Предыдущая часть:
В первую минуту показалось, что это какая-то ошибка, нелепая путаница.
— Мам, что там? — испугался Артём, отложил тряпку, которой протирал полки, и сел рядом.
— Что-то странное. Никак не могу понять, — ответила Катя, перечитывая строки. — Кажется, у нас теперь дом в деревне будет.
— Серьёзно? Настоящий в деревне? — восторженно переспросил сын, глаза его загорелись.
— Ну да. У моей мамы была двоюродная сестра, Маргарита Романовна. Мы правда очень давно не виделись, она жила одна в деревне. И вот нотариус пишет, что она завещала мне, как двоюродной племяннице, дом, — объяснила Катя, всё ещё не веря своим глазам.
— Ух ты. А когда поедем смотреть? — нетерпеливо спросил Артём.
— Так, ну для начала вообще нужно сходить и узнать, может, ошибка, — осторожно ответила она, стараясь не торопить события.
Ошибки не было. Наследство подтвердилось, и Екатерина мысленно уже решила, что продаст дачу за столько, за сколько её будут готовы взять первые же покупатели — деньги были им очень нужны для покрытия повседневных нужд.
— Ты с ума сошла? — удивилась Ольга, выслушав её историю за обедом.
— Нет, я бы вообще просто туда поехала и разузнала, какая работа есть поблизости. Свой дом. Ты чего? — продолжила она, убеждая подругу.
— О, Оль, не знаю. Бросить всё и уехать куда-то, — засомневалась Катя.
— Чего бросать-то? Фабрику, коморку съёмную? Сама знаешь, тебе всё это давно уже опостылило, — настаивала Оля.
— Ну, всё-таки привычнее. И ты здесь, а там даже поговорить будет не с кем, — возразила Катя, чувствуя внутренний конфликт.
— А телефон на что? Да и я буду в гости на выходные приезжать, — пообещала подруга.
— Ой, идёт. Работаем, — шепнула Оля, заметив начальника.
Подруга отвернулась и взялась за шитьё. А Алексей Иванович подошёл к Кате, рассмотрел готовые изделия, дал несколько рекомендаций и тихо добавил:
— Что же ты, Екатерина, избегаешь меня в последнее время?
— Избегаю? Я всегда на месте, с утра до вечера, — ответила она, стараясь звучать нейтрально.
— Понимаешь, ведь о чём я? Сколько раз звал в кафе, а ты после работы со всех ног улепётываешь, — упрекнул он, понижая голос.
— Да, сын у меня, некогда мне гулять, — отрезала Катя.
— Зайди после смены на пять минут. Разговор есть, — попросил Алексей, не отступая.
Вечером, попрощавшись с подругой, Катя неохотно отправилась к начальнику. Не пойти и проигнорировать она не могла — всё-таки лишение премии было крайне чувствительно для их маленького семейного бюджета, — но и оставаться с ним наедине, что вызывало внутреннее напряжение, хотелось меньше всего.
— Проходи, чай, кофе? — предложил Алексей вольготно, сидя на диване, откинувшись на спинку.
— Нет, спасибо, — отказалась Катя, оставаясь у двери.
— Да садись, не стесняйся. О чём вы хотели поговорить? — спросила она, стараясь перейти к делу.
— Садись, садись. Чего в дверях-то стоять? — настаивал он.
Катя подошла и опустилась на край дивана. Всё это ей очень не нравилось — хотелось найти повод побыстрее сбежать, не затягивая разговор.
— Со следующей недели начинаем отшивать новые модели. Ткань уже привезли, вон лежит, — начал Алексей, жестом указывая на нагромождение разноцветных образцов.
— Ух ты, здорово! — обрадовалась Катя возможности заговорить о работе, быстро поднялась и подошла к столу, чтобы получше ощупать ткань.
— Отличное качество, — отметила она, проводя пальцами по материалу.
— Да, долго выбирали. Послушай, Катя, я ведь вижу, что ты сильно устаёшь. Зарплата у нас для такой работы маленькая, а у тебя ребёнок, мужа нет, — продолжил он, меняя тон.
— Вы меня уволить хотите? — насторожилась Катя.
— Нет, конечно, — неприятно рассмеялся Алексей и подошёл ближе. — Наоборот, хочу помочь тебе. Как это? Совместить, так сказать, приятное с полезным.
Он положил руку ей на плечо, и Катя инстинктивно напряглась.
— Не понимаю, — ответила она, отстраняясь.
— Всё ты понимаешь, — сказал мужчина и резко притянул Катю к себе.
А она автоматически оттолкнула его и быстро отошла к двери, готовая в случае чего убежать.
Алексей недовольно, даже презрительно взглянул на неё.
— Зря ты так со мной поступаешь. Очень зря, — предупредил он.
— У меня жена, дети, а я ведь не предлагаю жениться на тебе, — добавил Алексей, повышая голос.
— Тем более, если это всё, о чём вы хотели сказать, я лучше пойду, — ответила Катя, открывая дверь.
— Иди, иди, — раскраснелся он от злости. — Всего доброго. Я тебе все надбавки урежу. Будешь работать на одну ставку. Передумаешь? Приходи.
"Передумаешь? Что он вообще о себе думает?" — подумала Катя, шагая домой, чувствуя, как внутри горит от гнева, обиды и бессилия. Посмотрелся бы в зеркало, прежде чем так нагло искать себе любовницу. Зато ей стало понятно, почему в их цеху такие разные условия оплаты, и почему кому-то за минуту опоздания выносится выговор, а кому-то за прогулы и порчу материала ничего не бывает.
Хотелось плюнуть ему в лицо, написать заявление об уходе и больше не терпеть ни насмешек, ни угроз, ни гнусных предложений. Правильно Оля говорила — всё ей опостылило: и фабрика эта, и швейная машинка, и начальник, и даже знакомая дорога. Но что делать дальше? Как жить-то?
Внезапная мысль об унаследованном домике в деревне впервые принесла невероятную радость — вот её соломинка, за которую можно ухватиться, уехать, скрыться от всех, начать заново, без старых проблем. Она пообещала себе съездить туда в ближайшие выходные.
— Класс! — обрадовался Артём и стал разыскивать свой походный рюкзак и термос. — Возьмём с собой бутерброды, и у нас получится настоящее приключение.
День выдался солнечный и по-осеннему тёплый, идеальный для поездки. Они пешком дошли до вокзала, сели на пригородную электричку и заняли места у окна.
— Давно мы с тобой никуда не выбирались, — улыбнулась Катя, глядя на проезжающий мимо поезд.
— Это да, — согласился мальчик, устраиваясь поудобнее.
— А как думаешь, речка там есть? — поинтересовался он, полный ожиданий.
— Да вроде бы целый пруд имеется, — ответила Катя.
— О, тогда нужна удочка, — воодушевился Артём.
Катя не подавала виду, но ей было страшно увидеть то, чего она стала наследницей. С тётей ведь не общались годами, и о чём та думала, неизвестно — вдруг их ждёт полуразвалившаяся изба с прогнившими стенами, настолько жуткая, что и находиться там нельзя, или вообще руины, остатки былой жизни.
Однако ещё издалека они заметили синюю крышу и голубенькие ворота. Среди шикарных домов с высокими металлическими оградами бревенчатый домишка выглядел скромно, но уж очень уютно — скамейка под окнами, цветочные клумбы, бочка для полива, разукрашенная в цвета божьей коровки. Да, тётя точно любила это место, вкладывая в него душу.
Внутри три комнаты, кухня и кладовка — всё убрано, аккуратно разложено по местам. Если бы не толстый слой пыли на полках и столе, можно было подумать, что там до сих пор кто-то живёт, поддерживая порядок.
— Мам, а мы тут останемся ночевать? — поинтересовался Артём, разглядывая коллекцию фарфоровых слоников на полке.
— Не знаю, а ты как хочешь? — задумчиво спросила она, прохаживаясь по комнатам.
— Я бы остался. Прикольно тут, — ответил сын, осматриваясь с интересом.
— Ну давай тогда переночуем. Завтра ведь выходной, так что прогуляемся, посмотрим, где тут магазины, медпункт, например, — согласилась Катя.
Все страхи развеялись быстро — наоборот, на душе стало так спокойно и легко, что возникла идея, а не остаться ли здесь навсегда. Катя почувствовала, что может залечить здесь свои раны, привести мысли в порядок, перестать наконец всего бояться и жить в постоянном напряжении.
Возвращаться не хотелось, но деваться было некуда. Снова понедельник, снова утро, тяжёлый подъём, грустное, сонное лицо сына и переполненный душный автобус, полный спешащих людей.
— Ну как съездили, жить можно? Что там есть-то вообще? — нетерпеливо расспрашивала Оля, шагая к проходной.
— Всё хорошо, жить можно, — односложно отвечала Катя, не вдаваясь в детали.
Чем ближе к фабрике, тем хуже было настроение — опять терпеть придирки Алексея, который после того разговора в его кабинете стал абсолютно невыносимым, находя любой повод для критики.
И действительно, при любом удобном случае старался её побольнее уколоть — то скажет, что она работает хуже всех, то поставит заведомо невыполнимую задачу, наслаждаясь властью. Самое обидное, что не могла она ответить, постоять за себя и возмутиться несправедливостью — пару раз порывалась, но кому от этого станет легче? Только появится у начальника новый повод урезать зарплату, усугубляя положение.
— Срочное собрание, — сообщила бухгалтер, заглянув в цех.
— Что там опять случилось? — возмутилась Оля, нехотя отрываясь от работы.
— Объёмы повышают, а потом отвлекают на внеочередные собрания. Когда мы должны всё успевать? — добавила она, собираясь.
Едва сотрудники собрались и расселись, Алексей Иванович деловито присел и пару минут полистал какие-то бумаги, создавая паузу. Затем наконец заговорил:
— Всех приветствую. Я к вам с плохим известием. В этом месяце никаких доплат за срочность не будет.
По залу прокатилась волна возмущения — возник резонный вопрос: зачем тогда торопиться и стараться? Для того, чтобы начальство могло себе дополнительный отпуск на море позволить?
— Понимаю ваше недовольство. Отлично понимаю, друзья, — продолжил Алексей, дождавшись, пока подчинённые угомонятся. — Но ничего поделать не могу. Всему виной ваша коллега.
Присутствующие посмотрели друг на друга и ожидали продолжения. Екатерина, сама не зная почему, почувствовала неладное — ничего хорошего от него она давно не ждала, а после всех этих претензий и подавно. Ну что ещё он мог придумать, чтобы насолить?
— Все вы помните, что недавно мы закупили новую партию ткани. Стоила она немало, поэтому я просил работать с ней очень аккуратно, чтобы никаких ошибок, — напомнил он.
— Однако Екатерина Михайловна, — он с осуждением взглянул на сидевшую в последнем ряду швею, — то ли специально, то ли по неопытности испортила как минимум пятую часть. Это огромный убыток, поэтому я вынужден сокращать выплаты.
В зале послышался шепоток. Кто-то из коллег посмотрел на Катю с осуждением, кто-то с жалостью, а кто-то свысока, оценивая ситуацию. У неё же словно земля уходила из-под ног — это было несправедливо и жестоко.
Оля взяла руку подруге, давая понять, что она рядом, и от этого действительно стало легче. Женщина минуту собиралась с духом и, наконец, решилась — встала, смело посмотрела в глаза обидчика и твёрдо, громко сказала:
— Это неправда.
— Неправда, — усмехнулся тот. — Лучше бы извинились перед всеми.
— Мне не за что извиняться. Я честно выполняла свою работу. Все модели были отшиты, и ни одна не испорчена, — возразила Катя, не отступая.
— По-твоему, я вру, что ли? Да вы вообще часто лжёте и обманываете, — добавила она, чувствуя прилив смелости.
Лицо Алексея перекосилось от обиды — никто ещё не решался так честно и прямо высказать ему правду, да ещё и при остальных. Мужчина не ожидал встретить сопротивление, поэтому растерялся.
— Когда это интересно я врал? — спросил он, защищаясь.
Некоторые женщины еле сдержали смешки — это задело начальника ещё сильнее, и он принялся обороняться.
— Руководство мною довольно. Всегда другим в пример ставят. Я не позволю, чтобы какая-то бездарная криворучка публично меня оскорбляла, — заявил Алексей.
— Я напомню, это вы только что меня оскорбили. Обвинили в том, чего я не делала, — парировала Катя.
— О, видели, даже не признаёт собственной ошибки. Теперь вы все знаете, почему получите меньше, — продолжил он, обращаясь к залу.
— Да, пусть знают, почему, — согласилась Катя, чувствуя, как трясутся коленки от волнения, но совладать с ними не могла.
От напряжения тело дрожало, словно от холода, но она не сдавалась.
— Хотя, я думаю, все и так догадываются. Объявляю собрание закрытым. Больше тут обсуждать нечего, — засобирался Алексей.
Но никто, кроме него, не встал со своего места.
— Почему? Неужели вам есть, что скрывать? Вы ведь такой честный? — спросила Катя.
— Это правда. И твою клевету в свой адрес слушать не собираюсь, — отрезал он.
— Клевету? Это какую? Это вы о своих многочисленных любовницах среди подчинённых? — уточнила она, и по залу снова пронёсся сдержанный шёпот.
Продолжение :