В этой истории описываются реальные события, произошедшие недавно в нашем городе. Все имена изменены, любые совпадения случайны.
Я стояла у гроба свекрови и не могла поверить, что её больше нет. Антонина Петровна была сильной женщиной, всегда казалось, что она проживёт ещё лет двадцать минимум. А тут инсульт, три дня в реанимации, и всё. В шестьдесят восемь лет ушла, не попрощавшись.
Муж стоял рядом со мной, держал меня за руку. Лицо у него было каменное, глаза сухие. Сергей не из тех, кто плачет при людях. Всё внутри держит, потом дома может сорваться, накричать или запереться в комнате на несколько часов. Я его знаю, двадцать два года вместе.
Народу пришло много. Антонина Петровна всю жизнь проработала учительницей, многих в городе учила. Бывшие ученики, коллеги, соседи, родственники. Все приносили цветы, говорили слова соболезнования, вытирали слёзы.
Я принимала соболезнования, кивала, благодарила. Держалась из последних сил. Свекровь я любила, она была мне почти как родная мать. Моя собственная мама умерла, когда мне было двадцать, и Антонина Петровна как-то незаметно заняла её место в моей жизни. Поддерживала, советовала, помогала с детьми.
— Ирочка, держись, родная, — шептала мне сестра Сергея, Людмила. — Маме бы не хотелось видеть нас в таком состоянии.
Людмила приехала из Москвы вчера вечером, едва успела к похоронам. Работа у неё такая, загруженная, вырваться трудно. Но ради матери бросила всё и прилетела.
Мы обнялись, постояли молча. Потом к нам подошла какая-то женщина, лет пятидесяти, в чёрном костюме. Я её не знала.
— Примите мои соболезнования, — сказала она тихо. — Антонина Петровна была замечательным человеком.
— Спасибо, — ответила я. — Вы были её коллегой?
Женщина на секунду замялась.
— Нет, мы были... знакомы. Давно.
Она прошла к гробу, постояла немного, перекрестилась и ушла в зал. Я проводила её взглядом, пытаясь вспомнить, видела ли я её раньше. Нет, точно не видела.
Отпевание прошло долго. Батюшка говорил проповедь, хор пел, люди молились. Я стояла и смотрела на гроб, обитый розовой тканью, на руки свекрови, сложенные на груди. Как быстро всё проходит. Только вчера, кажется, она сидела у нас на кухне, пила чай с вареньем, рассказывала истории из своей молодости.
После отпевания поехали на кладбище. Длинная процессия машин, чёрные одежды, скорбные лица. Я сидела рядом с Сергеем в машине, он смотрел в окно и молчал. Я взяла его за руку, сжала. Он не отстранился, но и не ответил на моё прикосновение.
На кладбище было холодно, ветер задувал. Могила уже готова, копали вчера. Гроб опустили, священник прочитал последнюю молитву. Люди начали бросать землю. Я тоже взяла горсть, бросила. Глухо стукнуло о крышку гроба.
— Прости нас, мама, — прошептал Сергей. — Прости, что не уберегли.
Он наконец заплакал. Тихо, сдерживаясь, но слёзы текли по щекам. Я обняла его, прижала к себе. Людмила стояла рядом, тоже плакала.
Могилу засыпали. Поставили временный крест, обложили венками. Люди стояли ещё минут десять, кто-то молился, кто-то просто провожал взглядом. Потом начали расходиться.
Поминки устроили в кафе неподалёку от дома. Заказали заранее, столы накрыли на семьдесят человек. Пришло чуть больше, но всех разместили.
Я сидела во главе стола, принимала соболезнования. Люди подходили, говорили тёплые слова об Антонине Петровне, делились воспоминаниями. Кто-то рассказывал, как она помогла им когда-то, кто-то вспоминал смешные случаи из школьной жизни.
— Она была строгая, но справедливая, — говорил один пожилой мужчина, бывший ученик. — Никогда не ставила двойки просто так, всегда давала шанс исправиться.
— А помните, как она весь класс на субботник вывела? — смеялась сквозь слёзы женщина лет шестидесяти. — Мы тогда думали, что умрём от усталости, а потом ещё и пирогами нас накормила. Своими, домашними.
Я слушала эти истории и чувствовала гордость. Да, моя свекровь была замечательным человеком. Многим помогла, многих вырастила.
Сергей сидел рядом, пил водку рюмку за рюмкой. Я положила руку на его плечо.
— Серёжа, не надо так много. Ты же знаешь, тебе нельзя.
— Отстань, — буркнул он. — Сегодня можно.
Я вздохнула, но спорить не стала. Пусть пьёт, если так легче. Главное, чтобы не перебрал совсем.
К середине поминок я встала, чтобы пройти в туалет. Шла по коридору и услышала голоса из соседней комнаты. Дверь была приоткрыта, и я невольно замедлила шаг.
— Я не знаю, правильно ли я сделала, что пришла, — говорил женский голос. Тот самый, незнакомая женщина из церкви.
— Конечно, правильно, — отвечал мужской голос. — Ты же любила её.
Я остановилась, прислушалась. Мужской голос показался знакомым.
— Да, любила. Но это было так давно. Я думала, она меня давно забыла.
— Мама никогда не забывала важных людей. Ты была важна для неё.
Мой муж. Это был Сергей. Я замерла у двери, не понимая, о чём речь.
— Сергей, мне так жаль, что так вышло. Если бы я знала тогда... Если бы могла вернуть время назад...
— Поздно об этом думать. Что было, то было.
— Я хочу, чтобы ты знал. Я не хотела причинить боль твоей матери. Я действительно любила твоего отца. Но понимала, что мы не можем быть вместе. У него была семья, дети.
Земля ушла из-под ног. Я слушала и не могла поверить своим ушам. Эта женщина была любовницей свёкра? О боже...
— Мой отец умер десять лет назад, — сказал Сергей глухо. — Зачем ты пришла? Чего ты хочешь?
— Ничего. Просто попрощаться. Я узнала о смерти Антонины из газеты, увидела некролог. Подумала, что должна прийти, отдать последний долг.
— Ты думала правильно ли это? Приходить на похороны женщины, у мужа которой ты была любовницей?
— Я же сказала, это было давно. Больше тридцати лет прошло. Мы с твоим отцом расстались, когда тебе было пятнадцать. Он выбрал семью, я уехала в другой город. Мы больше никогда не виделись.
— Но мама знала?
Пауза.
— Да. Она знала. Твой отец сам ей рассказал. Они чуть не развелись тогда, но как-то сумели сохранить семью. Антонина была сильной женщиной. Она простила его.
Я стояла за дверью и чувствовала, как дрожат колени. Значит, в семье свекрови была такая история. И никто никогда мне не рассказывал. Двадцать два года я живу в этой семье и не знала.
— Зачем ты мне это говоришь? — спросил Сергей. — Зачем ворошишь прошлое?
— Потому что хочу, чтобы ты понял. Любовь, измена, прощение, всё это часть жизни. Твои родители прошли через это и остались вместе. Они прожили ещё тридцать лет душа в душу. Значит, можно простить. Значит, можно начать заново.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. О чём она говорит? При чём здесь мы с Сергеем?
— Откуда ты знаешь про нас? — спросил Сергей тихо.
— Антонина мне рассказала. Мы переписывались последние годы. Нашли друг друга через интернет, стали общаться. Она писала мне о своей жизни, о детях, о внуках. И о том, что ты изменяешь жене.
Мир вокруг поплыл. Я схватилась за стену, чтобы не упасть.
— Она просила меня поговорить с тобой, если что-то случится с ней. Сказала, что ты делаешь ошибку. Что Ирина хорошая жена, любящая мать, верная женщина. Что нельзя разрушать семью из-за минутной слабости.
— Это не минутная слабость, — возразил Сергей. — Я люблю Олю. Мы вместе уже полгода. Я собирался сказать Ире после похорон.
Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Полгода. Он изменяет мне полгода, а я ничего не знала. Как же я не заметила?
— Сергей, ты совершаешь огромную ошибку. Поверь мне, я прошла через это с другой стороны. Я была той женщиной, ради которой мужчина готов был бросить семью. Знаешь, чем это закончилось? Он меня возненавидел. Потому что из-за меня чуть не потерял детей, жену, дом. Я стала символом его слабости, его предательства. Он не мог на меня смотреть без отвращения. Вот почему мы расстались.
— У нас всё по-другому...
— Ничего у вас не по-другому! Та же история, что и у миллионов людей. Ты устал от брака, захотелось новизны, появилась молодая женщина, которая смотрит на тебя как на героя. А дома жена, которая знает все твои недостатки, которая видела тебя больным, слабым, неудачником. Конечно, приятнее быть с той, которая видит только лучшее.
— Ты не понимаешь...
— Понимаю. Лучше, чем тебе кажется. Но через год, два, три эта Оля тоже узнает тебя настоящего. И блеск в глазах пропадёт. И ты снова будешь обычным мужчиной с обычными проблемами. Только вот семьи уже не будет. Дети отвернутся, жена не простит. А что останется? Эта Оля, которая со временем тоже начнёт тебя раздражать?
— Хватит! — Сергей повысил голос. — Ты не имеешь права меня учить! Ты разрушила чужую семью!
— Я не разрушала. Твой отец сам сделал выбор. Но я была рядом и видела, как он мучился. Как каждый день думал о том, правильно ли поступил. И я благодарна, что он выбрал семью. Потому что иначе он был бы несчастен. Как несчастна была бы я, зная, что из-за меня распалась семья, страдают дети.
Молчание. Я стояла за дверью, вся в слезах. Не знала, что делать. Ворваться туда? Устроить скандал? На похоронах свекрови?
— Подумай о своей жене, — продолжала женщина мягче. — О детях. Они заслужили лучшее. И твоя мама знала это. Она просила меня остановить тебя, если придётся. Вот я и пришла. Не ради себя, ради памяти Антонины.
Послышался звук отодвигаемого стула.
— Мне пора к гостям, — сказал Сергей. — Спасибо, что пришли. Но моя жизнь, это моё решение.
Я быстро отошла от двери, нырнула в туалет. Умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Лицо опухшее, глаза красные. Но сейчас это списывают на похороны, на горе. Никто не догадается, что я плачу не только из-за смерти свекрови.
Полгода он мне изменяет. Полгода ведёт двойную жизнь. И я ничего не подозревала. Как же я слепа была!
Я вернулась в зал. Сергей уже сидел на своём месте, разговаривал с дядей Мишей, братом покойной. Делал вид, что всё нормально.
Та женщина сидела в дальнем углу, одна. Пила чай, смотрела в окно. Я подошла к ней.
— Можно присесть?
Она вздрогнула, посмотрела на меня.
— Конечно.
Я села напротив. Мы молчали минуту.
— Вы слышали наш разговор, — сказала она. Это было не вопросом, а утверждением.
— Да.
— Простите. Не хотела, чтобы вы узнали так, на похоронах. Но Антонина просила меня поговорить с Сергеем. Я обещала.
— Спасибо, — сказала я тихо. — За то, что пытались его остановить.
— Я не знаю, получилось ли. Мужчины упрямы. Иногда им нужно самим набить шишки, чтобы понять.
Я кивнула. Мы ещё немного посидели молча, потом она встала.
— Мне пора. Ещё раз примите соболезнования. Антонина была мудрой женщиной. Жаль, что её больше нет.
Она ушла. Я осталась сидеть в углу, обхватив чашку с остывшим чаем.
Поминки закончились поздно вечером. Разъехались все, остались только мы, самые близкие. Сергей был пьян, еле стоял на ногах. Брат Людмилы, Виктор, помог мне довести его до машины.
Дома я уложила Сергея на диван. Он сразу заснул. Я села рядом, смотрела на него. Муж. Отец моих детей. Человек, с которым прожила больше двадцати лет. И вот теперь узнаю, что он полгода изменяет мне.
Что делать? Простить, как простила когда-то свекровь? Или уйти? Как жить с этим знанием?
Я не знала ответов. Знала только одно: хоронила я сегодня не только свекровь. Хоронила и свою старую жизнь, свои иллюзии о счастливом браке.
Завтра надо будет поговорить с Сергеем. Спокойно, без истерик. Выяснить, что он собирается делать. И принять решение. Какое бы оно ни было.
Но это завтра. А сегодня я просто сидела в темноте и плакала. По свекрови, которой больше нет. По мужу, которого, кажется, я потеряла. По семье, которая трещит по швам. По себе, которая узнала страшную правду на похоронах самого дорогого мне человека.