В этой истории описываются реальные события, произошедшие недавно в нашем городе. Все имена изменены, любые совпадения случайны.
Я сидела в маленьком кафе на Монмартре, пила горячий шоколад и смотрела на свой новый паспорт. Бордовая обложка с золотым тиснением, фотография, на которой я выгляжу моложе и счастливее. Имя прежнее, но страна другая. Теперь я не просто Анна из России, я Анна, гражданка Франции.
Официантка принесла круассан, улыбнулась мне, сказала что-то по-французски. Я уже научилась понимать большую часть того, что говорят вокруг, хотя говорить сама пока стеснялась. Акцент выдавал меня с головой, и местные сразу переходили на ломаный русский или английский, пытаясь помочь.
Телефон завибрировал на столе. Сообщение от незнакомого номера, но я сразу поняла, кто это. Только он мог найти меня даже здесь, за тысячи километров от прежней жизни.
"Аня, пожалуйста, ответь. Нам надо поговорить. Дай мне второй шанс. Я изменился."
Я положила телефон экраном вниз и отпила ещё глоток шоколада. Изменился. Как же часто я слышала эти слова. Сколько раз он клялся, что всё будет по-другому, что он понял свои ошибки, что больше никогда не поднимет на меня руку.
Первый раз это случилось через полгода после свадьбы. Мы поссорились из-за какой-то ерунды, он пришёл поздно с работы, я высказала недовольство. Он вдруг разозлился так, что я испугалась. Схватил меня за плечи, встряхнул сильно, потом толкнул так, что я упала на диван.
Потом плакал, просил прощения, клялся, что это никогда больше не повторится. Говорил, что на работе сильный стресс, что начальство давит, что он сорвался случайно. Я поверила. Хотела верить. Думала, что это действительно был единственный срыв, что такое бывает у всех.
Но срывы повторялись. Сначала раз в несколько месяцев, потом чаще. Он бил меня не каждый день, нет. Иногда проходили недели, когда всё было нормально. Мы ходили в кино, гуляли по парку, он дарил цветы. А потом снова случалось что-то, что выводило его из себя. Недосоленный суп. Моя встреча с подругой без его разрешения. Телефонный звонок от мамы в неподходящее время.
— Ты специально меня бесишь? — кричал он, сжимая кулаки. — Я же тебе сто раз говорил, не звони матери каждый день!
— Игорь, она болеет, я должна узнавать, как она себя чувствует...
— Должна! Всем ты должна, кроме мужа! Я тебя кормлю, одеваю, а ты мне даже элементарного уважения не оказываешь!
Он хватал тарелки, бросал об пол. Подходил вплотную, нависал надо мной так, что становилось страшно. Иногда бил. По лицу старался не бить, чтобы следов не было видно. По телу, по рукам, один раз сильно толкнул, и я ударилась спиной о дверной косяк так, что неделю не могла нормально дышать.
После каждого такого эпизода он приходил в себя через час или два. Садился рядом, обнимал, гладил по голове.
— Прости меня, солнышко. Я не хотел. Просто ты меня довела. Ну зачем ты споришь со мной? Ты же знаешь, я нервный. Надо быть аккуратнее.
И я верила, что это моя вина. Что если бы я действительно была аккуратнее, не спорила, делала всё так, как он хочет, то никаких скандалов не было бы. Я старалась изо всех сил. Готовила его любимые блюда, гладила рубашки, убирала квартиру до блеска. Переставала встречаться с подругами, почти не звонила маме. Жила так, как будто ходила по минному полю, боясь наступить не туда.
Но это не помогало. Он всё равно находил причины для гнева. Если не я, то работа, или соседи, или погода. Ему нужно было на ком-то срывать злость, и я была рядом.
Подруги начали замечать. Лена как-то встретила меня возле дома, увидела синяк на запястье, который я не успела прикрыть рукавом.
— Аня, это что?
— Упала, дверью прищемила, — соврала я быстро.
— Анечка, не ври мне. Я же вижу, что это от пальцев. Он тебя бьёт?
Я молчала, отводила взгляд.
— Господи, Аня! Почему ты терпишь? Уходи от него! Приезжай ко мне, поживёшь, пока не найдёшь квартиру.
— Не могу. Я его люблю. Он не всегда такой. Иногда он очень хороший, ласковый. Просто в нём что-то ломается иногда.
— Ты понимаешь, что это только хуже будет? Такие не меняются. Он тебя однажды убьёт.
Лена не понимала. Никто не понимал. Как можно любить человека, который причиняет боль? Но я любила. Или думала, что люблю. Мне казалось, что если я уйду, то предам его, предам нашу любовь, всё то хорошее, что между нами было.
Переломный момент случился в один обычный зимний вечер. Я готовила ужин, он смотрел телевизор. Я попросила его вынести мусор. Он не ответил, видимо, увлёкся программой. Я попросила ещё раз. Он вскочил с дивана, подошёл ко мне, схватил за волосы и ударил головой о холодильник.
Я очнулась на полу. Голова раскалывалась, перед глазами плыло. Игорь стоял надо мной, бледный, с перекошенным лицом.
— Вставай, давай. Вставай же! Аня, ты чего? Аня!
Он тряс меня за плечи, и от этого становилось ещё хуже. Меня вырвало прямо на пол. Он испугался, вызвал скорую. Врачи приехали быстро, осмотрели, спросили, что случилось.
— Упала, поскользнулась, — сказала я.
Молодой врач посмотрел на меня внимательно, потом на Игоря. Потом снова на меня.
— Сотрясение мозга. Нужна госпитализация.
— Да не надо, я дома полежу, — начала я, но врач перебил.
— Это не обсуждается. Берите вещи, едем в больницу.
В больнице меня положили в палату, закапали какие-то лекарства. Игорь сидел рядом, держал меня за руку, шептал, что всё будет хорошо. Врачи попросили его выйти, сказали, что больной нужен покой.
Когда он ушёл, ко мне подошла медсестра. Женщина лет пятидесяти с усталым лицом и добрыми глазами.
— Девочка, скажи честно. Это он тебя ударил?
Я молчала.
— Я по твоим глазам вижу. И это не первый раз, верно?
Я кивнула и расплакалась. Медсестра присела на край кровати, обняла меня.
— Милая моя, уходи от него. Пока не поздно. Видела я таких, как ты. Некоторые вовремя ушли и живут теперь нормально. А некоторые остались, и я их потом на столе в морге видела.
Её слова отрезвили меня. Я впервые за долгое время посмотрела на ситуацию со стороны. Что я делаю? Зачем живу с человеком, который может убить меня? Из-за любви? Но это не любовь. Это зависимость, болезнь, страх.
Я провела в больнице три дня. Игорь приходил каждый день, приносил фрукты, шоколад. Клялся, что больше никогда не тронет меня даже пальцем. Что пойдёт к психологу, что будет лечиться. Я слушала и кивала, но внутри уже знала, что ухожу.
Когда меня выписали, я вернулась домой. Действовала спокойно и расчётливо. Игорь ушёл на работу, я начала собирать вещи. Только самое необходимое: документы, деньги, немного одежды. Всё остальное оставила. Квартира, мебель, посуда, всё это не имело значения. Главное было уйти живой.
Перед уходом написала записку. Короткую, без объяснений.
"Не ищи меня. Я ухожу. Прощай."
Положила записку на стол и вышла из квартиры. Закрыла дверь на ключ, оставила ключи у соседки, попросила передать Игорю вечером.
Поехала к Лене. Та открыла дверь, увидела меня с сумкой и сразу всё поняла.
— Наконец-то! Заходи быстрее.
Игорь звонил в тот же вечер. Раз двадцать. Потом стал писать сообщения. Умоляющие, злые, снова умоляющие. Я не отвечала. Заблокировала его номер.
Через знакомых узнала, что он приезжал к Лене, пытался выяснить, где я. Она не сказала. Приходил к моей маме. Та тоже молчала, я предупредила её заранее.
Он искал меня месяц. Потом, видимо, устал и отстал.
А я начала строить новую жизнь. Устроилась на работу, сняла маленькую комнату. Подала на развод. Он не пришёл на заседание, развели нас заочно.
Я записалась на курсы французского языка. Всегда мечтала выучить этот язык, но Игорь говорил, что это бессмысленная трата времени и денег. Теперь никто не запрещал мне учиться.
Преподавателем на курсах была Марина, женщина лет сорока, которая много лет прожила во Франции и недавно вернулась в Россию. Она рассказывала о Париже так, что хотелось немедленно туда уехать. Об узких улочках Латинского квартала, о букинистах на набережных Сены, о запахе свежей выпечки по утрам.
— А вы почему вернулись? — спросила я как-то после занятия.
— Родители заболели, надо было помогать. А так я бы осталась. Там совсем другая жизнь. Свободная.
— А как вы туда попали?
— Сначала на стажировку, потом нашла работу, получила вид на жительство. Через пять лет оформила гражданство.
Эта мысль засела в моей голове. А что, если попробовать? Что мне держаться за эту страну, за этот город, где всё напоминает о прежней жизни?
Я стала изучать информацию. Оказалось, что попасть во Францию на работу или учёбу вполне реально. Нужны деньги, конечно, и документы. Но это решаемо.
Я устроилась на вторую работу, начала копить. Жила очень скромно, отказывала себе во всём. Через полгода накопила достаточно, чтобы подать документы на учебную визу. Поступила на курсы при университете, получила приглашение.
Мама плакала, когда я сообщила, что уезжаю.
— Анечка, так далеко... Как же ты там одна будешь?
— Мам, мне надо. Я не могу здесь оставаться. Всё напоминает о нём. Мне нужно начать жизнь с чистого листа.
Она обняла меня крепко, вытерла слёзы.
— Ты правильно делаешь, доченька. Живи. Будь счастливой.
Перелёт прошёл как в тумане. Я смотрела в иллюминатор на облака и не верила, что это происходит на самом деле. Что я действительно улетаю так далеко, меняю всю жизнь.
В Париже было холодно, шёл дождь. Я доехала до общежития, которое нашла заранее через интернет. Комната маленькая, мебели почти нет, но мне это не важно. Главное, я здесь. Я начала новую жизнь.
Учёба оказалась сложной, но интересной. Язык давался с трудом, особенно понимание на слух. Французы говорят быстро, проглатывают окончания. Но я старалась. Смотрела фильмы с субтитрами, слушала радио, разговаривала с одногруппниками.
Через год я нашла работу официанткой в маленьком ресторане. Хозяин, пожилой месье Бернар, отнёсся ко мне с пониманием. Говорил, что все иммигранты проходят через трудности, и он помнит, как сам приехал из Марокко совсем молодым.
Постепенно жизнь налаживалась. Я сменила общежитие на съёмную квартиру, правда, крошечную, но свою. Завела подруг среди сокурсников и коллег. Изучала город, влюбилась в него окончательно.
Оформить гражданство оказалось непросто. Нужны были документы, подтверждающие пять лет легального проживания, знание языка, отсутствие проблем с законом. Я собирала все бумаги больше полугода. Проходила собеседования, сдавала тесты.
И вот сегодня я получила паспорт. Новенький, пахнущий типографской краской. Я теперь гражданка Франции. У меня новая родина.
Телефон снова завибрировал. Игорь написал ещё одно сообщение.
"Я знаю, ты читаешь. Анечка, ну пожалуйста. Я правда изменился. Хожу к психологу, бросил пить. Хочу, чтобы ты вернулась. Дам тебе второй шанс."
Дам мне второй шанс. Как будто это я виновата во всём. Как будто это мне нужно исправляться.
Я открыла сообщение, написала ответ. Первый за все эти годы.
"Игорь, я тебе ничего не должна. У меня новая жизнь. Не пиши больше."
Заблокировала номер, удалила переписку. Закончила шоколад, допила какао. Положила паспорт в сумку, расплатилась с официанткой.
На улице по-прежнему шёл мелкий дождик. Я раскрыла зонт и пошла по булыжной мостовой. Мимо маленьких кафе, мимо булочных, мимо цветочных магазинов. Навстречу шли люди, говорили по-французски, смеялись.
Я шла и улыбалась. Потому что была свободна. Потому что больше не боялась. Потому что выбрала себя.
Игорь просил второй шанс. А я уже жила в Париже с новым паспортом. И это был не конец истории, а только начало.
Подпишись чтобы не пропустить: