Я вернулась домой в восемь вечера и замерла на пороге.
Мой диван стоял не у окна. Его передвинули к стене.
Журнальный столик, который я купила на блошином рынке три года назад, исчез. Вместо него — огромная стеклянная конструкция.
— Андрей! — крикнула я, сбрасывая туфли.
Он вышел из кухни с кружкой кофе. Улыбался.
— Привет, солнце. Как день?
— Где мой столик?
— А, это, — он отпил кофе. — Выбросил. Старье же. Вместо него купил нормальный. Нравится?
Я медленно опустила сумку на пол.
— Ты выбросил мой столик?
— Ну да. Он же разваливался...
— Он был моим! — голос сорвался на крик. — Я его сама реставрировала! Шлифовала, красила!
Андрей пожал плечами:
— Теперь у нас новый. Лучше же?
Я посмотрела на диван, на стол, на квартиру, которую не узнавала.
— Андрей, мы живем здесь три месяца. Три! И ты уже все переделал!
— Я хотел как лучше...
— Ты даже не спросил! — перебила я. — Не спросил, можно ли переставить мебель! Не спросил, можно ли выбросить мои вещи!
Он поставил кружку.
— Лен, это же теперь наша квартира. Я тоже здесь живу.
— Наша? — я засмеялась истерично. — Андрюш, это МОЯ квартира. Я купила ее до нашего знакомства. Я плачу ипотеку. Я!
Его лицо потемнело.
— Ты опять за свое?
— За что — за свое?
— За эту тему с собственностью, — он скрестил руки. — Мы муж и жена. У нас все общее.
— Нет, — покачала я головой. — Не все.
Мы поженились полгода назад.
Красивая свадьба, счастливые лица, клятвы на всю жизнь. Я думала: вот оно, мое счастье.
Андрей был идеален. Внимательный, заботливый, романтичный. Мы встречались год, и я влюбилась по уши.
Когда он сделал предложение, я не раздумывая сказала «да».
Единственное, о чем мы спорили до свадьбы, — где жить.
— Переезжай ко мне, — предлагал Андрей. — У меня однушка, но уютная.
— У меня двушка, — возражала я. — И я плачу за нее ипотеку уже пять лет. Переезжай ты.
Он морщился:
— Это как-то... неправильно. Мужчина должен обеспечивать жилье.
— Андрюш, мы же в двадцать первом веке. Какая разница, чья квартира?
В итоге он согласился. С одним условием.
— Тогда я буду платить половину ипотеки.
Я отказалась.
— Зачем? Это моя квартира, мой кредит.
— Лена, я не могу жить за твой счет.
— Ты не живешь за мой счет. Просто живешь со мной.
Мы долго спорили. В результате договорились: он платит за коммуналку и продукты, я — ипотеку.
Мне казалось, это справедливо.
Как же я ошибалась.
Первый звоночек прозвенел через неделю после свадьбы.
Я пришла с работы и обнаружила на балконе удочки.
— Андрюш, это что?
— Мои удочки! — он просиял. — Привез от родителей. Теперь буду ездить на рыбалку.
— Но у нас на балконе велосипед, лыжи, мои цветы...
— Ничего, поместится, — он уже раскладывал снасти.
Мой велосипед оказался в углу, придавленный ящиком с приманками. Лыжи — за дверью. Три горшка с фикусами — на полу.
— Андрюш, может, оставишь удочки у родителей?
— Зачем? Я же теперь здесь живу.
Я промолчала. Подумала: ладно, это мелочь.
Через две недели он привез ящик с инструментами.
— Поставлю в кладовку, — сказал он.
В кладовке стояли мои коробки с книгами, зимняя одежда, пылесос.
— Там нет места...
— Найдется, — он начал переставлять мои вещи.
Книги переехали на антресоли. Одежда — в угол. Пылесос — в прихожую.
А ящик с инструментами занял почетное место на полке.
— Зачем тебе столько инструментов? — спросила я.
— Мужчине всегда нужны инструменты, — ответил он с гордостью.
За полгода он ни разу ими не воспользовался.
Месяц назад Андрей заявил:
— Лен, давай сделаем ремонт в спальне?
— Зачем? Я делала ремонт два года назад.
— Ну так я хочу изменить обстановку. Эти обои уже надоели.
— Мне нравятся эти обои!
— Давай хотя бы перекрасим стены? В серый. Серый — стильно.
Я терпеть не могла серый цвет.
— Андрюш, мне комфортно так, как есть.
Он надулся. Ходил мрачный три дня.
Потом как ни в чем не бывало:
— Ладно, не будем красить. Но давай хотя бы шкаф поменяем? Этот старый уже.
Шкафу было четыре года. Я покупала его в Икее, собирала сама, гордилась им.
— Шкаф в порядке.
— Но он скрипит!
— Смажем петли.
Андрей вздохнул так тяжело, будто я отказывала ему в последнем куске хлеба.
— Как скажешь. Это твоя квартира.
И вот это «твоя квартира» звучало как упрек.
— Знаешь, что меня бесит? — сказала я сейчас, глядя на переставленную мебель. — Ты считаешь, что имеешь право распоряжаться моим пространством.
— Нашим пространством, — поправил Андрей.
— Моим! — крикнула я. — Я плачу за него! Я отдаю каждый месяц по пятьдесят тысяч! А ты платишь за коммуналку пять тысяч!
Он побледнел.
— То есть ты считаешь по деньгам?
— Нет! Я считаю по уважению! Ты не уважаешь мое мнение! Мои вещи! Мой выбор!
— Я просто хочу чувствовать себя дома...
— А я что, не хочу?! — перебила я. — Я прихожу домой и не узнаю свою квартиру! Каждую неделю что-то меняется! Ты убираешь мои вещи, покупаешь новые, переставляешь мебель!
Андрей встал.
— Я делаю это для нас! Чтобы было уютнее!
— Мне было уютно! — крикнула я. — До тебя!
Тишина.
Мы стояли по разные стороны комнаты. Чужие.
— Значит, это все еще твоя квартира, — сказал он медленно. — А я здесь просто гость.
— Нет, — покачала я головой. — Ты мой муж. Но ты женился на мне, а не стал хозяином в моей квартире.
Вспоминаю тот день, когда я купила эту квартиру.
Мне было двадцать шесть. Я работала менеджером в торговой компании. Копила каждую копейку три года.
Родители помогли с первым взносом. Остальное — кредит на двадцать лет.
Когда я получила ключи, заплакала от счастья. Моя квартира. Мое пространство. Мои правила.
Я сама выбирала обои, сама красила стены, сама собирала мебель. Каждая вещь здесь — часть меня.
Тот самый столик я нашла на блошином рынке. Облезлый, покоробленный. Продавец хотел за него тысячу рублей.
Я торговалась до пятисот. Притащила домой на такси. Три недели шлифовала, покрывала лаком.
Он стал идеальным. Уникальным. Моим.
И Андрей просто выбросил его. Даже не спросив.
— Я не хочу быть гостем, — сказал Андрей. — Я хочу быть хозяином.
— Тогда купи свою квартиру, — ответила я жестко.
Он вздрогнул, будто я ударила его.
— Лена, мы женаты...
— И что? Это отменяет мое право собственности?
— Нет, но... я думал, у нас все общее.
— У нас общая жизнь, — сказала я. — Но не общее имущество. Эту квартиру я купила на свои деньги, до знакомства с тобой.
— Значит, ты мне не доверяешь.
— При чем здесь доверие? — я села на диван. — Андрюш, это вопрос уважения. Ты живешь в моей квартире. Хорошо. Но это не дает тебе права менять все под себя.
Он подошел к окну. Молчал долго.
— Мне неуютно здесь, — сказал он наконец. — Я чувствую себя чужим.
— А мне уютно было, — ответила я. — Пока ты не начал все переделывать.
— Что мне делать? Не трогать ничего? Жить как в музее?
— Спрашивать! — крикнула я. — Обсуждать! Договариваться! Как делают нормальные пары!
Я вспомнила разговор с подругой неделю назад.
— Лен, он же просто обустраивается, — говорила Катя. — Это нормально.
— Нормально — спрашивать разрешения, — возразила я.
— Разрешения? Он же твой муж, а не квартирант.
— Муж — не значит владелец всего, что у меня есть.
Катя вздохнула:
— Ты слишком зациклена на этой квартире. Может, стоит расслабиться?
Я тогда промолчала. Но внутри кипело.
Расслабиться? Когда кто-то без спроса распоряжается твоими вещами?
Когда приходишь домой и не находишь любимую кружку, потому что муж решил, что она «старая» и выбросил?
Когда твои книги переставлены «по цвету», хотя у тебя была своя система?
Когда твои цветы перенесены на другое окно, потому что мужу «так больше нравится»?
Нет. Это не про расслабиться. Это про границы.
— Знаешь, что я понял? — сказал Андрей, не оборачиваясь. — Ты меня не впустила в свою жизнь. Только сделала вид.
— Что?
— Ты дала мне жить здесь. Но не дала права голоса. Я не могу ничего изменить, ничего добавить от себя. Я должен жить по твоим правилам.
Я встала. Подошла к нему.
— Андрей, у тебя есть право голоса. Но не единоличное решение. Разницу понимаешь?
— Понимаю. Я должен спрашивать разрешения на каждый чих.
— Не разрешения, — устало сказала я. — Согласия. Договариваться. Это называется уважение.
Он повернулся ко мне.
— А ты уважаешь меня? Или я для тебя просто удобное дополнение к твоей идеальной жизни?
Я опешила.
— При чем здесь это?
— При том, что ты никогда не спрашиваешь, чего хочу я. Тебе комфортно — и ладно. А мне?
— Ты хотел переехать сюда! — напомнила я. — Я предлагала оставить все как есть!
— Потому что ты не хотела менять свою жизнь! — крикнул он. — Ты хотела мужа, который впишется в твою картинку мира!
Мы стояли лицом к лицу. Дышали тяжело.
— Это несправедливо, — прошептала я.
— Несправедливо? — он засмеялся. — Лена, ты держишь меня на коротком поводке! Я не могу пригласить друзей — вдруг они что-то испортят! Не могу включить музыку — ты любишь тишину! Не могу даже переставить стул!
— Ты преувеличиваешь...
— Нет! — перебил он. — Я чувствую себя гостем в чужом доме! И знаешь что? Надоело!
Андрей прошел в спальню. Достал сумку.
— Что ты делаешь? — спросила я.
— Собираюсь. Поживу у родителей пару дней. Нам нужно подумать.
— О чем думать?
Он остановился. Посмотрел на меня.
— О том, хотим ли мы быть вместе. По-настоящему. Или тебе просто нужен муж на бумаге, который не мешает твоей жизни.
— Андрей...
— Нет, слушай, — он подошел ближе. — Я люблю тебя. Правда люблю. Но я не могу жить в твоей клетке. Пусть золотой, но клетке.
— Какой клетке? — я почувствовала, как подступают слезы.
— Ты все контролируешь, Лен. Каждую мелочь. Я не могу дышать.
— Я просто хочу сохранить то, что создала...
— А я хочу создать что-то свое! — перебил он. — Наше! Но ты не даешь!
Я села на кровать. Закрыла лицо руками.
— Я не знала, что ты так чувствуешь...
— Потому что ты не слышишь меня. Ты слышишь только себя.
Он ушел через десять минут.
Я осталась одна в квартире, которая вдруг показалась огромной и пустой.
Села на диван. Тот самый, который Андрей переставил.
Посмотрела на новый стол. Он правда был красивее старого.
Встала. Прошлась по комнатам.
Холодильник, который Андрей выбирал два месяца. Я злилась тогда — зачем менять, если старый работает?
Но новый действительно удобнее. Тише. Вместительнее.
Полки на кухне, которые он повесил без спроса. Я кричала на него неделю.
Но с ними правда удобнее. Все под рукой.
Лампа в прихожей, которую он купил вместо моей. Я была в ярости.
Но она дает больше света. С ней не страшно возвращаться домой поздно вечером.
Я вдруг поняла: он правда хотел сделать лучше. Для нас.
А я видела только то, что он меняет МОЕ. Вторгается в МОЕ пространство.
Я не дала ему места в своей жизни. Только в квартире.
Три дня я жила одна.
Ходила на работу. Возвращалась в пустую квартиру. Сидела на диване и думала.
На четвертый день позвонила Андрею.
— Привет.
— Привет, — его голос был осторожным.
— Можем встретиться?
— Конечно.
Мы встретились в кафе. Том самом, где было наше первое свидание.
— Я хочу извиниться, — начала я.
Он поднял брови.
— За что?
— За то, что не слышала тебя. За то, что держала на расстоянии. За то, что не дала тебе стать частью моей жизни.
Андрей молчал.
— Ты прав. Я зациклилась на своем пространстве. На своих правилах. Я боялась...
— Чего?
— Потерять контроль, — призналась я. — Эта квартира — мое достижение. Я так долго шла к ней. И когда ты начал менять что-то, мне казалось, что ты отбираешь у меня то, что я создала.
— Я не хотел отбирать, — сказал он тихо. — Я хотел добавить. Сделать это нашим, а не только твоим.
Я кивнула.
— Понимаю. Теперь понимаю.
— Но, — продолжила я, — мне нужны границы. Я не могу жить в хаосе, когда каждый день что-то меняется.
— Я понял, — кивнул он. — Я перегнул. Просто так хотел почувствовать, что это мой дом тоже...
— Давай договоримся, — предложила я. — Любые изменения — только после обсуждения. Вместе решаем, что менять, что оставить.
— Хорошо.
— И если я говорю «нет» чему-то — это не значит, что я против тебя. Просто мне нужно время привыкнуть.
Андрей взял мою руку.
— А если я говорю, что мне некомфортно — ты выслушаешь?
— Выслушаю, — пообещала я. — И постараюсь понять.
Мы сидели молча. Держались за руки.
— Лен, я не хочу быть хозяином твоей квартиры, — сказал он. — Я хочу быть твоим партнером. В жизни.
— И я хочу, — ответила я. — Но мне нужно учиться делиться. Это сложно для меня.
— Знаю. Но мы справимся?
Я улыбнулась.
— Справимся.
Он вернулся через неделю.
Мы вместе переставили диван обратно. Договорились оставить новый стол — он правда удобнее.
Андрей извинился за выброшенный столик. Я простила — хотя внутри все еще болело.
Он предложил сделать одну комнату полностью по моему вкусу, а вторую — по его.
Я согласилась. Это было справедливо.
Мы составили список того, что хотим изменить в квартире. Обсудили каждый пункт.
Где-то уступила я. Где-то — он. Где-то нашли компромисс.
И впервые я почувствовала: мы строим что-то вместе.
Не он вторгается в мою жизнь. И не я держу его на расстоянии.
Мы создаем общее пространство. Где есть место мне, ему и нам.
Сегодня утром он принес кофе в постель.
— Знаешь, о чем я подумал? — спросил он.
— О чем?
— Может, начнем копить на нашу квартиру? Вместе. Которую мы купим, обустроим, полюбим — вместе.
Я посмотрела на него. На его надежду в глазах.
— А эту квартиру?
— Эту оставим тебе. Твоей. Или сдадим. Или продадим — как решишь. Но у нас будет наша. Где каждый стол, каждый диван будет выбран вместе.
Я улыбнулась.
— Хорошая идея.
Он поцеловал меня.
— Люблю тебя, моя упрямая собственница.
— И я тебя люблю, мой импульсивный дизайнер.
Мы засмеялись. Вместе.
И я поняла: семья — это не когда все общее. Это когда уважаешь личное и создаешь общее. Вместе.
Так же рекомендую к прочтению 💕:
семья, муж, квартира, личные границы, отношения, собственность, компромисс, психология семьи, совместная жизнь, женская проза