Очередь за колбасой
Тысяча девятьсот семьдесят восьмой год.
Февраль. Пять часов утра. Темно. Холодно.
Я стою в очереди. У продуктового магазина.
Привезли колбасу. Докторскую. Дефицит.
Очередь человек сто. Все молчат. Зябнут. Ждут.
Мне двадцать три года. Работаю на заводе. Живу с родителями. Не замужем.
Стою. Мёрзну. Ноги деревенеют.
Рядом мужчина. Лет двадцати шести. Высокий. В куртке. Шапка-ушанка.
Смотрит на меня.
— Холодно?
— Да.
— Давно стоите?
— Час. С четырёх.
— Я тоже. Колбаса стоит того.
Я усмехнулась.
— Докторская. Редкость.
— Да. На праздник беру. Восьмое марта скоро.
— Кому?
— Маме. Сестре.
— Хорошо. Они обрадуются.
Мы помолчали. Очередь медленно двигалась.
Он снова заговорил:
— Вы одна стоите?
— Да.
— Родители не помогают?
— Отец на работе. Мама дома. Больная.
— Понятно. Тяжело одной.
— Привыкла.
Он посмотрел на меня. Долго.
— Если бы у меня была жена, мы бы вместе стояли в очередях.
Я улыбнулась.
— А я бы готовила эту колбасу мужу. На ужин.
Он кивнул.
— Хорошо бы.
Пауза.
Потом он сказал:
— Выходите за меня замуж.
Я не поняла.
— Что?
— Выходите замуж. Будем вместе стоять в очередях. Вместе легче.
Я смотрела на него. Не знала, шутит он или нет.
— Вы серьёзно?
— Серьёзно. Меня зовут Виктор. Работаю слесарем. Зарплата сто шестьдесят рублей. Не пью. Не курю. Живу с родителями, но скоро дадут комнату в общежитии.
Я засмеялась.
— Вы предлагаете мне выйти замуж в очереди за колбасой?
— Да. Почему нет?
— Потому что мы не знакомы!
— Познакомимся. Я Виктор. А вы?
— Лида.
— Лида. Красивое имя. Выходите за меня.
Я не знала, что сказать.
Но он смотрел серьёзно. Не улыбался.
И я подумала: а почему нет?
Мне двадцать три. Не замужем. Женихов нет. Живу с родителями. Стою в очередях одна.
А он предлагает. Прямо здесь. В пять утра. У магазина.
— Хорошо, — сказала я. — Согласна.
Советская любовь начиналась не с букетов и свиданий. А с очередей. С пяти утра. За колбасой. В морозе. И это была настоящая любовь.
Выходи замуж
Виктор улыбнулся.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Но при одном условии.
— Каком?
— Колбасу делим пополам.
Он засмеялся.
— Договорились.
Мы купили колбасу. По две палки каждому. Лимит.
Вышли из магазина. Семь утра. Рассвет.
— Лида, давай встретимся сегодня вечером?
— Давай.
— В семь. У кинотеатра "Октябрь"?
— Хорошо.
Мы разошлись.
Я пришла домой. Мама спросила:
— Лида, купила?
— Да. И ещё кое-что.
— Что?
— Жениха.
Мама посмотрела на меня.
— Ты шутишь?
— Нет. Познакомилась в очереди. Он предложил. Я согласилась.
Мама села на стул.
— Господи. В очереди за колбасой.
— Да.
— И ты согласилась?
— Да.
— Ты его знаешь?
— Нет. Но узнаю.
Вечером я встретилась с Виктором.
Мы гуляли. Разговаривали. Он рассказывал о себе. Я о себе.
Виктор сказал:
— Лида, я серьёзно. Я хочу жениться на тебе.
Я посмотрела на него.
— Витя, а ты не боишься?
— Чего?
— Что мы не подойдём друг другу?
— Подойдём. Я знаю.
— Откуда?
— Чувствую.
Я улыбнулась.
— Хорошо. Тогда женись.
Через два месяца мы поженились.
ЗАГС. Родители. Друзья. Скромный стол дома.
Дефицит. Ничего не достать. Колбаса, водка, конфеты — всё по блату.
Но мы были счастливы.
Виктору дали комнату. Восемнадцать квадратных метров в общежитии. Но наша.
Мы въехали. Мебель старая. Кровать. Стол. Два стула. Шкаф.
Но нам хватало.
Предложение в очереди изменило жизнь. Мы поженились. Стали семьёй. И начались наши очереди. Вместе.
Дефицит и девяностые
Первые годы были трудными.
Дефицит. Всё по талонам. Мясо. Сахар. Мыло. Туалетная бумага.
Мы стояли в очередях. Каждую неделю. Вместе.
Вставали в пять утра. Шли к магазину. Занимали очередь. Стояли по три часа.
Виктор шутил:
— Лида, зато мы никогда не скучаем. Всегда есть чем заняться. Очереди.
Я смеялась.
— Да. Романтика.
Потом родился сын. Максим. Затем — дочь. Оля.
Мы переехали в двухкомнатную квартиру. Дали по очереди. Ждали пять лет.
Жили. Работали. Растили детей.
А потом началось. Развал Союза.
Всё рухнуло. Заводы остановились. Зарплаты не платили. Деньги обесценились.
Виктора сократили. Он остался без работы.
Мы жили на мою зарплату. Голодали.
Дети просили есть. Я варила суп из ничего. Вода. Картошка. Лук.
Виктор пытался найти работу. Не было.
Мы продавали вещи. Одежду. Посуду. Всё.
Чтобы купить хлеб. Молоко для детей.
Я помню ночь. Тысяча девятьсот девяносто третий год.
Мы лежали на кровати. Виктор плакал.
— Лида, прости. Я не могу прокормить семью.
Я обняла его.
— Витя, мы выживем. Вместе.
— Как?
— Не знаю. Но мы справимся. Мы же стояли в очередях вместе. Сейчас тоже справимся.
Он посмотрел на меня.
— Ты не жалеешь, что вышла за меня?
— Нет. Ни секунды.
— Даже сейчас? Когда мы голодаем?
— Даже сейчас. Я выбрала тебя в очереди за колбасой. И не ошиблась.
Дефицит времён СССР был трудным. Но девяностые были адом. Мы потеряли всё. Работу. Деньги. Еду. Но не потеряли друг друга.
Сорок лет спустя
Мы выжили.
Виктор нашёл работу. Охранником. Мало платили. Но хоть что-то.
Потом устроился на завод. Деньги появились.
Потом дефолт. Опять всё рухнуло. Но мы уже привыкли. Выжили снова.
Потом стало легче. Зарплаты платили. Появились деньги. Купили машину. Старую. Но свою. Максим женился. Оля вышла замуж. Родились внуки.
Сейчас мне семьдесят лет. Виктору семьдесят три.
Мы оба на пенсии. Живём в той же двухкомнатной квартире.
Дети выросли. Разъехались. Внуки приезжают на выходные.
Мы сидим на кухне. Пьём чай.
Виктор говорит:
— Лида, помнишь ту очередь?
— Какую?
— За колбасой.
Я улыбаюсь.
— Конечно. Февраль. Пять утра. Холодно.
— Я предложил тебе выйти замуж.
— Да. Прямо там. В очереди.
— А ты согласилась.
— Согласилась. Не подумав.
Он смеётся.
— Зря?
— Нет. Не зря.
Он берёт мою руку.
— Лида, это было лучшее предложение в моей жизни.
Я глажу его руку.
— Витя, это было лучшее согласие в моей.
Очередь за колбасой в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году изменила мои жизнь. Я встретила мужчину. Он предложил. Я согласилась. И мы прожили сорок лет. Вместе.
А вы смогли бы согласиться на предложение от незнакомца в очереди? Или нужно время, чтобы узнать человека?
Если вам понравилось — ставьте лайк и поделитесь в соцсетях с помощью стрелки. С уважением, @Алекс Котов.