лена в трубку, едва за студентом закрылась дверь.
В голосе звучало настоящее отчаяние.
— Ты вообще что‑нибудь о нём знаешь? О человеке, которого подселяешь к своим детям?
— Ничего, — спокойно ответил Макс. — Ровным счётом. Зато ты узнаешь его очень хорошо. Уверен, вы чудесно поладите. Ты ведь всегда так ловко находишь общий язык с молодёжью. Может, ещё спасибо скажешь.
— Ах ты!.. — Лена сорвалась на гневную тираду.
Макс даже не стал слушать до конца — просто отключил телефон. На душе стало чуть легче.
«Вот теперь и Лена по‑настоящему расстроена», — с мрачным удовлетворением подумал он.
Пусть сама договаривается со студентом, ищет деньги, чтобы выкупить у него долю. Судя по всему, парень не промах: бедный, из деревни, мечтает закрепиться в городе — такой шанс не упустит, будет держаться за этот дом зубами. Максу казалось, что он видит его насквозь.
«Нет, этот свой шанс не упустит», — решил он. — «Пусть до Ленки наконец дойдёт, что без бывшего мужа она — никто. И Артём её не спасёт, не тот человек. Может, ещё и сбежит, как только поймёт, что начались настоящие проблемы».
Вскоре Макс улетел в Москву. На новой работе пришлось осваиваться с нуля, вникать в кучу нюансов. Параллельно решал бытовые вопросы: поиск жилья, обустройство, документы. И во всём этом суматошном круговороте было даже что‑то спасительное — не оставалось ни времени, ни сил постоянно прокручивать в голове произошедшее.
Платили хорошо, гораздо больше, чем он когда‑либо получал в Отрадном, даже когда был начальником.
Но большую часть дохода ему выдавали в конверте, неофициально.
- Тем лучше, - думал Макс. - меньше алиментов достанется Ленке и её Артёму.
О детях он снова почти не думал, словно перед глазами стояла пелена. Вот что делает обида.
Шли годы.
Макс снова поднялся по карьерной лестнице, теперь уже выше, чем раньше. Иного исхода и быть не могло: он целиком отдавался работе, просто не оставляя себе пространства для чего‑то ещё. Это усердие быстро принесло результат.
О бывшей жене он старался не вспоминать. Сначала было слишком больно, потом стало стыдно, а там своё сделало время. Когда долго не видишь человека, не слышишь его голос, он постепенно отдаляется и как будто перестаёт быть частью твоей жизни. Макс исправно перечислял алименты на дочь и сына, но ни с детьми, ни с Леной не общался.
Иногда, из любопытства, заходил на страницы Лены в соцсетях. Видел фотографии довольной бывшей жены, того самого Артёма, который никуда не исчез, и всё более взрослых Тимофея с Ариной. И с каждым разом в нём отзывалось меньше чувств — и к этим людям, и к самой истории их семьи. Он знал главное: все живы и здоровы, а этого, как ему казалось, достаточно.
В первые годы после развода Лена пыталась поддерживать связь детей с отцом. Простила ли она Максу его выходку с продажей доли дома, он так и не понял. Но она очень хотела, чтобы отец остался в жизни Тимофея и Арины.
— Ты, как никто другой, должен понимать, насколько детям это важно — присутствие отца, — говорила Лена по телефону. — Ты сам не раз рассказывал, как тебе было тяжело без папы.
Макс же категорически не хотел никакого общения. В идеале он мечтал о жизни, в которой того периода просто не существовало бы. Он даже не спрашивал у Лены, как им жилось с новым соседом, как они решили вопрос с домом и решили ли вообще. В его голове это была уже «чужая история».
Прошло ещё несколько лет.
На корпоративе Макс познакомился с Вероникой — высокой, стройной, эффектной девушкой, уверенной в себе и очень решительной. У них всё закрутилось быстро. Спустя три месяца Вероника сказала, что беременна, и Макс предложил ей выйти за него замуж.
«Почему бы и нет?» — рассуждал он.
Ему надоела жизнь холостяка, хотелось дома, тепла, семьи. Деньги имелись, карьера сложилась — тянуть было незачем.
Вероника оказалась мягкой, уступчивой женой. Возможно, дело было в разнице в возрасте: она была заметно младше Макса. Она постоянно советовалась с ним, спрашивала его мнение, охотно подстраивалась. Часто говорила ему комплименты, ухаживала за ним и ни разу не устроила истерики или скандала. Всё её устраивало — по крайней мере, так казалось.
Это льстило Максу. Вскоре в семье родились две девочки‑близняшки. Макс снова стал отцом — на этот раз более внимательным и терпеливым. Он помнил, чем обернулись его ошибки в прошлой семье, и теперь был уверен: детям жизненно необходимо постоянное участие и мамы, и папы. Поэтому он не жалел ни времени, ни сил, ни тепла для дочек.
— Ты идеальный отец, идеальный муж, — не раз говорила ему Вероника. — Как же мне повезло встретить тебя тогда.
Макс в ответ только улыбался. Он и сам чувствовал себя счастливым. Много лет назад, когда он в полном раздрае уезжал из Отрадного в никуда, представить подобное было просто невозможно.
Красивая, любящая жена, дети, успешная работа — всё это выглядело тогда недостижимой мечтой.
Теперь же он старался быть внимательнее к супруге. Прислушивался к интонациям, отслеживал перемены в её настроении, не отмахивался от мелочей, как когда‑то с Леной.
Вероника сама решила не работать. Так же, как когда‑то Лена, молодая жена посвятила себя семье и дому. Но разница всё‑таки была. Вероника явно не чувствовала себя ни в чём ущемлённой. Она искренне радовалась подаркам Макса, с удовольствием занималась уборкой и готовкой, много времени проводила с детьми и при этом не забывала о себе.
Несколько раз в неделю она оставляла девочек на попечение няни, а сама выбиралась с подругами в фитнес‑клуб или бар.
Макс долгое время не вспоминал о бывшей супруге и старших детях — так было проще. Тем более Тимофей и Арина к тому моменту уже стали взрослыми, совершеннолетними. Ни сын, ни дочь так и не проявили инициативу, чтобы найти отца и поговорить с ним.
Макс был этому даже рад: он не представлял, о чём с ними говорить. Но однажды поймал себя на том, что всё чаще думает о них.
Лена. Тимофей. Арина.
Как сложилась их жизнь? К чему привела его давняя месть с продажей доли дома? Счастливы ли его дети? Нужна ли им помощь?
Он понимал, что если кто и должен сделать первый шаг, то это он.
«Да, это будет нелегко, — думал Макс. — Лена и дети, скорее всего, меня ненавидят. И есть за что. Лена тогда долго пыталась наладить наше общение… И была права. Отцу действительно важно оставаться в жизни ребёнка. Но сколько можно биться в закрытую дверь? В какой‑то момент она просто опустила руки. А я так и остался со своей обидой».
Вероника чувствовала, что с мужем что‑то не так. Она всегда была чуткой.
— Ты из‑за детей переживаешь? — однажды тихо спросила она. — Из‑за Арины с Тимофеем?
— Ничего от тебя не скроешь, — печально улыбнулся Макс.
— Тут несложно догадаться, — пожала плечами Вероника. — Ты даже во сне иногда их имена называешь. Я же вижу, как тебе тяжело.
— Тяжело, — признал Макс. — Но что теперь сделаешь? Я в своё время такого наворотил, что теперь и не распутать.
— Не драматизируй, — мягко возразила она. — Да, ты оступился, но и понять тебя можно. Тогда на тебя всё навалилось разом: развод, предательство, деньги, дом. Ты действовал на эмоциях. Это почти как аффект. Но знаешь, пока все живы — ещё не поздно что‑то исправить.
— Думаешь? — Макс с интересом посмотрел на жену.
Неужели есть шанс наладить отношения со старшими детьми, попросить прощения у Лены?
— Просто поезжай туда, — сказала Вероника и положила руку ему на плечо. — Поезжай и поговори с ними. Что бы ни случилось, тебе всё равно станет легче. Я не могу смотреть, как ты ходишь такой мрачный.
— Спасибо, — тихо ответил Макс и обнял её.
Как бы он ни оценивал себя, судьба всё равно была к нему щедра: с работой у него складывалось, и рядом оказывались люди, которые искренне о нём заботились.
Этот разговор подбодрил Макса, придал решимости. Он окончательно решил: поедет в Отрадное, встретится с бывшей женой и старшими детьми.
И вот он снова в городе своего детства и юности. Он уже почти забыл, какие здесь пыльные, узкие улочки, как мало людей на дорогах и как непривычно тихо по сравнению с Москвой. Макс решил дойти до дома пешком — пошёл от гостиницы, почти через полгорода, но усталости не чувствовал. Наоборот, шагать казалось легче, чем стоять на месте.
Он был уже недалеко. Оставалось завернуть за угол — и перед ним должен был появиться дом, который когда‑то был ему особенно дорог.
Мужчину захлестнуло волнение.
Но что это? Место то же самое, а дом…
Дом был совсем другим. Раньше это было обычное кирпичное здание, теперь — стильное строение с геометрическим орнаментом, большими окнами и надстройкой. Вишнёвый сад превратился в небольшой парк с фонтаном, выложенными плиткой дорожками и статуями.
Самое удивительное — центральную часть двора теперь занимал бассейн. Длинный, Т‑образный, с искрящейся на солнце бирюзовой водой. Как такое вообще возможно? Участок и дом изменились до неузнаваемости. Если бы не табличка с адресом, Макс не поверил бы своим глазам.
Дом напоминал работу модного архитектора — и явно недешёвого. Подобные проекты Макс видел разве что в журналах по дизайну. Он смотрел на когда‑то свой дом и ничего не понимал.
Как здесь успели столько переделать? Кто теперь живёт за этим забором? Вряд ли Лена. У неё, насколько он знал, не было таких денег, чтобы затевать подобный масштабный ремонт.
Да и сам бизнес вряд ли позволил бы провернуть такой проект. Логичнее всего было предположить, что Лена продала дом и уехала, а здесь поселился кто‑то очень обеспеченный. Но точно узнать можно было только одним способом.
Макс решительно подошёл к воротам и нажал на кнопку звонка.
Через несколько секунд из дома вышла загорелая стройная женщина в домашних шортах и длинной мужской футболке. Волосы собраны в высокий хвост, на ногах — кроссовки. Макс узнал её сразу. Это была Лена.
Он одновременно обрадовался и растерялся: настроился уже на разговор с незнакомыми людьми, которые якобы купили дом, а дверь открыла бывшая жена.
— Ты?.. — Лена удивлённо приподняла брови.
Выглядела она превосходно: подтянутая, стройная, ухоженная.
— Я, — кивнул Макс. — Впустишь?
Он был готов к холодному приёму. Всё‑таки много лет назад он поступил с семьёй подло: сначала продал свою половину дома первому встречному студенту, а потом и вовсе исчез. Да, исправно перечислял алименты, но ни разу не позвонил детям, не поздравил их с днём рождения, не приехал увидеться. По сути, бросил их, как когда‑то его бросил собственный отец.
Жаль, что осознание пришло так поздно.
— Конечно, впущу, — Лена улыбнулась — неожиданно искренне и тепло.
Макс вновь поймал себя на мысли, что не верит своим глазам. Ему казалось, Лена должна ненавидеть его, а она стоит перед ним, улыбается — и в этой улыбке нет ни тени злобы.
продолжение