Прошло ещё какое‑то время. Лена изменилась. Макс не сразу это уловил, но потом понял: прежняя, живая и внимательная жена будто отдалилась. Вместо привычной открытости и смеха в ней появилась холодность и какая‑то тихая печаль. Если раньше она, встречая его с работы, с порога делилась новостями и задавала вопросы, то теперь всё чаще уходила в себя и молчала.
Разговоры почти сошли на нет. Зато исчезли и прежние мелкие придирки. На порядке и еде это никак не сказалось: дома по‑прежнему было чисто, вкусно и уютно. Но Макса всё сильнее тревожило состояние Лены. Он пытался её как‑то порадовать: то без повода приносил подарки, то забирал детей гулять, чтобы она могла отдохнуть одна. Только всё это мало что меняло.
В какой‑то момент Макс просто решил не накручивать себя.
«Погрустит и отойдёт», — успокаивал он себя.
С его точки зрения, у Лены не было поводов для недовольства: муж хорошо зарабатывает, семья ни в чём не нуждается, ей не нужно рваться на работу — занимайся домом и детьми, так многие мечтают жить.
«Любая бы на её месте радовалась», — думал он и всё больше уходил в работу.
Начальство затеяло новый проект, и Макс пропадал на службе с утра до поздней ночи, иногда оставаясь в офисе до утра. Зато сулили хорошие деньги, а он по‑прежнему считал, что дома у него надёжный тыл: заботливая, верная жена, любящие дети. Он и представить не мог, насколько ошибается.
- Нам нужно поговорить. - Такими словами Лена встретила его однажды вечером.
Макс задержался на работе из‑за отчёта. Дети спали в своих комнатах. Вспомнил, что у Тимофея в этот день был шахматный турнир, а он так и не нашёл минуты, чтобы хотя бы позвонить и спросить, как всё прошло. Макс решил, что разговор будет об этом: Лена, наверняка, упрекнёт его в том, что он мало участвует в жизни сына.
Он уже мысленно готовился оправдываться: признает, что виноват, попросит прощения, завтра купит Тимофею какой‑нибудь подарок и обязательно поставит напоминание в телефоне, чтобы больше не забывать важные для ребёнка события. Но тема разговора оказалась совсем другой.
- Нам нужно развестись.
Лена смотрела прямо в глаза. В её взгляде не было ни истерики, ни растерянности — только спокойная твёрдость. Было ясно: решение не спонтанное, она всё давно обдумала и внутренне с ним смирилась.
- Что? — только и смог выговорить Макс, растерянно моргая.
В отличие от жены, он не был готов к такому повороту. Казалось, по голове ударили тяжёлым мешком — на секунду даже потемнело в глазах.
- Очевидно, что нам не по пути, — тихо сказала Лена. — И с годами я убеждаюсь в этом всё сильнее. Я пыталась тебе объяснить, пыталась что‑то менять. Вспомни, сколько раз я говорила, что мне плохо. Но ты меня не слышишь. Для тебя я как будто просто обслуживающий персонал.
Я так больше не могу. Я чувствую, что теряю себя, и мне это совсем не нравится, даже страшно.
- Неправда, — возразил Макс. — Я люблю тебя, по‑настоящему, всем сердцем. Ты для меня самый близкий человек.
- Тебе только кажется, что ты любишь меня, — тихо ответила Лена. — Ты любишь тот образ, который сам придумал: удобная домохозяйка, надёжная спутница, хорошая мать. А мои желания? Мои интересы, работа, то, кем я хочу быть?
Макс торопливо ухватился за знакомую тему:
- Так вот в чём дело. Это не проблема. Я дам тебе денег на твой проект. Скажи, сколько нужно.
- Уже поздно, — Лена покачала головой. — Мне от тебя сейчас ничего не нужно. Я нашла деньги сама, появились люди, которые поверили в меня и мой клуб, готовы вложиться. И это правильно. Мне важно понимать, что к цели я иду своими ногами.
Она вздохнула и, чуть помедлив, добавила:
- Но рядом с тобой мне тяжело. Будто тону, как будто ты меня вниз тащишь. Нам нужно расстаться, пока ещё не поздно. Мы молодые, у нас у обоих впереди жизнь. Ты тоже сможешь устроить всё по‑своему. Так будет честнее.
- Я не хочу без тебя. Я не могу, — слова застревали у Макса в горле.
Он судорожно пытался подобрать нужные аргументы, как‑то объяснить, насколько она ему важна, убедить, что ещё не всё потеряно, что он изменится.
- Макс, я знаю тебя, может, даже лучше, чем ты сам себя знаешь, — в первый раз за разговор она слабо улыбнулась. — Ты, конечно, будешь стараться, какое‑то время что‑то менять. Но в итоге всё вернётся на круги своя. Ты не плохой. Просто мы слишком разные.
- А дети? — почти в отчаянии спросил он. — Как они без отца?
- Дети… — Лена усмехнулась безрадостно. — Не то чтобы ты сейчас проводишь с ними много времени. Но не переживай, я никогда не стану их настраивать против тебя. Я и не смогла бы, даже если бы захотела. Ты сможешь с ними общаться, забирать, гулять. Насчёт этого волноваться не нужно. Никто не собирается тебя от них отрезать.
Макс ещё долго уговаривал её не рубить с плеча, взять паузу, всё как следует обдумать. Говорил о любви, клялся, что исправится, пытался спорить, давить на жалость, даже повышал голос. Но Лена стояла на своём.
Внутреннее решение уже было принято: она не может больше жить с человеком, который, как ей казалось, сжимает её жизнь до размеров кухни и детской, не замечает в ней отдельную личность и тем самым обрезает ей крылья.
В конце концов Макс, не выдержав, хлопнул дверью и ушёл из дома, который столько лет считал своим тылом. Когда‑то этот дом был для него тихой гаванью, местом, где он отдыхал душой после любых передряг. Теперь казалось, что его отсюда вытолкнули, унизили и выставили лишним.
Он сел в машину и помчался по тёмным пустым улицам. Куда ехать — не знал, но понимал одно: возвращаться назад сейчас не в силах. Вскоре оказался на берегу реки за городом. Макс сел прямо на влажную от ночной прохлады траву и уставился в звёзды. По лицу текли слёзы. Хорошо ещё, что рядом никого не было — стыдно было бы, если бы его увидели в таком виде: разбитым, опустошённым.
Эмоции сменяли друг друга стремительно. Сначала — обида. Он столько сил отдавал работе, старался обеспечить семью, проводил дома мало времени именно ради того, чтобы ни в чём не нуждались жена и дети. По мере сил помогал по дому, занимался с детьми. А теперь его вот так, одним росчерком, выкинули из своей жизни, как что‑то лишнее и ненужное.
За обидой пришла злость. «Как она могла? Откуда вдруг взялось это “ты меня не развиваешь, ты меня ограничиваешь”? — кипел он. — Годы жила в комфорте, ездила по курортам, ни в чем себе особо не отказывала. И вдруг оказалось, что я всё это время её душил.
А за злостью поднялась волна страха. Макс привык считать, что у него всё выстроено: работа, дом, семья — как крепкий фундамент. Ему нравилось возвращаться в своё тёплое, обжитое пространство, видеть, как растут дети, как Лена хлопочет по дому. Теперь всё это рушилось.
«Неужели действительно конец?» — билось в голове.
Он снял небольшую квартиру и переехал туда. Жить под одной крышей с Леной он уже не мог — дом превратился в сплошное напоминание о том вечере и её словах. Лена звонила часто: нужно было решать вопросы с документами, разделом имущества, режимом встреч с детьми и прочими бытовыми деталями, от которых никуда не деться даже после самых болезненных разговоров.
Макс говорил с Леной неохотно. Он то и дело ловил в её голосе нотки вины и с мрачным удовлетворением думал, что она, конечно, понимает, через что ему приходится проходить, и догадывается, кто довёл его до такого состояния.
«Мучается, наверное. Совесть есть — вот и хорошо», — злорадно отметил он про себя.
Где‑то в глубине души Макс всё ещё надеялся, что Лена одумается. Иногда пытался осторожно убедить её не торопиться с окончательным решением, взять паузу. Но Лена каждый раз спокойно, без истерик повторяла своё: она настроена серьёзно, хочет развода и новой жизни.
Суд постановил разделить всё совместно нажитое имущество пополам: дом, машину, сбережения.
С точки зрения Макса, это казалось несправедливым. В его представлении именно он «тащил» семью, зарабатывал на дом, машину, поездки. Лена за все годы брака работала мало. Но спорить с законом было бессмысленно. Он снял квартиру и пытался глушить боль работой. Брался за самые сложные задачи, лишь бы меньше оставаться один на один с собственными мыслями.
Машину он оставил себе, а Лена с детьми осталась жить в их доме. Так они договорились: «Пока будет так». Сколько продлится это «пока», Макс не представлял. Лишь спустя несколько месяцев он смог более‑менее спокойно смотреть вперёд и думать не только о том, что потерял. В голове начала складываться новая схема жизни.
Он решил взять себя в руки: продолжать много работать, исправно платить алименты, оформить в ипотеку собственную квартиру. Зарплата позволяла рисковать такими планами. Важно было только не упустить детей. Перспектива превратиться в отца‑призрака, наподобие того, который исчез когда‑то из его собственного детства, пугала сильнее всего. Макс твёрдо решил участвовать в жизни Тимофея и Арины — забрать на выходные, помогать, быть рядом, насколько позволит ситуация.
Про Лену он думал уже иначе: она занята своим делом, строит бизнес, судя по слухам, довольно успешно. Оказалось, зря он когда‑то сомневался в её способности справиться. В своих мыслях Макс даже успевал представить, как поддерживает её, помогает, остаётся «хорошим человеком» рядом, а там, глядишь, Лена всё поймёт, оценит его благородство и когда‑нибудь захочет вернуться.
Этим надеждам не суждено было сбыться. Как только он немного пришёл в себя, судьба нанесла новый удар.
В один из вечеров Макс решил прогуляться до торгового центра пешком, заодно размяться. Специально выбрал путь через парк: вечер выдался тёплый, гуляли семьи с детьми, шумели подростки, сидели на лавочках влюблённые пары.
Лену он заметил не сразу — чуть не прошёл мимо. В глаза бросилось знакомое светло‑жёлтое платье, которое она любила надевать под конец лета, когда кожа приобретала красивый загар.
Лена шла, обнявшись с молодым мужчиной. Тот смотрел на неё внимательно и мягко, ловил каждое слово. Лена смеялась, что‑то оживлённо рассказывала — лёгкая, открытая, счастливая.
Макс на секунду застыл. В груди неприятно холодком повело:
«Вот как… Значит, дело было не только в “самореализации” и “карьере”».
Мысль о том, что рядом с ней уже есть другой, сама собой увязалась в голове с их разводом, делёжкой, разговорами о том, что «между нами всё кончено».
Ему очень хотелось подойти, вмешаться, сказать что‑нибудь резкое или хотя бы посмотреть этому мужчине в глаза. Но Макс сдержался. Резко развернулся и быстро вышел из парка. Дома, едва захлопнув за собой дверь, сорвался: с грохотом швырнул в пол тарелку, так что она разлетелась на осколки, несколько раз ударил кулаком о стену, разбивая костяшки до крови. Стало ненамного легче. Внутри всё кипело, мысли путались.
Лена всегда казалась Максу правильной и надёжной. И вдруг оказалось, что у неё появился мужчина. Мысль о том, что причиной развода мог быть не «кризис» и не её слова о самореализации, а самый обычный роман, ударила особенно больно.
В тот же вечер Макс позвонил Лене и потребовал объяснений.
- Ты видел меня с Артёмом? — спокойно уточнила она. — Да, мы теперь вместе. Но я тебя не обманывала. Пока мы были женаты, между нами ничего не было.
Макса прорвало. Он не сдержался и вылил на бывшую жену поток обидных слов, грубо, грязно, лишь бы ранить в ответ. Хотел, чтобы она хоть немного почувствовала себя так же, как он.
Лена просто прервала разговор, отключив телефон.
«Ничего, я ещё верну своё», — выдохнул Макс в пустой квартире. — «Ей это даром не пройдёт».
Сначала он думал ударить по самому очевидному — разобраться с Артёмом. В воображении рисовал драку, разговор «по‑мужски», какие‑то хитрые способы испортить тому жизнь.
Чтобы понять, с кем имеет дело, Макс навёл справки. Выяснилось, что Артём — обычный психолог в местной энергетической компании. Ни высокого статуса, ни больших денег.
«И чем он её взял? — удивлялся Макс. — Квартира, дом… Может, на метры клюнул? Дом‑то неплохой, место хорошее, сама Лена — вполне завидная партия, несмотря на двоих детей».
Мысль о том, что в доме, который они с Леной когда‑то выбирали и обустраивали вместе, может поселиться другой мужчина, раззадоривала ещё сильнее. Макс хорошо помнил, сколько сил и денег вложил в этот дом.
«Не будет вам тихой жизни», — зло усмехнулся он.
План мести складывался быстро и, как ему тогда казалось, изящно. Макс решил продать свою половину дома, но не просто так, а подобрать «особых» соседей. В голове мелькали варианты: пьющий тип, сварливая старуха с кучей проблем, шумное многодетное семейство.
Деньги его мало интересовали — он был уверен, что ещё заработает. Гораздо важнее было досадить бывшей жене, доказать, что без него её жизнь не сложится так гладко, как она себе нарисовала.
Позже, уже через много лет, Макс с трудом вспоминал себя в том состоянии. Он не мог понять, как тогда умудрился совсем не подумать о детях. Тимофей и Арина не были ни в чём виноваты, а жить им пришлось бы как раз рядом с теми самыми «весёлыми» соседями. Но в тот момент его глаза застилали злость и ревность. Хотелось только одного — ударить побольнее.
Если смотреть честно, и по отношению к Лене он был неправ. Она и впрямь сначала рассталась, а уже потом позволила себе новые отношения. Формально у неё было полное право устраивать личную жизнь. Его ярость никак этого факта не отменяла.
Тем временем объявление о продаже быстро разлетелось. Телефон не умолкал: предложение было слишком заманчивым. Половина большого дома в хорошем районе за цену, близкую к стоимости комнаты — такой шанс редко выпадает. Но Максу всё было не то. Потенциальные покупатели казались ему слишком приличными, спокойными, «удобными» — с такими жизнь бывшей почти не изменится.
Он ждал кого‑то поярче. И однажды нужный звонок всё‑таки поступил: с ним связался молодой парень.
продолжение