Часть 1. Лекция о несостоятельности
Монотонный голос мужа напоминал гул неисправного кулера в серверной. Тот самый звук, который поначалу просто раздражает, потом вызывает головную боль, а в итоге свидетельствует о том, что система вот-вот перегреется и отключится навсегда. Станислав, преподаватель кафедры философии, умел превращать любую бытовую претензию в научный трактат о несовершенстве бытия.
— Ты не слышишь меня, Яна, — он поправил очки, хотя они сидели идеально. — Речь не о том, что суп недосолен. Речь о глобальной потере интереса. О стагнации. Мы движемся по инерции, а жизнь требует динамики.
Яна, не отрываясь от монитора, печатала ответ очередному клиенту. Она работала в техподдержке сложного медицинского оборудования. Там, на том конце провода, у людей ломались томографы и аппараты жизнеобеспечения, там была настоящая паника. А здесь, на кухне, ломался только эгоцентризм Станислава.
— Стас, я работаю, — сухо заметила она. — У нас три заявки с высшим приоритетом.
— Вот именно! — воскликнул он, и в его голосе прорезались визгливые нотки. — Твоя работа всегда в приоритете. А наш брак? Я чувствую себя мебелью, понимаешь? Удобным, функциональным предметом интерьера. Я так больше не могу.
Яна наконец повернулась к нему. Станислав стоял посреди кухни, картинно опираясь на столешницу. Он выглядел как человек, репетировавший эту речь перед зеркалом не один час.
— И что ты предлагаешь? — спросила она, снимая гарнитуру.
— Развод, — выдохнул он, словно избавляясь от тяжелого груза. — Я подаю на развод. Я встретил женщину, которая способна оценить мой духовный мир, а не только зарплату, которую я приношу.
Яна замерла. Внутри не оборвалось, не щелкнуло — просто стало очень тихо и пусто. Как перед перезагрузкой системы. Зарплату? Последний раз он покупал продукты месяц назад, а коммуналку оплачивала она.
— Ты серьезно? — тихо спросила она. — У нас Алиса. Ей три года. Мы только сделали ремонт.
— Алиса поймет, когда вырастет. А ремонт... это всего лишь вещи. Материальное тленно. Я устал, Яна. Я ухожу.
Она смотрела на него и не узнавала. Где тот человек, с которым они выбирали обои? С которым мечтали о втором ребенке? Перед ней стоял чужак, холодный и расчетливый, прикрывающийся философией.
— ХВАТИТ, — сказала она, и голос ее был твердым. — Хочешь уйти — иди. Но не смей делать из меня виноватую.
— Я не делаю, — он пожал плечами. — Я констатирую факт. Мы исчерпали себя.
Яна почувствовала, как к горлу подступает злость. Не обида, а именно черная, густая злость. Он всё решил. Без неё. За её спиной.
Часть 2. Визит вежливости в логово
На следующий день, оставив Алису с планшетом и горой игрушек, Яна поехала к Тамаре Павловне. Она надеялась найти если не поддержку, то хотя бы объяснение. Ведь свекровь всегда твердила, как важна семья, как нужно беречь очаг.
Дверь открыла Тамара Павловна, одетая в строгий домашний костюм. Никаких халатов — она бывшая заведующая библиотекой и держала марку даже при выносе мусора.
— А, Яна, — произнесла она без улыбки. — Проходи. Чай предлагать не буду, у меня мигрень.
— Стас хочет развода, — с порога заявила Яна, не тратя время на прелюдии. — Вы знали?
Тамара Павловна медленно прошла в гостиную и села в кресло.
— Знала ли я? — она усмехнулась. — Яна, милая, мать всегда чувствует, когда её сыну плохо. Стасик давно страдает.
— Страдает? — Яна опешила. — От чего? От того, что я работаю на двух проектах, чтобы оплачивать его курсы повышения квалификации? Или от того, что он дома палец о палец не ударяет?
— Не смей так говорить о его вкладе! — повысила голос свекровь. — Он интеллектуал! Ему нужна муза, а не... этот твой технический цинизм. Ты его подавляешь. Женщина должна быть мягкой, уступчивой. А ты? Вечно в своих проблемах, вечно чем-то недовольна.
— То есть, вы поддерживаете его решение бросить семью?
— Если семья тянет его на дно — да, поддерживаю. Мужчина ищет там, где ему рады. Значит, ты была плохой женой, раз он нашел другую.
Яна смотрела на эту женщину и видела в ней то же самое высокомерие, что и у Стаса. Генетическое, неистребимое чванство.
— Ваш муж тоже ушел искать, где ему рады, Тамара Павловна? — ядовито спросила Яна. — Насколько я помню, он сбежал через пять лет брака и даже алименты платил через раз. Видимо, вы тоже были так себе музой?
Лицо свекрови пошло красными пятнами.
— ВОН! — взвизгнула она. — УБИРАЙСЯ из моего дома! Невоспитанная грубиянка! Я требую, чтобы Стас немедленно с тобой развелся! Чтобы духу твоего в нашей жизни не было!
Яна вышла из подъезда, чувствуя, как дрожат руки. Но это был не страх. Это был адреналин. Иллюзии рассеялись. Теперь она знала: они вдвоем против неё. И пощады не будет.
Часть 3. Инвентаризация чувств и мебели
Марина, подруга детства, выслушала рассказ Яны молча, лишь изредка подливая воды в стаканы.
— Знаешь, — сказала она, — сейчас какой-то вирус ходит. Мой тоже вчера заявил, что ему нужно «личное пространство». Видимо, ретроградный Меркурий или просто мужики обмельчали.
— Мне не до астрологии, Марин. Мне нужно квартиру отстоять. Я же знаю его. Сейчас начнется дележка каждой ложки.
— Алису отвези к своей маме, — посоветовала подруга. — Тебе сейчас нужны свободные руки и холодная голова. Не показывай ему слез. Они от слез только наглеют, чувствуют себя вершителями судеб.
Яна так и сделала. Отвезла дочь к бабушке, объяснив, что у них с папой «сложный период». Вернувшись в пустую квартиру, она огляделась. Каждый угол здесь кричал о том, сколько сил было вложено. Стены выравнивал её отец, когда был жив. Плитку в ванной выбирала мама. Деньги на первый взнос дала тетка, продав свою дачу. Станислав появился здесь, когда уже висели шторы.
Разговор состоялся вечером. Станислав пришел не один, а с матерью. Видимо, для моральной поддержки или как свидетель.
Тамара Павловна села на диван, поджав губы, всем своим видом показывая брезгливость к этому месту. Станислав нервно ходил по комнате.
— Нам нужно обсудить детали, — начал он. — Я не собираюсь устраивать скандалы, мы цивилизованные люди.
— Слушаю, — Яна села напротив, положив руки на колени. Она была спокойна, как оператор, принимающий сообщение о критической ошибке сервера.
— Квартира, — сказал Стас. — Она приобретена в браке. По закону — половина моя.
Яна рассмеялась. Это был короткий, злой смешок.
— — Моя квартира при разводе тебе всё равно не достанется, поэтому прекрати нудить, — потребовала Яна мужа.
Станислав остановился, его лицо вытянулось.
— Что значит не достанется? Есть закон!
— Есть документы, Стас. Дарственная от моих родителей. Оформленная за неделю до нашей свадьбы. Плюс доказательства, что ипотеку закрывала моя мать со своего счета. Ты юридически к этим стенам не имеешь никакого отношения.
— Это подлость! — вмешалась Тамара Павловна. — Вы готовились! Вы знали заранее!
— Мы просто умные люди, в отличие от некоторых, — отрезала Яна.
Станислав побагровел. Его план рушился. Он рассчитывал продать долю и купить студию для себя и своей новой «музы».
— Хорошо, — процедил он. — Квартира на тебе. Но обстановка! Вложения! Я вкладывал сюда свои деньги! Вся мебель, техника — это куплено на мои средства, пока ты сидела в декрете!
— Перечисляй, — холодно бросила Яна.
— Итальянский диван! — Стас ткнул пальцем в мебель, на которой сидела его мать. — Шкаф-купе в прихожей. Гарнитур на кухне. Спальня из массива! Мой рабочий стол! Телевизор! Стиральная машина! Я требую компенсацию. Половину рыночной стоимости.
Яна быстро прикинула в уме. Да, мебель покупал он. Это был его единственный вклад за пять лет. Он так гордился этим диваном, что запрещал на него садиться в джинсах с клепками.
— Денег у меня нет, — сказала Яна. — Все ушло на ребенка и твое обучение, которое, как выяснилось, не принесло дивидендов.
— Тогда я заберу все! — закричал Станислав. — Все, что я купил! До последнего гвоздя! Я не оставлю тебе ничего! Будешь спать на полу!
Тамара Павловна довольно кивнула:
— Правильно, сынок. Нечего баловать. Пусть поймет, каково это — без мужского плеча.
Яна встала. Внутри неё бушевал пожар, но разум оставался ледяным. Злость трансформировалась в четкий план действий.
— ЗАБИРАЙ, — сказала она. — Хочешь мебель? Забирай свою мебель. Прямо завтра.
— И заберу! — Стас схватил куртку. — Завтра приедут грузчики. И не вздумай ничего спрятать.
— Я ничего прятать не стану. Я тебе даже помогу, — прошептала Яна, когда дверь за ними захлопнулась.
Часть 4. Отгрузка обязательств
Утро следующего дня началось со звонка в службу грузоперевозок. Яна вызвала самую быструю бригаду. Она не стала ждать, пока Стас найдет машину. Она решила ускорить процесс.
Грузчики, крепкие ребята, работали споро. Яна безжалостно указывала на предметы.
— Диван — разбираем. Шкаф — выносим. Кровать, тумбочки, комод — все в машину. Стиралку отключаем. Стол, кресло — туда же.
Квартира пустела на глазах. Остались только встроенная кухня (ее демонтаж занял бы слишком много времени, и Яна решила оставить ее как благотворительность) и детская кроватка, которую покупали ее родители. Все личные вещи Станислава — одежда, книги, его бесконечные рукописи — были свалены в коробки.
— Куда везем, хозяйка? — спросил старший грузчик, вытирая лоб.
Яна назвала адрес Тамары Павловны. Место прописки мужа.
— Оплату я перевела, — сказала она. — Выгружайте у подъезда, если откажутся принимать. Это его имущество, он просил вернуть.
Через час раздался звонок.
— Девушка, — голос грузчика был растерянным. — Тут какая-то дама орет, говорит, что полицию вызовет. Дверь не открывает, принимать груз отказывается.
— Выгружайте, — приказала Яна.
— На улицу? Там тучи собираются, дождь будет.
— ВЫГРУЖАЙТЕ, — рявкнула она. — У меня нет другого адреса. Это его вещи. Он требовал их вернуть. Ставьте прям у подъезда, делайте фотоотчет и уезжайте. Я подтверждаю выполнение заказа.
На том конце провода помолчали, потом вздохнули.
К подъезду Тамары Павловны подъехал грузовик. Грузчики, стараясь не слушать визги женщины с балкона второго этажа, начали выставлять на асфальт «итальянскую роскошь». Дорогая обивка дивана, полированные дверцы шкафа, матрас ортопедический — все это образовало баррикаду перед входом. Сверху поставили коробки с книгами и одеждой.
Тамара Павловна металась по квартире.
— Стасик! Стасик, срочно приезжай! Эта ненормальная привезла твой хлам сюда! Они валят все на асфальт!
Станислав, который вел семинар, сорвался с пары, что было для него неслыханным нарушением дисциплины.
Тем временем небо, которое с утра хмурилось, решило, что пора вмешаться. Первые капли упали на полированный дуб.
Часть 5. Мокрая древесина и сухой остаток
Дождь не просто пошел — он обрушился стеной. Это был настоящий ливень, холодный и беспощадный. Вода моментально пропитала ткань дивана, заструилась по резным ножкам стола, начала превращать картонные коробки в мокрую кашу.
К тому моменту, как такси Станислава подлетело к дому матери, катастрофа была завершена. Грузовая машина уже уехала. Посреди двора, под проливным дождем, мокла гора испорченной мебели.
Станислав выскочил из машины, не застегнув куртку. Он подбежал к своему любимому креслу — кожа уже напиталась влагой. Коробки с конспектами размокли, чернила потекли, превращая годы его «интеллектуального труда» в синие кляксы.
— Нет... Нет! — закричал он, пытаясь накрыть собой хоть что-то. Но это было бесполезно. Стихия была сильнее.
Сверху, с балкона, сползала по стене Тамара Павловна, хватаясь за сердце. У неё действительно поднялось давление от увиденного вандализма.
Станислав, мокрый до нитки, трясущийся от ярости и холода, развернулся и прыгнул обратно в такси, которое еще не успело уехать. Он назвал адрес Яны.
Он влетел в квартиру, даже не позвонив — ключи у него еще были.
— Ты! — заорал он, стоя в пустом коридоре, с которого капала грязная вода. — Ты что натворила?! Ты уничтожила всё! Мою мебель! Мои записи!
Яна вышла из пустой гостиной. Она сидела на полу, на туристическом коврике, и пила кофе. Ей было удивительно легко.
— Я выполнила твое требование, — громко и отчетливо произнесла она. Голос ее звенел от напряжения, но это была не истерика жертвы. Это была ярость победителя. — Ты хотел свои вещи? Ты кричал, что они твои? Я их вернула. По месту твоей прописки.
— Ты должна была согласовать! Ты должна была ждать!
— Я тебе ничего не должна! — Яна шагнула к нему. Лицо ее исказилось от злости. — Ты хотел войны? Ты хотел меня унизить? Оставить без всего в моей же квартире? Получай! Я вернула тебе каждую копейку, вложенную тобой в этот дом. Теперь мы в расчете.
— Ты заплатишь за это... — прошипел он, сжимая мокрые кулаки. — Я засужу...
— Засудишь? — она расхохоталась, и этот смех был страшнее крика. — За что? За то, что я вернула мужу его имущество? У меня есть акт приемки-передачи работ от грузчиков. Дождь — это форс-мажор. Претензии — к небесной канцелярии.
Станислав сделал шаг к ней, намереваясь то ли ударить, то ли схватить. Его глаза были бешеными.
Яна не отшатнулась. Она с размаху, вложив всю свою злость, всю боль последних дней, влепила ему пощечину. Звонкую, тяжелую. Голова Стаса мотнулась в сторону.
— ПОШЕЛ ВОН! — заорала она так, что у самой заложило уши. — Вон из моей квартиры! Вон из моей жизни! Чтобы я тебя не видела! Ты жалок! Ты мелочный, жадный неудачник! Катись к своей маме и суши свои трусы!
Станислав замер. Он никогда не видел её такой. Он привык, что она молчит, терпит, пытается сгладить углы. Эта фурия с горящими глазами пугала его до дрожи. Он понял, что если останется еще на секунду, она его просто уничтожит. Морально и физически.
Он попятился. Спиной наткнулся на косяк двери.
— Ключи, — прорычала Яна, протягивая руку.
Он машинально достал связку из мокрого кармана и бросил на пол.
— Уходи, — уже тише, но с той же угрозой сказала она. — Иначе я вызову наряд и скажу, что ко мне ломится буйный посторонний.
Станислав выскочил на лестничную площадку. Дверь за ним захлопнулась, лязгнул замок.
Яна прислонилась к двери и медленно сползла вниз. Но слез не было. Было ощущение абсолютной, кристальной чистоты. Квартира была пуста, но это была ЕЁ пустота. Она наполнит её новым. Своим.
На улице продолжал лить дождь, окончательно превращая дорогой итальянский гарнитур в груду разбухшего мусора. Где-то на другом конце города «Скорая» ехала к Тамаре Павловне, которая так и не смогла пережить гибель дивана. А Станислав стоял под козырьком подъезда, понимая, что у него больше нет ни дома, ни вещей, ни семьи, которую он так глупо променял на иллюзию свободы.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»