Вера стояла в дверях спальни и смотрела на голый матрас. Постельное бельё исчезло. Просто взяли и сняли. Она зажмурилась, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. Пять месяцев они с Романом живут в доме его родителей. Пять месяцев она каждый день напоминает себе — временно, просто временно, пока не решат вопрос с квартирой. Роман обещал — максимум два месяца. Но прошло уже почти полгода, а разговоры о переезде как-то сами собой затухали. Вера работала удалённо маркетологом, Роман крутился со своим автосервисом, а родители... Родители жили своей жизнью, в которую Веру явно не вписывали. Тамара Викторовна, свекровь, заходила в их комнату когда хотела. Стирала что хотела. Переставляла вещи как хотела. А Виктор Степанович, свёкор, молча кивал и уходил в гараж.
Вера взяла телефон и пошла на кухню. Там за столом сидел Роман, уткнувшись в экран. Перед ним стояла тарелка с недоеденными макаронами. Он даже не поднял глаз.
— Рома, — тихо позвала она.
Он вздрогнул, словно проснулся.
— А? Что?
— Моё бельё опять постирали. Без спроса.
Он пожал плечами.
— Ну и что? Мама хотела помочь. Высохнет — застелешь обратно.
— Роман, это не про бельё! — голос сорвался. — Это про то, что меня здесь будто нет!
Он отложил телефон, потёр лицо.
— Опять ты с этим...
*****
Вера не знала, как объяснить. С одной стороны — мелочь, какое-то бельё. Подумаешь, постирали. С другой стороны — это её личное пространство, её вещи, её право решать. Она уже пять месяцев подстраивается. Не включает музыку громко — Тамара Викторовна не любит шум. Не готовит острое — свёкор не переносит. Покупает в холодильник только то, что одобрят. Даже чай пьёт в своей комнате, чтобы не мешаться на кухне.
А её будто и нет вовсе.
«Замечает ли хоть кто-то, что я здесь живу?» — крутилось в голове.
Роман смотрел на неё усталым взглядом.
— Ты всё драматизируешь. Просто подстройся немного.
— Я уже подстроилась! — выдохнула Вера. — Я даже не помню, когда последний раз делала то, что хочу!
Он встал, подошёл, обнял за плечи.
— Потерпи ещё чуть-чуть. Скоро решим с квартирой.
Вера хотела поверить. Но слова звучали пусто.
*****
На пороге появилась Тамара Викторовна. На ней был домашний халат в цветочек, волосы убраны в пучок. Она всегда появлялась в самый неподходящий момент.
— Чего шумите? — спросила она, прищурившись. — Веронька, что случилось?
— Тамара Викторовна, вы опять зашли в нашу комнату и забрали моё бельё, — сказала Вера, стараясь говорить спокойно.
— Ой, да что ты! По-доброму же. Вижу — грязное, думаю — дай помогу. У нас свои порядки в доме.
— Но это моё. Я сама могу постирать.
Тамара Викторовна усмехнулась.
— Ну вот видишь, какая ты. Помогаю, а ты недовольна. Мы тебя приняли, а ты...
— Мама, хватит, — буркнул Роман.
— Что хватит? Я что, плохого сказала?
Вера развернулась и ушла в комнату. Закрыла дверь. Села на голый матрас и уткнулась лицом в ладони.
*****
Телефон завибрировал. Сообщение от Ксюши, подруги: «Как ты там? Выживаешь?»
Вера усмехнулась сквозь слёзы и написала: «Если не считать того, что свекровь устроила ревизию моего белья... Всё отлично».
Ксюша ответила быстро: «Ты что, позволяешь ей лезть в твои вещи?»
«Ничего не позволяю. Я просто существую. Как призрак».
«Вер, сколько можно? Съезжай уже!»
Вера посмотрела в окно. За стеклом моросил дождь. Ноябрь выдался серым и холодным.
«Не так просто. Роман обещал решить с квартирой».
«Обещает уже полгода. Очнись!»
Вера положила телефон и легла на матрас. Хотелось просто провалиться сквозь пол и исчезнуть.
«Может, это я неправильная? Может, это я слишком требовательная?» — думала она, глядя в потолок.
*****
Утром Тамара Викторовна поджидала её на кухне. Вера наливала себе воду, когда свекровь начала:
— Вот ты, Веронька, всё про свои авокадо да про смузи. А мужику каша нужна, горячая, с маслом. Не кофе один.
Вера глубоко вдохнула.
— Роман взрослый. Пусть сам решает, что ему есть.
— Угу. Сама, сама. Вот так и живёте потом.
— Тамара Викторовна, может, дело в том, что вы слишком любите решать за других?
Тишина повисла густая, давящая. Даже чайник на плите будто свистнул тише. Тамара Викторовна сжала губы в тонкую ниточку.
— Ишь ты какая... Неблагодарная.
Вера вышла из кухни, чувствуя, как руки дрожат. Она прошла в комнату, закрылась и прислонилась спиной к двери. Сердце колотилось.
*****
Вечером Роман вернулся с работы. Едва переступил порог, как начал:
— Вера, ты опять маму расстроила?
— В смысле?
— Она плакала. Говорит, ты ей нагрубила.
Вера почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло.
— Я просто сказала, что хватит командовать!
— Ты всё воспринимаешь как войну, — Роман потёр переносицу. — Может, просто подстроишься немного?
— Подстроиться?! — голос сорвался на крик. — Я уже давно живу по их правилам! Я даже музыку не включаю, чтобы не раздражать! Сколько ещё подстраиваться?!
Он сел на диван, устало опустил голову.
— Я устал от ваших разборок. Всё время одно и то же.
— А я устала быть лишней в собственном доме, — тихо сказала Вера.
Роман ничего не ответил. Просто встал и ушёл на кухню.
*****
Вера вышла на балкон. Холодный ноябрьский воздух обжёг лицо. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула.
«Что я делаю? Зачем я здесь? Почему я терплю?»
Внизу на улице прошла пара, держась за руки. Смеялись о чём-то своём. Вера смотрела на них и чувствовала, как щемит в груди.
«Когда-то мы с Романом тоже так смеялись».
Теперь между ними только усталость и молчание.
*****
Через неделю Роман написал: «Нам надо поговорить. Срочно».
Вера сидела на планёрке в зуме, кивала коллегам, а сердце ухало куда-то вниз. Она ответила: «Сейчас не могу. У меня работа».
«Это очень важно. Приезжай в кафе на Садовой. В шесть вечера».
Вера приехала раньше. Заказала чай. Сидела и смотрела в окно, наматывая на палец салфетку. Роман появился ровно в шесть. Выглядел помятым, под глазами синяки.
— Привет, — сел напротив.
— Привет. Что случилось?
Он помолчал, потом выдохнул:
— Нам нужна помощь.
— Кому «нам»?
— Отцу. Он влез в кредит. Автосервис буксует. Нужны деньги.
Вера отпила чай. Он был обжигающе горячий.
— И сколько нужно?
— Три миллиона.
Она поперхнулась.
— Три миллиона?! Роман, ты серьёзно?
*****
Вера смотрела на мужа и не узнавала его. Тот, кого она любила, был сильным и уверенным. А сейчас перед ней сидел уставший человек, который пришёл просить денег.
«Почему я? Почему всегда я?» — крутилось в голове.
С одной стороны — это его семья, его отец, его проблемы. С другой стороны — они муж и жена, они вместе. Разве не так? Но почему тогда она чувствует себя чужой? Почему на неё перекладывают все проблемы, но не дают никаких прав?
— Рома, я не понимаю, — медленно сказала она. — Ты пришёл просить денег у женщины, которую твоя мать называет чужой?
Он опустил глаза.
— Мне стыдно. Но я не вижу выхода.
— Выход есть всегда. Просто ты выбираешь удобный для себя.
*****
Роман протянул руку через стол, попытался взять её ладонь. Вера отстранилась.
— Вера, пожалуйста. Ты же сильная. Ты справишься.
— Я справилась, потому что выбора не было, — холодно ответила она.
— Что это значит?
— Это значит, что я всю жизнь выкарабкивалась сама. Училась сама. Работать начала в шестнадцать. А ты привык, что всё за тебя решают.
Он побледнел.
— Это несправедливо.
— Несправедливо? — Вера встала. — А справедливо требовать от меня денег, когда ваша семья даже не считает меня своей?
Она взяла сумку и вышла из кафе. Холодный воздух ударил в лицо, но сейчас это было приятно.
*****
На следующее утро позвонила Тамара Викторовна. Вера долго смотрела на экран, потом всё-таки ответила.
— Веронька, это Тамара. Роман сказал, вы встречались?
— Да.
— Он говорит, ты отказалась помочь.
Вера прикрыла глаза.
— Всё верно.
— Ну как же так... Мы же семья.
— Тамара Викторовна, я больше не обязана быть вашим донором. Ни финансовым, ни эмоциональным.
Повисла тишина. Потом свекровь сухо сказала:
— Ясно. Ты за всё хочешь отплатить.
— Нет. Я просто хочу жить.
Вера положила трубку. Села на диван и заплакала. Долго, навзрыд, как не плакала с детства.
*****
«Что же делать дальше?» — думала Вера, лёжа на диване в той самой комнате с голым матрасом.
Варианты крутились в голове. Остаться — значит сломаться окончательно. Уйти — значит признать поражение. А может, это не поражение? Может, это освобождение?
«Я не могу больше так. Не могу жить там, где меня не видят».
Вера открыла ноутбук. Набрала в поиске: «Снять квартиру». Начала просматривать объявления. Сердце билось часто, но впервые за долгое время она чувствовала не страх, а надежду.
«Я справлюсь. Я всегда справлялась».
*****
Через три дня Вера переехала. Однокомнатная квартира на окраине. Маленькая, но своя. Никто не заходил без спроса. Никто не трогал её вещи. Она могла включить музыку хоть в три ночи. Могла готовить что хотела. Могла просто дышать полной грудью.
Роман звонил каждый день. Она не отвечала. Писал сообщения — длинные, путаные, с извинениями и просьбами. Вера читала и удаляла.
Работа шла своим чередом. Зум-встречи, отчёты, новый проект. Вечерами она ставила чайник, садилась у окна и смотрела на город. Иногда включала любимые песни и танцевала босиком по паркету.
Жизнь потихоньку возвращалась.
*****
Месяц спустя в дверь позвонили. Вера глянула в глазок — Роман. В руках пакеты с едой.
Она открыла, не снимая цепочки.
— Чего тебе?
— Я хотел поговорить. Принёс твои любимые роллы.
— Роман, я не голодная.
Он опустил пакеты на пол.
— Прости. Прости за всё. Ты была права.
Вера молчала.
— Я понял, что ты единственная, кто хоть что-то делал в нашей семье. А мы... Мы просто пользовались.
— Поздно, — тихо сказала она.
— Знаю. Но я всё равно хотел сказать.
Он развернулся и пошёл к лифту. Вера смотрела ему вслед и чувствовала... Ничего. Пустоту. Даже не больно. Просто пусто.
*****
Прошло ещё три месяца. Вера стояла на балконе своей квартиры с кружкой горячего кофе. Было раннее утро, город только просыпался. На телефоне пришло уведомление из банка: «Поздравляем! Ваша заявка на ипотеку одобрена».
Вера улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне, широко.
Она смотрела на рассвет и думала о том, как всё изменилось. О том, что она больше не та запуганная женщина, которая боялась лишний раз включить музыку. Она свободна. Она дышит. Она живёт.
В магазине, покупая продукты, Вера увидела знакомую фигуру. Тамара Викторовна с корзиной в руках. Они столкнулись у кассы.
— Ой, — вздрогнула свекровь. — Вера. Не ожидала.
— Здравствуйте, — кивнула Вера.
Тамара Викторовна помялась.
— Как ты?
— Хорошо. Очень хорошо.
— Это... хорошо.
Они постояли в неловкой тишине. Потом Тамара Викторовна тихо сказала:
— Ты знаешь, может, я была не права.
Вера посмотрела на неё и вдруг поняла — эта женщина просто боялась. Боялась потерять сына, боялась чужого человека в доме, боялась изменений.
— Всё нормально, Тамара Викторовна. Времена меняются.
Свекровь кивнула и ушла. Вера расплатилась и вышла на улицу.
Солнце светило ярко. Впереди была целая жизнь. Её жизнь. И это было лучшее, что с ней случалось.
*****
Спасибо, что вы были со мной ❤️
Если хотите читать и дальше — подпишитесь, мне будет очень приятно 🙏
📚 А пока загляните в мои другие рассказы — там столько интересных судеб и тёплых разговоров: