Пауза длиною в полгода. Эта заметка пишется тогда, когда о Севане остался шлейф воспоминаний да фотографии в галерее телефона. А за окном под аккомпанемент декабрьского ветра поливает южно-зимний дождь — зима по-краснодарски.
Севан был третьей значимой точкой нашего путешествия после Тбилиси и Еревана. Последний с лёгкостью выпустил нас из своих дорожных объятий, взяв обещание вернуться (я бы хотела так думать).
А мы ехали дальше — к месту, где, по легенде, пленённые люди обретали свободу, обращаясь в голубей. Монастырь Айраванк, он же — Мардахавняц, монастырь людей-голубей.
В начале десятого мы были у стен, возведённых в X-XII вв. Как и в Хор-Вирапе по соседству с нашей машиной остановился экскурсионный автобус. Мы замерли: с кем на этот раз придётся соревноваться в скорости? Из распахнутых дверей раздалось радостное подростковое гиканье. Фух!
Пока взрослые сопровождающие тщетно пытались организовать школьную толпу, мы успели подняться к стенам монастыря – возведённые из чёрного базальта и туфа на фоне озёрной лазури и сочно-зелёной травы они производили гипнотический эффект. Рядом с храмом традиционно возведены хачкары – армянские святыни. Каждый раз удивляюсь золотым рукам, что с камнем на "ты".
Отдававшиеся эхом голоса подростков — их, судя по всему, вот-вот соберут в единую массу — подтолкнули нас внутрь Айраванка. Всё смолкло. Внутри было прохладно, тихо и еле-светло: лучи солнца, пробивающиеся сквозь узкие окна, давали ощущение тайны, которую, возможно, именно тебе откроют эти каменные стены.
Армянские церкви в отличие от русских менее пышны в своём убранстве: каменное кружево и монументальная строгость базальтовых линий, бархат марсалового цвета и Библия в деревянном футляре. Здесь, в святых стенах, время будто замирает, а треск свечи заглушает дыхание. Даже наш непоседливый сын затих. Удивительно, но в голове не было никаких мыслей, что, в эпоху информационного изобилия можно принять за подарок с небес. И почему-то интуитивно расправились плечи – хотелось стать лучшей версией себя, пусть даже в такой мелочи.
На выходе из монастыря мы повстречали уже знакомых нам ребят, только чистая, светлая сосредоточенность на лице, от веселых возгласов не осталось и следа – они заходили внутрь. Быть может, они, как и я, тоже хотели разгадать сакральные тайны стен Айраванка?
Если бы меня спросили, что врезалось в память, я бы ответила: красные маки и акварельный Севан. Мы двигались к Севанаванку (именно туда мы направлялись), делая остановки по наитию: просто потому, что красиво. Берег жил своей курортной жизнью: пикники, компании, отдых. Да, Севан — это действительно армянское море.
Севанаванк же встретил нас иначе: толпой машин, торговыми ларьками и гулом разных языков. Все двести тридцать ступеней к монастырю заполонили зазывалы и туристы, разглядывавшие сувенирное великолепие. «Что ж ты хотела? Место популярное, «попсовое». Вот и проверим твою Веру», — пробормотала я себе под нос.
Сверху открывался вид на голубую гладь, исчерченную следами катеров – да, это курорт. Восхищенные возгласы на всех языках звучали одинаково. Окунуться в мысли тут не получилось — слишком много было желающих прикоснуться к святому. В этой суматохе особенно радостно было встретить тихого наблюдателя — юркую изумрудную ящерицу. Она с любопытством разглядывала нас, будто напоминая: вы здесь в гостях.
И вдруг из общего шума выделился громкий голос и незнакомая мелодия. Обернувшись, мы увидели мужчину в цветастой рубашке, ведущего под уздцы белого коня. Он катал туристку и самозабвенно пел что-то на армянском. Глаза мужа загорелись, а мои невольно закатились — я-то родилась в Краснодарском крае, и у меня на курортные развлечения либо иммунитет, либо аллергия.
Цветастая Рубашка, видимо, почуяв лёгкую добычу, направился прямо к нам: «Давай, покатаю?». Шансов отказаться не было. Туристы вокруг радостно снимали это шествие на телефоны. Пришлось присоединиться — и я тоже начала снимать.
Моего мужа, улыбающегося как ребенка, водрузили на коня и под оглушительное пение повели по кругу. Среди незнакомых слов периодически проскакивало растянутое и ликующее: «Александдррр!». Почётный третий круг завершился фотосессией: и так, и эдак — Цветастая Рубашка мастерски руководил процессом. «А давай с женой? Только доплати. И с сыном! За доплату тоже».
Чаша моего терпения переполнилась. Пора было пускать в ход тяжёлую артиллерию. Я набрала отца по видеосвязи. «Пап, привет! Мы тут на Севанаванке…»
«Барев!» — вдруг перебил он, глядя куда-то сквозь меня. «Барев!» — тут же отозвался Цветастая Рубашка, заглядывая в камеру.
И началось. Бурный трёхминутный диалог на армянском, во время которого мы с мужем лишь переводили взгляд с экрана телефона на цветастую спину и обратно, разинув рты. Оказалось, Цветастая Рубашка — личность в Армении небезызвестная. И фото с ним есть не только у моего отца, но и (как впоследствии выяснилось) у моего двоюродного брата, и у дяди.
Но если вы думаете, что это знакомство спасло меня от маркетинга, то нет. Меня всё равно водрузили на лошадь и, теперь уже воспевая что-то в мою честь («Гайааааннэээ!!»), прокатили все те же три почётных круга. Накатавшись и сделав миллион кадров, мы доплатили нашему новому знакомому (справедливости ради — со скидкой) и поспешили вниз.
Вырвавшись, наконец, из гостеприимных объятий Севанаванка, мы вспомнили об обеде. Нас ждал севанский сиг — рыба из семейства лососевых, обитающая в «армянском море». Обилие ресторанов вокруг сулило гурманский рай, но в тот день чуда не случилось: дебют сига получился скомканным. Рыба как рыба.
Севану мы отвели два дня, решив остановиться в Дилижане, городе в 36 километрах от Севанаванка. Нырнув в двухкилометровый тоннель, соединяющий юго-запад Тавушской области Армении с северо-востоком Гегаркуникской, мы вынырнули в Швейцарии: акварельные пейзажи растворились в густых горных лесах.
В Дилиджане мы поселились в чудесном месте на краю города. Его главной роскошью была веранда с тахтой, с которой не хотелось вставать — только смотреть на горы и медленный закат. Здесь уже чувствовалась настоящая вечерняя прохлада, не то что в Ереване, где одеяло едва ли пригодится раньше октября.
На следующее утро мы вновь отправились на Севан. Муж планировал искупаться и дать сигу второй шанс. Пока он наслаждался первой частью программы, я размышляла над второй. «Как думаешь, какова вероятность хорошего армянского сига в местечке под названием «Чкаловка»?» — спрашивала я мужа. «Чкаловка, так Чкаловка», — отвечал он. Озёрная прохладная вода явно шла ему на пользу.
И через полчаса наше представление о сиге изменилось на диаметрально противоположное. Нас ждал ресторанчик в рыбацком стиле — с цветными стаканами, домашним мороженым. И сиг... Такой сиг, что даже наш десятилетний привереда попросил добавки.
Этот сиг стал достойным финальным аккордом не только гастрономического путешествия по Севану, но и всей нашей армянской симфонии — от ярких улиц Еревана до суровых камней Айраванка. Последний вечер в горном воздухе был наполнен приятной, светлой грустью. Мы пили чай на веранде, а тёмные вершины деревьев на фоне закатного неба медленно кивали нам на прощанье! Завтра — дорога домой.