Катя жила с сыном вдвоём после смерти мужа, которая произошла полгода назад. Она работала на швейной фабрике и справлялась с повседневными трудностями. Артём иногда скучал по отцу, но Катя старалась быть для него опорой.
— Мам, я с твоей карты папе тысячу рублей отправил, — беззаботно сообщил Артём, размахивая пакетом с хлебом и молоком.
Катя едва не уронила сумку.
— Кому? — переспросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается от неожиданности.
— Папе, — просто ответил Артём, словно ничего особенного не произошло.
— Сынок, мы ведь с тобой об этом уже разговаривали, помнишь? Папа умер, — мягко напомнила Катя, стараясь сохранить спокойствие, хотя сердце колотилось всё сильнее.
— Помню, но я правда его видел. У него не было денег на еду, и я отправил. Жалко стало, — объяснил Артём, и в его голосе сквозила искренняя забота, смешанная с детской убеждённостью.
— О, смотри, какая машина! Я такую недавно из пластилина лепил. Её в Японии собирают. Знаешь, как называется? — продолжил он, отвлекаясь.
Мальчик отвлёкся на рассказы об автомобилях, которые безмерно любил, перечисляя модели и детали с увлечением, не замечая смятения матери. А Катя, хоть и поддерживала разговор рассеянными кивками, полностью погрузилась в собственные размышления. Неужели сын всё это выдумал? Ведь он уже не маленький — десять лет, — должен понимать, что на такие темы не шутят. Или, быть может, так сильно скучал по отцу, что увидел его черты в каком-то постороннем мужчине? Но между ними никогда не было по-настоящему тёплых, семейных отношений, полных доверия и близости.
В любом случае, упоминание о Сергее словно обдало её холодной волной, оставив тяжёлый осадок на душе, который не отпускал весь день. Вечером она вернулась к этой теме, не в силах отпустить беспокойство.
— Артём, помнишь, ты сегодня о папе сказал, что деньги ему перевёл? — осторожно начала Катя, наблюдая, как сын собирает вещи для школы.
— Ну да, — уверенно ответил Артём, складывая учебники в рюкзак, не отрываясь от дела.
— Ты правда его видел? — спросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
— Клянусь, — серьёзно заверил Артём, и в его глазах мелькнула тень упрямства, как будто он сам убеждал себя в реальности увиденного.
— А ты не спросил его, куда он пропал, почему не приходил? — продолжила Катя, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
— Спросил. Говорит, дел много, некогда. Ну, когда-нибудь обязательно зайдёт, — рассказал мальчик, и эти слова повисли в воздухе, усиливая ощущение нереальности.
По телу Кати пробежали мурашки, и страх сковал её руки и ноги. Такое обещание от человека, которого похоронили полгода назад в цинковом гробу, не самое приятное, что можно услышать, — оно будило в ней смятение и ужас, смешанные с воспоминаниями.
Катя познакомилась с бывшим мужем давно, ещё в школьные годы. Тот был настоящим хулиганом — всегда весёлый, уверенный в себе, приносил ей букеты на переменках и катал на мотоцикле, завоёвывая сердце своей смелостью и обаянием. Ну как тут было не влюбиться в такого парня, полного жизни и приключений? После школы она поступила в училище, а он пытался учиться, но без особого рвения. Жили в общежитии, потом сняли однушку на окраине города, работали, и вскоре родился Артём, добавив в их жизнь новые заботы и радости.
Конечно, нельзя было назвать их жизнь идеальной мечтой — постоянная нехватка денег, вечные мысли о том, как накопить на стиральную машину или сводить сына в парк аттракционов, где он мог бы вдоволь накататься на каруселях. Но всё же у них была семья, скреплённая общими усилиями и надеждами. Катя всеми силами убеждала себя, что трудные времена пройдут, а Сергей перестанет перебиваться временными заработками и наконец возьмётся за ум, устроившись на стабильную работу.
Утром Артём, как всегда, собирался медленно, то и дело пытаясь лечь обратно в постель, сопротивляясь новому дню. Нехотя завтракал, надевал водолазку задом наперёд, превращая рутину в настоящее испытание для матери. Сущее наказание — собирать его в школу, думала Катя, наблюдая за этими забавными, но утомительными выходками.
— Сынок, поторопись, — попросила его мама, помогая застегнуть рюкзак. — И не забудь дневник положить.
В другое время она даже тихонько посмеялась бы над ним — таким забавным, сонным, растерянным мальчишкой, полным детской непосредственности. Сказать бы ему: "А давай сегодня никуда не пойдём, отоспимся, а потом по парку погуляем и мороженого наедимся вволю". А он в ответ закричит: "Ура!" — и побежит в комнату, плюхнётся на кровать и накроется одеялом с головой, радуясь неожиданному отдыху.
Но нет, нельзя было так расслабляться — на швейной фабрике строгий рабочий график, где за каждое опоздание грозит выговор, а то и штраф. Да и в школу ходить нужно, чтобы не отставать от сверстников. Катя хорошо помнила, каким был муж в детстве и юности — полным энергии, но без дисциплины, — так что старалась не давать сыну слабину, следила за выполнением домашних заданий, поддерживала его увлечение лепкой и машинами, поощряя творчество и любопытство.
— Держи, — сказала она, протягивая деньги. — Это за питание на неделю, пожалуйста, отдай. И ещё на пирожок тебе останется.
— Спасибо, — улыбнулся Артём, беря купюры. — Но может, я лучше пластилин куплю?
— Нет, это на еду, а то без сил останешься и как учиться будешь? — возразила Катя, стараясь быть твёрдой, но заботливой. — Пластилин в пятницу купим, мне как раз зарплата придёт.
— Ну всё, беги. До вечера, — попрощалась она, целуя сына в макушку.
— Пока, мам, — отозвался он и побежал к школьным воротам, потом к лестнице, обернулся, махнул на прощание и скрылся за дверью вместе с толпой других ребят.
Катя на несколько секунд замерла, глядя вслед. Может, нужно было ему сказать, чтобы не общался с отцом, если вдруг снова его встретит? Но язык не повернулся — как вообще говорить о Сергее, словно о живом, если в папке с документами давно лежит свидетельство о его смерти, напоминая о неизбежной реальности?
Она спохватилась, взглянула на часы и быстро зашагала к остановке. Двери автобуса уже закрывались, когда Катя, запыхавшись, подбежала к ним. Следующего ждать минут пятнадцать, а это верное опоздание, которое могло стоить ей премии. И так уже два выговора за месяц — ещё одно, и не видать ей тех денег, которые она мысленно уже распределила на необходимые покупки.
По счастью, водитель заметил её и притормозил. Она с благодарностью кивнула ему и, протиснувшись к окну, стала смотреть на привычные глазу улицы, бесконечный поток машин и пешеходов, торопливо шагающих на работу, каждый в своём ритме. Утро выдалось пасмурным, прохладным — неудивительно, ведь был конец сентября, когда осень уже вступала в свои права. Вот-вот ожидалась пора дождей, а у Артёма ботинки продырявились, куртка стала маловата, рукава короткие, и у самой плащ пятилетней давности, изношенный от времени.
Эх, заработать бы столько, чтобы ни в чём не нуждаться, — подумала Катя, вздыхая. Она почти дошла до проходной, когда её осенило. Ну конечно, сын переводил деньги, а значит, это должно было сохраниться в истории операций — и почему эта простая мысль сразу не пришла ей в голову?
Коллеги удивлённо оглядывались, не понимая, что заставило её так резко остановиться. А Катя, ни на кого не обращая внимания, судорожно стала искать нужную транзакцию в приложении банка.
— Привет, — прозвучал рядом звонкий голос Оли. — Уже без детей, пойдём скорей. Опять Алексей Иванович ворчать будет.
Она через силу улыбнулась и подчинилась движению толпы, привычно миновала проходную, переоделась и направилась к своему столу. Руки всё делали по привычке, на автомате, а мысли блуждали где-то очень далеко, кружа вокруг вчерашнего разговора с сыном.
— Да что с тобой сегодня? — удивилась Оля, когда подруга в очередной раз ответила невпопад.
— Даже не знаю, как тебе рассказать, — вздохнула Катя, останавливая швейную машинку и хватаясь руками за голову. — Мне кажется, я с ума схожу.
— Да что произошло-то? — спросила Ольга, оборачиваясь и ища глазами начальника цеха.
Убедившись, что его поблизости нет, она придвинула стул поближе, готовая выслушать.
Катя вздохнула, вспоминая вчерашний разговор с сыном, и тихо произнесла:
— Сергей объявился, — и эти слова повисли в воздухе, полные напряжения.
Оля замерла, пытаясь осмыслить услышанное, и переспросила:
— Что? Какой Сергей?
— Мой бывший муж, — пояснила Катя, чувствуя, как голос предательски дрогнул.
— Кать, ты себя как чувствуешь? — обеспокоенно спросила подруга, кладя руку ей на плечо.
Катя почувствовала, как подтекст её слов о муже вызывает сомнения в собственной адекватности, и согласилась:
— Вот и мне кажется, что не очень. Только сама я его не видела. Артём вчера рассказал, мол, встретились в магазине, а тот денег попросил. Это на него похоже, конечно, но ведь официальный документ же есть. Там ведь ошибиться не могли.
Катя уловила ассоциацию с любовницей мужа и прошептала:
— И это ещё не всё. Он попросил перевести деньги на карту какой-то Светланы, или Светы.
— Что за разговоры на рабочем месте? — строго спросил Алексей Иванович, проходя мимо и прерывая их.
— Екатерина Михайловна, зайдите ко мне во время обеда. Нужно поговорить, — добавил он, не останавливаясь.
Оля дождалась, пока начальник уйдёт, и, скрывая раздражение, шепнула:
— Ладно, не обращай внимания.
Оля проводила его взглядом, помедлила, испытующе глядя на подругу, и тихо поинтересовалась:
— Никак не успокоится со мной. То кофе, конфеты, комплименты, то премию угрожает лишить.
Катя, представив ситуацию подруги, отозвалась:
— Вот гад. Ни жена, ни дети ему не помеха. Но, может, тебе это и на руку сыграет.
— Ай, лишняя морока это на мою голову, — вздохнула Оля. — Вот совсем не до его ухаживаний.
— А что насчёт Светы? — вернулась она к теме, хмурясь. — Странное совпадение, а может, и не совпадение.
— О, Оль, знаешь, так всё надоело, — призналась Катя, чувствуя усталость. — А я уже ничему не удивляюсь. Подлый и хитрый этот Сергей. И всегда такой был. Просто ты не хотела замечать. И ведь в тюрьму ему посылки отправляла, помнишь, и слёзы проливала, когда о смерти сообщили.
— Ай, никаких чувств давно не осталось, — отмахнулась Катя. — Но всё-таки мы не чужие люди друг другу.
— Добросердечная ты, и все этим пользуются, — махнула рукой Оля и отвернулась к своей машинке.
Катя тоже постаралась отбросить в сторону переживания, чтобы они не отвлекали от шитья, но весь день то и дело возвращалась к ним снова и снова, прокручивая в голове детали и пытаясь хоть как-то это всё себе объяснить, найти рациональное зерно.
Когда Сергей впервые сообщил, что больше они не будут нуждаться в деньгах, она даже обрадовалась, решив, что муж нашёл постоянную работу водителем или автомехаником, которая принесёт стабильность. Но тот не спешил отягощать себя графиком с восьми до пяти, предпочитая что-то попроще и, как ему казалось, поинтереснее, полное свободы. Уходил по вечерам, возвращался поздней ночью, принося с собой загадочные суммы. Он подкупил тюремных служащих, чтобы инсценировать смерть и побег, скрывшись с любовницей.
В первый месяц он накупил себе новой одежды, подарков Артёму и был очень доволен, хвастаясь всем этим с гордостью. И только когда в квартиру пришли полицейские, Катя окончательно поняла, что муж связался с криминалом, ввязавшись в опасные дела. А на суде узнала о его любовнице, которой чудом удалось скрыться, избежав ареста.
Сергей нежно называл её Светой, убеждая судью, что она ни при чём, и взял на себя всю ответственность за грабежи, защищая её до конца. Жене, которая верно ходила на каждое заседание и передавала посылки, он только и сказал:
— Хорошая ты, Катька, и по хозяйству, и мать прекрасная, но любить тебя невозможно. Какая-то ты слишком правильная.
Его посадили на пятнадцать лет, и это стало переломным моментом. Жена осталась с ребёнком одна, подала на развод и довольно быстро его получила, но продолжала отправлять передачки по мере возможности — по праздникам, по памятным датам, зная, что больше никто о нём не вспомнит и не позаботится.
Рабочий день подходил к концу. Швеи, торопясь, сложили ткань и выкройки и засобирались домой, обсуждая планы на вечер. Катя тоже поспешно навела порядок на рабочем столе, попрощалась с подругой и выскользнула из цеха. Она знала, что Алексей будет ждать её возле женской раздевалки, поэтому, не снимая халат, схватила куртку, надела ботинки вместо удобных тапочек и выбежала из здания до того, как начальник успел подойти.
— Мам, мы сегодня танец разучивали, — рассказывал Артём, шагая рядом с матерью по улице. — Ух ты, какой! Ко дню учителя! Меня поставили с Машей Васильевой, а она меня длиннее на целую голову и на ноги мне постоянно наступает. Я не люблю танцевать, — жаловался он, морщась от воспоминаний.
Во дворе их заметила почтальонша. Она стояла у входа с конвертом в руках и очень обрадовалась их появлению.
— Лично в руки, — сказала женщина, протягивая письмо.
Катя успела заметить в уголке незнакомый адрес, и это вызвало лёгкое любопытство.
— Мам, а это от кого? — спросил Артём, поднимаясь по лестнице.
— Сама не знаю. Дома прочтём, — ответила Катя, убирая конверт в сумку.
— А может, от папы? — предположил мальчик с надеждой.
— Да нет, это что-то официальное. Твой папа вообще никому писем никогда не писал, — возразила она, улыбаясь воспоминаниям.
— Ну всё равно было бы прикольно. Он столько про машины знает, — мечтательно добавил Артём.
Решив, что послание действительно пришло от администрации фабрики или из банка, Катя бросила конверт на полку и благополучно о нём забыла. А вспомнила только через несколько дней, когда взялась за уборку, перебирая вещи. Открыла, пробежала глазами текст, от удивления шагнула назад и села на диван, чувствуя, как мир качнулся.
Продолжение: