Помню, лет пять назад сидела я в очередной электричке — дача, огород, привычная суета. Напротив устроилась девушка с младенцем на руках, рядом мужчина лет тридцати пяти. Семья, одним словом. Ничего особенного, таких полно. Но что-то меня зацепило в том, как он на неё смотрел. Будто боялся, что исчезнет. Будто не верил, что она рядом.
Разговорились. Оказалось — она из детдома. Он — программист из Москвы. Познакомились в какой-то глухомани, куда его судьба забросила. История настолько... не знаю даже. Настолько живая, что до сих пор помню каждое слово.
Звали её Вера. Фамилии не скажу — мало ли. Но историю расскажу, потому что она того стоит.
Вера три года мотала нервы себе и чиновникам, выбивая жильё. После детдома полагалась квартира от государства. Только государство особо не спешило. То справки не те, то очередь не подошла, то реновация началась — вариантов отказать тысяча, а дать — ни одного.
— Слушай, есть один домик, — сказала в конце концов тётка из жилищного. Улыбалась при этом так, что Вера сразу поняла — подвох будет. — В деревне. Состояние, правда, не ахти, но...
— Где эта деревня? — перебила Вера.
— Километров сто пятьдесят от Москвы. Автобус ходит раз в день. Но дом твой будет, оформим как положено.
Вера сначала возмутилась — какая деревня, она же городская! Привыкла к асфальту, к метро, к тому, что магазин через дорогу. А тётка только плечами повела:
— Не хочешь — не надо. Может, через годик-другой что получше найдётся.
Годик-другой... А жить где? По съёмным углам скитаться, деньги последние спускать?
— Покажите документы на дом.
Три дня спустя Вера ехала в автобусе, который трясло так, что зубы стучали. За окном мелькали покосившиеся заборы, заросшие пруды и дома, которые, казалось, доживали последние дни. Водитель — мужик лет шестидесяти с небритым лицом — поглядывал в зеркало:
— Далеко едешь, девонька?
— В Берёзовку.
— А-а, в Берёзовку. Да там один дом продавали недавно. Семёновский. Ты чё, купила?
— Мне государство дало.
Водитель присвистнул:
— Ну тебе и повезло. Дом-то хороший был когда-то. Правда, лет пять пустой стоит.
Пять лет пустой. Вера представила, что её ждёт, и настроение совсем испортилось.
Высадили её на остановке, где даже скамейки не было — просто столб с выцветшей табличкой. Вокруг тишина такая, что уши закладывает. Москвичке, привыкшей к постоянному гулу машин, было не по себе.
Домик нашла по описанию. Покосившаяся калитка, заросший бурьяном двор, окна, затянутые паутиной. Внутри... Господи, что там творилось. Пыль лежала такими слоями, что ноги проваливались. Мебель — стол на трёх ножках, два стула и кровать с матрасом, который мыши основательно погрызли.
Вера встала посреди этого хаоса и впервые за три года заплакала. Не от жалости к себе — от злости. Вот так государство о сиротах заботится. Вот так "социальная поддержка" выглядит.
Поплакала минут пять и взялась за дело. Другого выхода не было.
Нашла в сарае швабру, ведро и тряпки. Прошлые хозяева хоть что-то оставили. Начала с окон — без света убираться бессмысленно. Стёкла отмыла, и комната сразу посветлела. Потом пол, потом стены.
Час работала, может, полтора — и стук в дверь. Вера испугалась. Кто тут её знает? Да и стук какой-то неуверенный, не как у участкового.
На пороге стояла женщина средних лет — полная, румяная, в цветастом платье и с таким добрым лицом, что Вера сразу расслабилась.
— Здравствуй, девонька, — сказала женщина. — А я думаю, кто это в Семёновском доме свет зажёг? Ты кто будешь? Родственница, что ли?
— Мне дом дали, — буркнула Вера. — Как сироте.
Лицо женщины изменилось. Брови сдвинулись, губы поджались:
— Как дали? Да он же... — Она оглядела разруху вокруг. — Да как же ты тут жить будешь? Это ж издевательство какое-то.
Вера пожала плечами. Привыкла уже к тому, что все жалеют, но помочь никто не спешит.
— Слушай, — сказала женщина решительно. — Меня Галя зовут. Живу вон в том доме, с зелёными ставнями. Сейчас я мужика своего позову, и мы тут порядок наведём. Одной тебе не справиться.
— Да я как-нибудь сама...
— Ага, сама. До зимы управишься. — Галя фыркнула. — Не спорь, я уже решила.
И ушла, не дожидаясь ответа. Вера стояла, не понимая, что происходит. В детдоме научили не доверять чужой доброте — всегда подвох есть. А тут...
Вернулась Галя через полчаса с мужем. Коренастый мужчина лет пятидесяти, в рабочей одежде, с руками, которые явно привыкли к тяжёлому труду.
— Это Петрович, — представила Галя. — Он у нас мастер на все руки. Сейчас посмотрит, что тут к чему.
Петрович обошёл дом молча, покачивая головой. Потом достал из кармана блокнот, что-то записал:
— Работы много, но дело поправимое. Крыша целая, фундамент крепкий. Остальное — дело техники.
— Сколько это будет стоить? — спросила Вера.
Петрович удивлённо посмотрел на неё:
— Да ты что, девонька? Какие деньги между соседями?
— Но я же не...
— А вот теперь соседка, — перебила Галя. — У нас тут так заведено — свои своих не бросают.
К вечеру дом преобразился. Петрович подлатал что мог, Галя отмыла кухню до блеска, а Вера не верила, что это тот же дом, в который она утром зашла.
— Ладно, на сегодня хватит, — сказала Галя, вытирая руки фартуком. — Завтра продолжим. А сейчас ужинать идём. К нам.
— Да я не могу, я...
— Можешь-можешь. Борщ сварила, картошечка есть. Одна всё равно не съем.
В доме у Гали пахло пирогами и укропом. На столе — скатерть в мелкий цветочек, самовар начищенный, варенье в розетках. Как в детстве у бабушки, которой у Веры не было.
— Рассказывай, — сказала Галя, разливая борщ. — Откуда ты, как в детдом попала?
Вера рассказала коротко, без подробностей. Родители погибли, когда ей было семь. Родственники от неё отказались. Детдом, потом колледж, потом три года мытарств с жильём.
— Ну и сволочи, — не выдержал Петрович. — Как можно ребёнка бросить?
— Петь, не ругайся, — одёрнула его Галя. — А ты, Верочка, не думай, что все такие. У нас в деревне люди другие. Тут друг другу помогают.
Вера кивнула, не очень веря. Слишком часто её обманывали добрые слова.
— А работа тебе нужна? — спросила Галя.
— Конечно нужна.
— В детский сад воспитательница требуется. Зарплата небольшая, но на жизнь хватит. Хочешь — завтра свожу, познакомлю с заведующей.
— Но у меня образование...
— Педагогическое, я вижу. Как раз то, что нужно.
Так за один день у Веры появился дом, соседи и работа. Поверить в это было сложно.
Устроилась быстро. Заведующая — женщина строгая, но справедливая — посмотрела документы, задала несколько вопросов и кивнула:
— Выходи завтра. Группа малышей, двадцать человек. Справишься?
Справилась. Дети в деревне оказались совсем другими — не такими избалованными, как городские. Слушались, не капризничали, радовались каждой новой игре.
Жизнь потихоньку налаживалась. Галя с Петровичем помогли огород засадить. Соседи, узнав, что она из детдома, постоянно что-то приносили — то овощи, то варенье, то пирожки. Отказываться было бесполезно — обижались.
— Мы ж от души, — говорили. — Что ты как чужая?
Месяца через два Вера поняла, что впервые в жизни чувствует себя дома. Не в доме — дома. Там, где тебя ждут, где рады видеть, где не нужно объяснять, откуда ты и почему одна.
В тот день была суббота. Вера решила сходить в лес за грибами — Галя научила отличать съедобные от поганок. Взяла корзинку, бутерброды и отправилась по тропинке, которая вела от огорода в лесную чащу.
Грибов оказалось много. Корзинка наполнилась быстро — крепкие подберёзовики, белые, даже несколько рыжиков нашла. Солнце пригревало, птицы пели, на душе было спокойно и хорошо.
Дошла до небольшого болотца, где росла клюква. Поставила корзинку под дерево, сняла платок, завязала узелком — набрала ягод на зиму. Время пролетело незаметно. Спохватилась, когда солнце начало клониться к закату.
Собрала вещи и пошла обратно. И тут увидела его — старый самолёт, почти скрытый кустарником. Военный, видимо, времён войны. Удивительно, что до сих пор здесь лежит.
Подошла поближе, обошла вокруг. Металл проржавел, но конструкция цела. Интересно было заглянуть внутрь — как там устроено?
Забралась на крыло, попыталась разглядеть кабину и вдруг услышала — кто-то плачет. Тихо, надрывно, по-детски.
— Эй, там кто-то есть? — крикнула Вера.
Плач прекратился. Потом тонкий голосок:
— Помогите...
В кабине самолёта сидела девочка лет шести-семи. Грязная, заплаканная, испуганная. Как она туда попала?
— Не бойся, я тебя вытащу, — сказала Вера, протягивая руки.
Девочка оказалась лёгкой, как пёрышко. Вера осторожно вытащила её наружу, усадила на траву.
— Как тебя зовут?
— Полина.
— А что ты здесь делаешь? Где твои родители?
Полина разрыдалась ещё сильнее:
— Я с папой поссорилась и убежала. Хотела посмотреть на самолёт, а потом заблудилась. Упала туда и не могла выбраться. Мне было так страшно!
— Давно ты здесь?
— Не знаю... Уже темно было. Я думала, меня никто не найдёт.
Всю ночь ребёнок провёл в лесу, один, испуганный. Вера представила, что чувствовала девочка, и сердце сжалось.
— Пойдём скорее домой. Накормлю тебя, а потом будем искать папу.
— А он на меня не будет ругаться?
— Конечно, не будет. Он, наверное, сам места себе не находит от волнения.
Полина крепко вцепилась в руку Веры и не отпускала всю дорогу домой. Рассказывала, что живут они в городе, мама у неё умерла, когда она была совсем маленькой. Папу очень любит, но он всё время работает. Вот и в этот раз она попросила его погулять вместе, а он сказал, что дела важные, потом погуляют.
— Я рассердилась и сказала, что он плохой, — всхлипывала девочка. — А потом убежала. А теперь боюсь, что он меня искать не будет.
— Будет искать, обязательно будет, — успокоила Вера.
Дома накормила Полину, искупала, дала свою футболку — детской одежды не было. Девочка поела и тут же уснула на диване — измоталась за ночь.
Вера накрыла её пледом и побежала к Гале. Та только взглянула на неё и всё поняла:
— Что случилось?
— Ребёнка в лесу нашла. Девочку. Всю ночь там провела.
— Господи! — Галя схватилась за сердце. — Да весь район вчера обыскали, искали! Отец с ума сходил, милицию вызывал. Сейчас я им позвоню, а ты беги домой — пусть отца увидит, как проснётся.
Не прошло и получаса, как к дому подъехали машины. Первым выскочил мужчина лет тридцати — высокий, худой, с измождённым лицом человека, который не спал всю ночь.
— Полина! — крикнул он, врываясь в дом.
Девочка проснулась, увидела отца и бросилась к нему в объятия:
— Папочка! Прости меня! Я больше не буду убегать!
Мужчина прижал её к себе, и Вера увидела, как по его щекам текут слёзы:
— Прости меня, малыш. Я обещаю — будем проводить вместе всё свободное время.
— А можно Веру с собой брать? — спросила Полина. — Она меня спасла и кормила.
Отец посмотрел на Веру. Она смутилась под его взглядом — уж очень благодарно он смотрел.
— Спасибо вам, — сказал тихо. — Я не знаю, как отблагодарить...
— Да что вы, — отмахнулась Вера. — Любой бы так поступил.
— Меня Дмитрий зовут. А вас?
— Вера.
— Вера... Красивое имя. Мы тут на лето дом снимаем, в соседней деревне. Может быть, вы... то есть, если не возражаете... составите нам компанию на прогулке? Полина будет рада.
Полина закивала:
— Да-да! Мы завтра на озеро пойдём лебедей смотреть!
— Не знаю, — замялась Вера. — У меня дел много...
— Ну пожалуйста! — взмолилась девочка.
И Вера согласилась. Как можно было отказать ребёнку после всего пережитого?
На следующий день они втроём гуляли по берегу озера. Полина бегала впереди, показывала лебедей, собирала красивые камешки. Дмитрий рассказывал о своей работе — он был программистом, создавал какие-то сложные системы для банков.
— Интересно, наверное, — сказала Вера.
— Раньше казалось интересным. А сейчас... — Он посмотрел на Полину. — Сейчас понимаю, что пропускаю самое важное. Она так быстро растёт.
— А жена...
— Умерла три года назад. Рак. Полина её почти не помнит, а я... я думал, что работа поможет забыть. Оказалось — только дальше отдаляет от жизни.
Вера промолчала. Что тут скажешь?
— А вы всегда здесь жили? — спросил Дмитрий.
— Нет, я из Москвы. Но мне тут нравится. Люди другие.
— Другие?
— Настоящие. Не врут, не играют роли. Если помогают — значит, действительно хотят помочь.
Дмитрий кивнул:
— Понимаю. В городе все куда-то спешат, живут в своих коконах. А здесь...
— Здесь тебя знают по имени, — закончила Вера.
Провожая их до машины, Вера не думала, что эта встреча что-то изменит. Ну познакомилась с хорошими людьми, ну помогла ребёнку — разве это повод для чего-то большего?
Но Дмитрий приехал через неделю:
— Полина очень скучает. И я... я тоже. Не составите нам компанию за ужином?
Так начались их встречи. Сначала редкие — выходные, когда у Дмитрия было время. Потом чаще. Полина привязалась к Вере, а Вера — к этой серьёзной, рано повзрослевшей девочке.
С Дмитрием было легко. Он не лез в душу, не задавал лишних вопросов, не жалел её детдомовское прошлое. Просто был рядом. Так, как будто они знакомы много лет.
— Знаешь, — сказал он как-то вечером, когда они сидели на берегу озера, а Полина ловила головастиков, — я впервые за три года чувствую себя живым.
— Это хорошо, — ответила Вера.
— А ты? Ты счастлива здесь?
Вера задумалась. Счастлива? Странное слово для человека, который привык довольствоваться малым.
— Я... спокойна. Наверное, для меня это и есть счастье.
— А можешь представить другую жизнь?
— Какую?
— Ну... семью. Детей. Дом, где тебя ждут не потому, что ты соседка, а потому, что ты — самый важный человек.
Вера покраснела:
— Дима, не надо...
— Почему не надо?
— Потому что я не умею. У меня не было семьи, я не знаю, как это — быть женой, мамой. Я же из детдома.
— И что с того? — Дмитрий повернулся к ней. — Думаешь, я умею быть мужем? Думаешь, у меня получается быть отцом? Каждый день боюсь что-то не так сделать, не так сказать.
— Но у тебя есть Полина...
— Полина меня любит, несмотря на мои ошибки. Так же, как я люблю её, несмотря на её капризы. Любовь — это не умение, Вера. Это желание. Желание быть рядом, помогать, защищать.
Вера молчала. В груди что-то сжималось и разжималось, мешая дышать.
— Подумай, — сказал Дмитрий тихо. — Просто подумай.
А думать особо не пришлось. Сердце уже давно всё решило. Просто голова не хотела соглашаться.
Лето кончилось. Дмитрий с Полиной должны были уехать в Москву. Вера провожала их на автобусе, держа за руку расплакавшуюся девочку.
— Я не хочу уезжать! — рыдала Полина. — Хочу остаться с Верой!
— Полиночка, у тебя же школа начинается, — успокаивала Вера, а сама еле сдерживала слёзы.
— А вы приедете к нам в гости? — спросила девочка.
— Обязательно приеду.
Но обе знали, что это вряд ли. Разные миры, разные жизни.
Дмитрий молчал до самого отъезда. Только когда автобус уже завёл мотор, сказал:
— Вера, если решишь... Ты знаешь, где меня найти.
И они уехали. А Вера стояла на пустой остановке и понимала, что вместе с ними уехала часть её самой.
Осень в деревне оказалась тоскливой. Работа, дом, огород — всё как раньше. Только теперь каждый день тянулся бесконечно. Галя заметила:
— Что-то ты, Верочка, совсем приуныла. Скучаешь по городским гостям?
— Да нет, что вы...
— Врёшь. Видно же. Он хороший мужик, этот Дмитрий. И девочка славная. Что же ты упираешься?
— Галя Петровна, ну какая из меня жена? Я же ничего не умею...
— А кто умеет? Думаешь, я когда замуж выходила, умела борщ варить? Или пелёнки стирать? Всему учатся. Было бы желание.
Желание было. Очень сильное. Но и страх был не меньше.
В ноябре пришло письмо от Полины. Детский почерк, ошибки, но каждое слово — от сердца: "Дорогая Верочка! Мы с папой очень скучаем. Папа сказал, что не будет тебя больше звать, потому что не хочет принуждать. Но я хочу! Приезжай к нам! Мы тебя любим!"
К письму была приложена фотография — Дмитрий с Полиной в каком-то парке. Он смотрел в камеру и улыбался, но глаза были грустные.
Вера целый день носила письмо в кармане, перечитывала и не могла решить. А вечером пришла Галя:
— Показывай, что там написано.
Прочитала и покачала головой:
— Дура ты, Верочка. Счастье само в руки идёт, а ты от него бегаешь.
— А если не получится?
— А если получится? Ты подумала об этом?
Через неделю Вера была в Москве. Дмитрий открыл дверь, увидел её и онемел. А Полина закричала от радости и повисла на шее.
— Я решила попробовать, — сказала Вера. — Если вы ещё хотите.
— Хотим, — ответил Дмитрий. — Очень хотим.
Свадьбу играли в деревне. Галя с Петровичем стали крёстными родителями для Полины — девочка сама так попросила. А через год у них родился сын.
Когда в роддоме Вера впервые взяла его на руки, то поняла — вот оно, то самое счастье, которое она искала всю жизнь. Не громкое, не яркое. Тихое, надёжное, настоящее.
История эта запомнилась мне потому, что показала — иногда судьба знает лучше нас, что нам нужно. Важно только не бояться довериться ей. И людям, которых она посылает.