«Мам, смотри, смотри!!» - сын тронул меня за плечо и показал на Арарат. Тот, словно играя в прятки, приоткрывался нам ещё по дороге: то скрываясь за розово-туфной стеной столичного дома, то вновь открывая белоснежный верх, он невозмутимо парил над потоком машин, напоминая, что даже пробки в будний день не вечны.
Спросите у армянина, откуда открывается лучший вид на Арарат. Без тени сомнения услышите в ответ: «Хор Вирап!» Именно туда мы и держали путь, который проходил по одноимённой долине – Араратской. Где бы мы ни ехали, нас везде сопровождал Арарат, он был виден, наверное, с любой точки долины. На его фоне гнездились аисты на столбах – ожившая открытка…
Три автобуса выпустили толпу: туристы из Азии с широкополыми панамами и очками в пол-лица держали наготове селфи-палки. Мы обменялись с мужем взглядом — впереди была гонка за кадром без фотошопа.
У подножья монастыря наперебой предлагали купить от керамического храма до гранатового вина. Мой взгляд скользнул по хачкару, но мысль о трёх автобусах отрезвила: за несколько минут без толп у смотровой придётся повоевать. Моя грузинская простуда под натиском армянского солнца постепенно отступала, так что, взяв ноги в руки (или наоборот) мы рванули наверх по ступеням.
Дыхание сбилось, а сердце колотилось так, будто мы пробежали марафон. И не ясно, то ли от бега по ступеням, то ли от того, что мы увидели. Эпический? Завораживающий? Называйте, как хотите, сути это не изменит. Величественный Арарат ощущался здесь особенно близко. Всё же неспроста в Армении зовут его Масис – Великий.
И если за лучший вид на Арарат мы явно взяли гран-при, то с остальными знаковыми местами дела обстояли хуже.
Название храма - «Глубокая яма» - звучит как метафора ада. Но именно здесь Григорий Просветитель провёл в муках за свою веру тринадцать долгих лет. И именно здесь сосредоточился, по крайней мере, один из трёх автобусов с туристами. Заглянув в отверстие в полу, я увидела лишь вереницу панамок — они медленно исчезали в глубине. В подземелье мы так и не спустились.
Но, в отличие от наших азиатских соседей по туризму мы смогли увидеть Арарат так, как видят его местные – в Араратской долине жила моя бабушка. Донара – Дочь Народа. С бабушкой у нас языковая идиллия: когда переводчик в телефоне перестаёт работать, мы начинаем понимать друг друга с полужеста. Почему «полу»? - потому что одна рука всегда занята кофе.
«Гая-джан, посмотри-ка направо!», - выпуская дым кольцами, зовёт меня дядя Гарик. Поверх острых листьев персика и черепичных крыш виднелись белые шапки Арарата. «Это Большой и Малый Масис», - из соседней калитки вышел мужчина. «А я – Арарат», - протянул руку сосед.
Следующие часы мы проводили, лавируя между нектаринами в саду, харавацом и долмой, приготовленной моей тётушкой. Сын никуда не хотел уезжать, особенно после того, как ему позволили залезть на чердак.
Но даже величие двухглавого символа Армении не могло затмить детский восторг от пончиков… Пончики нас ждали в Ереване.
Взяв такси, мы отправились в Гранд Кэнди Пончиканоц. Витражные окна, поезд под полотком… Глаза не успевали цепляться: тут сладости, там сладости ! В Пончиканоц – - Мекке сладкоежек - мы заказали четыре пончика (с повидлом и с шоколадом) и два какао. Водрузившись за стол с пончиками и какао, мы с мужем будто стали ровесниками сыну: сложно оставаться серьёзным взрослым, когда в облаках сахарной пудры несётся игрушечный поезд. «Кому карамели? Может, леденцов? А шоколад! Берите шоколад! Ту-тууу!»
Пончики исчезли (увы, калории – нет), и мы двинулись дальше - к Каскаду. Медленно поднимаясь по мраморным ступеням, мы останавливались у каждой террасы, разглядывая фигуры: «Пловцы», «Пришелец», «Бокка». Ереван – город, где воздух кажется особо густым: то ли от духов, то ли количества искусства на улицах.
Спустившись с Каскада на эскалаторе, мы прошлись по центральным улицам до проспекта Маштоца, где нам встретился кусочек Ирана - Геой-джами. Площадь, на которой расположена Голубая Мечеть, засажена фруктовыми деревьями и розовыми кустами. Минарет, бирюзовый купол с искусными узорами, иранская керамика, поражающая детальностью орнаментов… «Щёлк, щёлк, щёлк!» — звучало со всех сторон. Если бы у каждого телефона был громкий затвор, это походило бы на стрекот цикад.
Мы бродили без плана, руководствуясь исключительно яндекс-картами и своим желанием, а Ереван меж тем подкидывал сюрпризы: резные балконы, смесь неоклассицизма и национальных черт.
Парк 2750-летия встретил нас фейерверком брызг — сын, смеясь, нырнул под струи воды, а после в мокрой майке гордо шагал по Еревану, оставляя за собой мокрые следы.
Когда мы вернулись в квартиру, сын, ещё пахнувший сахарной пудрой, спросил: «Мама, а завтра мы увидим Севан?» Я кивнула, глядя в окно. Пончики закончились, как и наш маршрут по Еревану. Но в отличие от сахарной пудры, воспоминания о Масисе остались несмываемыми.