Выстрел оглушил деревню. А сердце в груди Григория колотилось громче. Пот градом лился по его лицу. Мысли в голове — одна другой безумнее, страшнее. Кто-то выстрелил в его автомобиль.
Думал ли Григорий, выбегая за ворота, что он находится на мушке?! Ни секунды. В машине дети. Стекла затемненные, но сквозь них обычно видно очертания фигур. А сейчас не видно. В лобовом стекле со стороны водителя пробитая дыра.
Начало истории
Он кричал, когда бежал к машине. Надрывая горло, выкрикивая имена детей. Дочке всего семь, Алешке где-то десять. За спиной дышал испуганный Олег.
Григорий резко дернул ручку. Дверь автомобиля распахнулась. Он увидел спину Лешки, под которым шевельнулась дочь.
Ему велели присматривать за Юлей, и пацан не растерялся. Он закрыл ее собой.
- Все живы? - Григорий потормошил Алешку, который боязливо распрямился, - молодец! - он потрепал мальчишку по макушке, - мужик!
Григория переполняла гордость за Алешку. И искренняя благодарность. Такому смелому защитнику не страшно доверить маленькую дочь.
- Пап, - Юля указала на пробитую дыру в стекле, - кто это сделал?
Григорий настороженно всмотрелся вдаль. На улице безлюдно. Интересно, из каких кустов или окна… или из-за угла какого дома… на них нацелено ружье?
- Если бы я только знал… - низко процедил Григорий. Его толкнули в спину
- Алешка! - остервенело выпалил Олег, - паршивец! Я же сказал тебе, иди домой!
- Гриша попросил… - промямлил его сын.
- Конечно! Гриша! - он отвесил сыну подзатыльник, - кого ты слушаешь? Я твой отец!
- Еще раз тронешь пацана, - Григорий оттолкнул Олега от машины, - я тебе башку снесу! Твой сын — герой. В отличие от такого гнусного папаши.
Олег поежился и боязливо осмотрелся, оказавшись в уязвимом положении. Григория частично прикрывала дверь автомобиля, а Олег — открытая мишень. Он попятился к воротам.
- Трус! - с пренебрежением сказал Григорий, - ты даже сына за ворота не впустил. И сейчас сбегаешь…
- Я не сбегаю, - Олег остановился.
- Тогда… - Григорий перешел на бормотание, словно их могли подслушать, - хватай Алешку. Побежим все вместе. Я оставлю дочку во дворе. Сам вернусь обратно за аптечкой. Не запирай ворота. Понял?
Два врага смотрели друг на друга: люто, прямо, с неприязнью. Олег не испытывал желания впускать Григория во двор. А Григорий должен был отправить прощелыгу за ворота. Но им пришлось объединиться ради Лизы, ради безопасности детей.
Первым из машины выскочил Алешка. Григорий подхватил дочь на руки, прижал ее к груди. Он передвигался быстро, боком, прикрывая Юлю от опасности. Олег закрыл ворота, едва Григорий прошмыгнул во двор.
Все тяжело дышали. Алешка обессиленно свалился на траву. Он до сих пор не мог поверить, что едва не угодил под пулю и неосознанно повел себя как истинный герой.
Юля жалобно смотрела на отца, который смело вышел за ворота. Григорий не испытывал большого страха. Да, он не хотел так глупо умереть. По крайней мере не сегодня и не от пули деревенского стрелка.
Но, если до сих пор в него не выстрелили, значит первый выстрел был предупреждением. Кто-то очень хочет, чтобы он уехал из деревни.
Григорий распахнул багажник и достал оттуда чемоданчик. Часть препаратов он оставил дома, в частности ту дрянь, которая туманит мозг. Зато все нужное с собой. Григорий знал, что брать. Он видел Лизу возле клиники. Оценил ее предобморочное, полусознательное состояние. Поэтому спешил к любимой девушке, как мог.
Фух…. Можно выдохнуть. Григорий шумно выпустил из легких воздух, оказавшись во дворе, а потом напрягся и помчался к дому. Рано выдыхать.
- Что с ней?! - настороженно спросил Алешка, когда увидел Лизу. Она лежала в том же положении на боку.
- Действие лекарств, - коротко сказал Григорий, действуя решительно и быстро. И очень хладнокровно. Эмоции здесь лишние. Он спрятал их за каменным лицом.
Григорий соорудил импровизированную капельницу. Под бледной кожей Лизы отчетливо виднелись вены. Он нащупал пальцем нужную и засмотрелся на ее лицо. Потом на тело. Какие у нее изящные запястья. И щиколотки. И…. Лиза — совершенство. Эталон природной женской красоты. В ней нет изъянов, кроме бесшабашного характера. Но эта придурь делает ее особенной, безумно притягательной, желанной...
Он прочистил горло и нахмурил брови, становясь серьезным и предельно сосредоточенным врачом. Пока Григорий ставил капельницу, все смотрели на него со стороны. Олег переминался с ноги на ногу на входе в спальню. Дети перешептывались. Громко тикали настенные часы.
В этом доме установилась атмосфера ожидания и тихой скорби. Григорий ощущал тревогу, как будто его сердце сжала грубая рука.
Он оказался на полу перед кроватью Лизы.
- Лиза, - прошептал Григорий в отрешенное лицо, - ты должна бороться. Слышишь? Я тебя люблю. Я на тебе женюсь.
Все женщины реагируют на предложение руки и сердца бурно. А Лиза не пошевелилась. Веки не дрожали, дыхание было слабым. Григорий не хотел ее терять.
Он не отошел от Лизы даже в тот момент, когда по дому распространился запах жареной картошки. Олег смягчился и пригласил Григория за стол.
- Я не хочу, - Григорий бросил на него короткий взгляд и тоже несколько смягчился. Он вернулся взглядом к Лизе, - накорми, пожалуйста, детей.
- Они уже поели. Смотрят телевизор.
Григорий заскрипел зубами, но все же глухо выдавил:
- Спасибо. И за то, что забрал ее из клиники… спасибо.
- Так я…
Не за что благодарить. Олег ее туда упрятал. Он же и забрал. Героизмом тут не пахнет.
- Я… - Олег замялся, - на самом деле… не хотел. Это все Людмила. И… Бурханов.
Григорий уставился на присмирившего Олега. Слова Людмилы всколыхнули память, взбудоражили нутро.
- Что ты видел?! - требовательно спросил Григорий.
- Видел?! - тот заметно растерялся.
- Да. Твоя жена сказала, что ты что-то видел. И боишься рассказать. Что? - Григорий медленно поднялся с пола и направился в Олегу, - язык засунул в одно место? Говори! Иначе я тебе туда еще и башку твою тупую затолкаю. Что ты видел? Нет, даже не так, - он исправился, - кого?!
- Так я уже… не помню…
- Что ж, бывает! - Григорий иронично вздернул брови, - может быть удар по морде освежит твои мозги?
- Ты… это… - Олег резко дернулся навстречу, но быстро передумал. Их силы не равны.
Григорий — молодой, горячий, крепкий. А Олег угробил силы и здоровье на проклятой лесопилке.
А Григорий уже близко, уже приготовил кулаки.
- Кого? - он дал последний шанс Олегу, - кого ты видел? И когда? Это касается Лизы?
- Скорее… - с неохотой пробубнил Олег, - ее отца…
За спиной раздался громкий вздох. Как будто кто-то долго находился под водой и, вынырнув, схватил губами воздух. Григорий резко обернулся и посмотрел на Лизу. В ее глаза. В открытые, пока еще совсем неясные и сонные глаза
Он бросился к кровати и рухнул на пол перед Лизой:
- Милая! - с улыбкой выдохнул Григорий, - любимая, ты как?
Она похлопала ресницами, пытаясь сдернуть с глаз мешающую пелену. И нежно улыбнулась.
Улыбнулась!!!
Григорий, вне себя от счастья, приник к ее губам. Поцеловал. Потерся колючим подбородком о худую щеку. Это все, что он мог себе позволить в присутствии Олега. Остальное оставит на потом.
- Гриша…
У него чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Лиза произносит его имя с прежней теплотой.
- Да. Я, - он поймал проникновенный взгляд и будто заново влюбился. Григорий мысленно поблагодарил Всевышнего, что эта неземная девушка выбрала его. Он опять приник к ее губам и прошептал, не отстраняясь, - как хорошо, что ты очнулась.
- Очнулась?
- Да. Ты очнулась. И ты опять моя. Ты меня простила?
- Простила? - голос Лизы был растерянным, речь медленнее, чем обычно. Она с трудом произносила длинные слова.
- Клянусь тебе! Я никогда не допущу таких ошибок.
- Каких? Ты не купил продукты?
Григорий замер в миллиметре от желанных губ. Затем немного отдалился. Настолько, чтобы чувствовать ее дыхание и смотреть в ее глаза.
- Продукты? - он озадаченно нахмурил брови.
- Да. Ты поехал за продуктами, а я… я… - Лиза напрягла извилины, - я… кажется… уснула. Сколько я спала?
- Больше ничего не помнишь? - настороженно спросил Григорий.
- Нет.
Он смотрел на Лизу с напряжением во взгляде, гадая, чем ее напичкали в больнице. Лизе стерли память. Удивительно, что это проявилось именно сейчас. Она не помнит, что находилась в психиатрической больнице, не помнит о предательстве Григория и смотрит на него тем самым взглядом, каким смотрела после страстной ночи. Тем взглядом, о котором Григорий больше не мечтал.
И как сказать ей правду? Когда есть риск все снова потерять….