Тридцать восемь тысяч в месяц. Ещё семь лет. Ирина знала эти цифры наизусть — они снились ей, когда ипотека только начиналась. Но она не знала, что свекровь уже распределила их квартиру между чужими детьми.
***
Ирина домывала посуду после ужина, когда муж зашёл на кухню с телефоном в руке.
— Мать звонила, — сказал Денис. — В субботу юбилей, шестьдесят лет.
— Я помню. Мы же подарок купили.
— Она говорит, человек двадцать соберётся. Из Твери приедут, тётя Зина из Калуги.
Денис потоптался на пороге и ушёл в комнату. Ирина вытерла руки полотенцем и задумалась. Двадцать человек родственников мужа в одном помещении — это само по себе испытание. А если учесть, что Галина Петровна любила на семейных застольях выступать с речами, впереди маячил долгий вечер.
***
С Галиной Петровной у Ирины сложились отношения странные. Не плохие, не хорошие — именно странные. Свекровь никогда не говорила гадостей в лицо, но создавала ощущение, что Ирина — это такой временный элемент в жизни её сына. Будто она здесь на испытательном сроке, который длится уже восьмой год.
— Денис у меня мальчик хозяйственный, — говорила она знакомым. — Это от меня.
— А квартиру они купили хорошую, — продолжала Галина Петровна. — Двушка, район нормальный.
Вот тут начиналось интересное. Свекровь произносила слово «купили» так, будто сама стояла в очереди за ипотечным кредитом.
***
Квартиру Ирина с Денисом купили три года назад. Первоначальный взнос копили пять лет, отказывая себе в отпусках и откладывая каждую премию. Когда набрали нужную сумму, Ирина чуть не расплакалась прямо в банке — от облегчения, от страха перед пятнадцатилетним кредитом, от понимания, что теперь у них будет своё.
Галина Петровна тогда позвонила:
— Молодцы, ребята. Своё жильё — это основа.
И ни рубля не предложила. Ирина и не ждала — свекровь жила на пенсию и небольшую подработку, вязала на заказ шапки и шарфы. Откуда деньги на чужую ипотеку?
Но потом начались странности.
Через полгода после покупки свекровь приехала в гости, осмотрела квартиру, потрогала стены, заглянула в каждый угол.
— Неплохо. Для начала сойдёт.
— В смысле — для начала? — не поняла Ирина.
— Потом расширитесь. Дети пойдут, понадобится побольше.
— Нам ещё ипотеку двенадцать лет платить.
Галина Петровна махнула рукой:
— Да что там платить. Разберётесь.
Ирина хотела объяснить, что «разберётесь» — это тридцать восемь тысяч ежемесячно, половина её зарплаты, но промолчала. Какой смысл?
Потом Денис рассказал, что мать хвасталась двоюродной сестре:
— А мои-то квартиру взяли. Двушка, метраж приличный.
Сестра потом написала Денису: «Тётя Галя так радовалась, будто сама купила».
Ирина решила не обращать внимания. Главное — квартира оформлена на них с мужем, платежи идут по графику. Документы в порядке. Но она ошибалась, думая, что этого достаточно.
***
В субботу они приехали к свекрови к пяти. Галина Петровна жила в старой хрущёвке, полученной от завода тридцать лет назад. Однокомнатная, но для одного человека — достаточно.
В тесной комнате уже собралось человек пятнадцать. Родственники сидели на диване, на стульях, принесённых с кухни, на табуретках от соседей.
— О, Дениска приехал! — заголосила тётя Зина. — Какой взрослый стал!
Денису было тридцать четыре года, и «взрослым» он стал лет пятнадцать назад, но тётя Зина этого не замечала.
Ирина тихо села в углу и приготовилась к долгому вечеру.
***
Первый час прошёл спокойно. Гости ели салаты, вспоминали общих знакомых, обсуждали цены в магазинах.
Потом начались тосты. Поднимались родственники, говорили длинные речи, желали здоровья и долгих лет. Галина Петровна благодарно кивала, вытирала глаза салфеткой.
Ирина думала, что ещё часа два — и можно будет вежливо откланяться.
И тут встала сама именинница.
— Дорогие мои, — начала Галина Петровна торжественно. — Спасибо, что пришли. Шестьдесят лет — серьёзная дата. Оглядываюсь назад и думаю: чего я достигла в жизни?
Гости притихли.
— Достигла многого, — продолжала свекровь. — Сына вырастила одна, без мужа. Квартира есть, дача. Главное — семья дружная.
Она обвела взглядом комнату и остановилась на Денисе.
— Вот Дениска мой. Молодец. Работает, квартиру купил, жену хорошую нашёл.
Ирина машинально выпрямилась, готовясь услышать что-нибудь приятное в свой адрес.
— И вот думаю, — голос Галины Петровны стал мечтательным, — они же скоро переедут в квартиру побольше. Дети пойдут, места мало станет. А эту двушку можно потом внукам переписать. На будущее.
Ирина замерла с вилкой в руке.
— У нас пока один внук, — продолжала свекровь, — Ванечка, сын моего племянника Серёжи. Ему семь лет, славный мальчик. И ещё будут, даст бог. Вот и думаю: старшему внуку — дачу оставлю, а квартиру Денисову — тому, кто следующий появится.
Тётя Зина закивала:
— Правильно, Галя. О внуках думать надо заранее.
— Конечно! Мы же одна семья. Что наше — то общее.
Ирина медленно повернула голову к Денису. Тот сидел с каменным лицом и смотрел в тарелку.
***
Гости восприняли слова именинницы как должное. Никто не удивился. Никто не переспросил. Заговорили о том, как важно заранее распределить имущество, чтобы потом дети не ссорились.
— У нас соседи не поделили квартиру после матери — до сих пор судятся, — рассказывала дальняя родственница. — Брат с сестрой, а как чужие стали.
— Галя правильно делает, — подхватила тётя Зина. — Всё заранее по полочкам раскладывает. Молодец.
Ирина чувствовала, как внутри поднимается что-то тяжёлое. Даже не злость — оторопь. Галина Петровна при всей родне распределила квартиру, за которую Ирина каждый месяц отдаёт половину зарплаты. И никто — ни один человек в этой комнате — не счёл это хотя бы странным.
— Денис, — тихо позвала она. — Ты слышал?
— Слышал, — так же тихо ответил он, не поднимая глаз. — Потом поговорим.
— Когда — потом?
— Дома.
***
Через полтора часа гости начали расходиться. Ирина выждала момент и первой вышла в прихожую.
— Мам, мы поедем, — сказал Денис, натягивая куртку. — Завтра рано вставать.
Свекровь вышла следом и вдруг схватила Ирину за руку:
— Ирочка, не обижайся.
— На что?
— Ну, я про квартиру сказала. Это я так, к слову пришлось. Понятно, что рано ещё об этом думать.
— Тридцать восемь тысяч в месяц, — сказала Ирина ровным голосом. — Ещё семь лет.
— Ну вот видишь! Выплатите — никуда не денетесь. А там уже и о будущем можно подумать. О детях, о внуках...
Ирина посмотрела на свекровь долгим взглядом. Та улыбалась — искренне, по-доброму. Она правда не понимала.
Ирина ничего не ответила.
***
В машине они молчали первые десять минут. Ирина смотрела на проплывающие за окном фонари и пыталась подобрать слова. Обычные не подходили.
— Ты хотела что-то сказать? — наконец спросил Денис, не отрывая взгляда от дороги.
— Хотела. Твоя мать считает, что наша квартира принадлежит вашей семье?
— Она не так сказала.
— А как? Она объявила родственникам, что собирается переписать нашу квартиру какому-то гипотетическому внуку. Нашу, Денис. За которую мы платим. Не она — мы.
— Она имела в виду потом. В далёком будущем.
— В каком будущем? Мы ещё ипотеку не закрыли, а она уже наследников назначает. Чужих, между прочим, наследников. Ванечка — это сын твоего троюродного брата. Мы его видели один раз в жизни.
Денис поморщился:
— Мать любит порассуждать вслух. Она всегда такая была.
— «Мать всегда такая была». И что мне с этим делать? Терпеть?
— Не обращать внимания.
Ирина хотела ответить, но поняла, что разговор пойдёт по кругу. Она вышла из машины у подъезда, не дожидаясь, пока Денис припаркуется.
***
Через неделю позвонила Наташа, та самая двоюродная сестра Дениса.
— Ира, тётя Галя такое рассказала — я в шоке просто.
— Что именно?
— Про вашу квартиру. Говорит, вы решили отдать её внукам. Это правда?
Ирина прикрыла глаза.
— Наташа, это неправда. Мы ничего не решали. Галина Петровна сама это придумала и рассказала на юбилее.
— А, ну ладно тогда. Это ваши дела, я не лезу.
После разговора Ирина долго сидела на кухне. Наташа сказала «ваши дела» таким тоном, будто уже всё решено. Будто Ирина просто ещё не в курсе.
Терпение заканчивалось.
***
В следующую субботу Галина Петровна приехала без предупреждения.
— Я не вовремя? — она протиснулась в прихожую, не дожидаясь приглашения. — Мимо проходила, думаю: загляну к детям.
«Мимо» было странным объяснением — свекровь жила на другом конце города, сорок минут на автобусе.
— Проходите.
Денис был на работе. Ирина это понимала — и понимала, что свекровь тоже это знает.
Когда Ирина вернулась из спальни, где переодевалась, Галина Петровна уже осматривала квартиру.
— Обои в спальне потемнели. Надо бы переклеить.
— Возможно.
— И кухня маленькая у вас. Не развернуться.
— Нам хватает.
Свекровь села за стол и посмотрела на Ирину внимательно.
— Ирочка, ты на меня обиделась?
— С чего вы взяли?
— После юбилея холодно попрощалась. Дениска говорит, ты расстроилась.
— Денис преувеличивает.
— Да? Ну и славно. А то я думала — может, ты всерьёз восприняла?
— Что именно?
— Ну, про квартиру. Про внуков. Я же так, к слову сказала.
Ирина налила чай в две чашки и села напротив. Руки не дрожали, голос был ровным.
— Галина Петровна, я хочу кое-что прояснить. Эта квартира — наша с Денисом. Мы её купили в ипотеку. Мы за неё платим. Решать, что с ней делать, будем тоже мы. Только мы.
— Ну конечно, ваша. Я разве спорю?
— Вы не спорите. Вы рассказываете родственникам, что собираетесь её кому-то переписать. Вы обсуждаете её судьбу так, будто имеете на это право.
— Я так не говорила.
— Говорили. При мне. На юбилее. При двадцати свидетелях.
Свекровь нахмурилась:
— Ира, ты неправильно поняла. Я имела в виду — когда-нибудь, через много лет, когда вы купите что-то побольше, эту квартиру можно будет оставить детям. Вашим детям.
— Нашим детям?
— Ну да. Или внукам. Какая разница — это же семья.
— Большая разница. На юбилее вы говорили про Ванечку — сына вашего племянника Серёжи. Он нам никто.
— Как это никто? Серёжа — мой племянник, сын моей сестры. Ваня — мой внучатый племянник. Родная кровь.
— Ваша родная кровь. Не моя. И я не собираюсь отдавать ему квартиру, за которую мы платим ипотеку.
Галина Петровна поджала губы:
— Ира, ты какая-то жёсткая стала. Раньше такой не была.
— Я не жёсткая. Я говорю как есть.
***
Свекровь уехала через полчаса, почти не притронувшись к чаю.
Денис вернулся вечером, мрачный.
— Мать звонила?
— Звонила, — Ирина не отвела взгляд.
— Что сказала?
— Что я её обидела. Что назвала Ванечку посторонним.
— Он и есть посторонний. Для нас. Я его видела один раз, на каком-то семейном обеде три года назад.
— Для матери он родственник.
— Тогда пусть твоя мать и переписывает на него свою квартиру. Или дачу. А наша — наша.
Денис сел на диван и потёр лицо руками.
— Мать не со зла. Она так привыкла — что всё в семье общее. Раньше так жили.
— Раньше квартиры давали от завода бесплатно, а не покупали в ипотеку на пятнадцать лет.
Денис молчал.
— Я не прошу тебя ругаться с матерью, — сказала Ирина тише. — Но объясни ей, пожалуйста, что наша квартира — это только наше дело. Не её. Не родственников. Наше.
— Объясню.
***
Он не объяснил. Или объяснил не так.
Через неделю снова позвонила Наташа:
— Ира, у нас тут такое творится. Тётя Галя всем рассказала, что ты её из дома выгнала.
— Что?
— Говорит, приехала к вам в гости, а ты сказала, что она вам посторонняя и чтобы не приезжала больше.
Ирина медленно опустилась на стул.
— Наташа, это неправда. Я сказала, чтобы она не распоряжалась нашей квартирой. Это совершенно разные вещи.
— Ну, она как-то по-своему это поняла.
— Замечательно.
— Я не лезу, просто предупредить хотела. Родственники уже обсуждают.
После разговора Ирина долго сидела неподвижно. Свекровь превратила обычную просьбу — не распоряжаться чужим имуществом — в драму о злой невестке, которая выгоняет свекровь из дома. Классика жанра.
***
В воскресенье Ирина поехала к свекрови одна. Денис предлагал поехать вместе, но она отказалась. Этот разговор должен был состояться без посредников.
— Ирочка? А Денис где?
— Дома. Я приехала поговорить.
Они сели на тесной кухне хрущёвки. Галина Петровна выглядела настороженной.
— Галина Петровна, я знаю, что вы рассказываете родственникам.
— Что рассказываю?
— Что я вас выгнала.
— Я так не говорила.
— Наташа говорит иначе. И не только она.
— Наташа перепутала. Я сказала, что ты меня обидела. Это разные вещи.
— Чем обидела?
— Назвала чужой. Посторонней.
— Я не называла вас посторонней. Я сказала, что Ванечка нам никто — посторонний человек. Это факт, а не оскорбление.
— Для меня это одно и то же.
Ирина глубоко вздохнула.
— Галина Петровна, давайте я объясню ещё раз. Мы с Денисом купили квартиру сами. Копили на первый взнос пять лет. Платим ипотеку каждый месяц — тридцать восемь тысяч. Это наша собственность. Не ваша, не семейная, не общая — наша. Юридически и фактически.
— Я не спорю, что ваша.
— Вы не спорите, но рассказываете родственникам, что собираетесь её кому-то отдать. Обсуждаете, когда мы переедем в другую. Планируете за нас наше будущее. Это неправильно.
Свекровь смотрела в сторону, на пожелтевшие обои своей кухни.
— Я мать Дениса. Разве я не имею права думать о будущем? О внуках?
— Думать — имеете. Решать за нас — нет. И тем более — объявлять эти решения родственникам как свершившийся факт.
— Да какие решения? Я просто предположила. Помечтала вслух.
— Вот и не надо мечтать вслух о чужом имуществе.
Галина Петровна долго молчала. Потом сказала тихо:
— Ты не понимаешь. В моё время всё было иначе. Семья — это одно целое. Что у детей, что у родителей — всё общее было. Помогали друг другу, не считались.
— Я понимаю, — Ирина ответила мягче. — Но сейчас другое время. И я не хочу, чтобы кто-то претендовал на то, за что мы с Денисом платим своими деньгами. Каждый месяц. Семь лет уже. И ещё семь впереди.
— Я не претендую.
— Тогда, пожалуйста, не говорите так, будто претендуете. Это всё, о чём я прошу.
***
Ирина уехала с тяжёлым чувством. Ничего не решилось, ничего не изменилось. Свекровь выслушала, но не услышала.
Денис встретил её вопросом:
— Ну как?
— Поговорили.
— И что?
— Не знаю. Посмотрим.
***
Прошёл месяц. Потом ещё один. Галина Петровна звонила редко, общалась с сыном коротко, сухо. На Ирину не жаловалась — по крайней мере, Наташа больше не звонила с новостями.
Ирина ждала подвоха. Ждала новой волны сплетен, обиженных звонков, семейного давления. Но ничего не происходило.
А потом свекровь позвонила сама.
— Ирочка, я подумала. Долго думала. Ты права.
Ирина едва не выронила телефон.
— В чём права?
— Про квартиру. Я не имею права её обсуждать с кем-то. Это ваше с Денисом дело.
Пауза длилась несколько секунд.
— Спасибо, что понимаете, Галина Петровна.
— И ещё. Я поговорила с Наташей. И с тётей Зиной. Сказала им, что ничего ты меня не выгоняла. И что я... погорячилась тогда, на юбилее.
— Спасибо.
— Ты Дениса поддерживай, — вдруг добавила свекровь. — Он мальчик хороший, но иногда не понимает, что вокруг него происходит. В облаках витает.
— Это точно, — Ирина усмехнулась.
Денис, слышавший обрывки разговора, смотрел на жену с нескрываемым удивлением:
— Что она сказала?
— Сказала, что я права.
— Серьёзно? Мать — и признала, что была неправа?
— Представь себе.
Денис покачал головой:
— Не понимаю её иногда.
— Я тоже. Но, может, и не надо всё понимать.
За стеной соседи включили телевизор — приглушённо, еле слышно. Ирина пошла ставить чайник. И впервые за эти два месяца, полные молчаливого противостояния, их квартира — их двушка с маленькой кухней и потемневшими обоями в спальне — показалась ей по-настоящему своей.
Не потому, что свекровь признала её правоту. А потому, что Ирина сама эту правоту отстояла.