В доме Букалиных после Мишиных похорон все погрузилось в полный мрак. Анна будто не жила, а существовала. Она часто глядела в одну точку, а руки сами делали свое дело, будто без её участия.
Глава 1 Три хозяина дома.
Андрей, хоть и помогал во всём, но тоже глубоко переживал потерю брата.
Парень он был от природы тихий, а теперь и вовсе в себя ушёл. Работал от зари до зари, а потом дома - косил сено, копал грядки, дрова заготавливал.
Месяца через три после случившегося Вера приехала из Куйбышева, и предложила:
- Мам, может быть, вам переехать отсюда? Например, в Куйбышев. У Васи родственник был дальний, помер он и дом небольшой освободился в Зубчаниновке. Там и работа есть на заводе, училище. А здесь что? Каждый брус на стене об отце и Мише напоминает и сердце твоё тревожит.
Анна даже глаз не подняла:
- Куда я? Здесь Миша лежит, здесь и меня похороните.
- Мама, мы живы. Внук у тебя скоро будет или внучка. Там и Дуся будет нормальной жизнью жить, может, замуж выйдет. Уж двадцать один год девчонке, уж пора. Да и Андрей учиться будет.
- Она права, мам, - тихо вставила Дуся. соглашаясь с сестрой. Её саму эти стены тяготили, и мать, казалось, никогда не успокоится, если не сменит обстановку.
Анна посмотрела на Андрея:
- Ты как, сынок? Тоже думаешь, что надо переезжать?
- Почему бы не попробовать? Я и в самом деле учиться пойду, на заводе буду работать.
***
Переехали в Зубчаниновку, в рабочий посёлок на окраине Куйбышева. Дуся, как самая расторопная, устроилась на авиационный завод, в цех. Вера с мужем жили отдельно, своей семьёй. Андрей не поступил в училище, так как по сути был теперь единственным кормильцем в семье, зная, что Дуся не сегодня, так завтра замуж выйдет и упорхнет, а мать слабой здоровьем была. Брали его только на подёнщину грузчиком на станцию или на стройку. Работа чёрная, платили копейки, но он нёс всё матери.
Одевался парень бедно - штаны отцовские перешитые, телогрейка на вате. Зато руки крепкие стали, плечи широкие. Девчонки на него поглядывали, да он сторонился - стыдно было своей бедной одежды, да и не до любви как-то, надо жизнь налаживать на новом месте.
Через полгода Дуся замуж вышла за работника цеха. Молодые в общежитие перебрались и остались Анна с Андреем вдвоём. Жили бедно, но поддерживали друг друга теплом и любовью.
****
У Веры в Зубчаниновке подруга была, с которой она близко сдружилась, хоть и старше Зина была её на четырнадцать лет и должность заведующей занимала в гастрономе. Женщина под сорок лет, одинокая, жила в отдельном домике на краю посёлка. Муж от нее ушел три года назад к другой, и даже развод не оформил.
Зина к Вере частенько заходила, чай пить, и всё жаловалась:
- Одна я, Вера, как перст. Деньги есть, жилье есть, да радости нет. Всё бы отдала, чтоб в доме мужской голос был. Да кому я нужна, коли после войны такой рынок невес? Вот и мой бывший как шмель полетел от одного цветка к другому. А мне бы хоть плохонького, хоть бы бедненького, всё равно. Я бы даже выкуп за жениха дала, но где же его взять? Буду сидеть как Кощей над сундуками и чахнуть - даже ребенка нет, чтобы кому-то добро передать.
Вера одна из немногих знала о том, что у Зины осталось наследство после революции от беглых родственников в виде трех сундуков с тканями и посудой, что они не смогли вывезти.
Подруги потом еще поговорили, Вера поделилась своими мыслями, у Зины в глазах загорелся огонек, но надо было всё обдумать.
А потом Вера пошла к сестре Дусе.
- Дело-то какое образовалось, - начала она, понизив голос. - Зина наша деньги имеет, дом крепкий, а без мужика туго. А у нас Андрей есть - парень молодой, тихий. Ей, считай, мужчина в доме, а ему будет крыша над головой, да и мамке нашей чего перепадёт, нужды знать не будет. Зина сундук с добром за Андрея обещала - ткани, посуду с дореволюционных времен, там даже хрусталь и фарфор есть.
Дуся глаза округлила:
- Вера! Да что же мы его, как коня продадим?
- Какая продажа! - возмутилась Вера. - Хорошо брата устроим!
- Она ж его старше!
- Ну и что, что старше? Зато у нее опыт, опять же, хорошо она выглядит.
- А он-то согласится? - сомневалась Дуся.
- Уговорим. Скажем, что для матери так будет лучше. Он на всё ради мамы пойдёт.
***
К Андрею подошли сразу же на следующий день, долго не раздумывая. Сестры сели напротив, и Вера даже его за руку взяла.
- Андрей, есть возможность жизнь свою улучшить. И не только свою, но и мамину.
Он насторожился.
- Это как?
- Знаешь Зину, мою подругу? Дом у неё свой, хозяйство, только мужа хочет. А ты парень видный, работящий. Женишься на ней, она сундук с добром даст матери, да помогать ей всячески будет. И ты при обеспеченной бабе голода и холода знать не будешь.
Андрей покраснел:
- Что вы? Она же... старая.
- Какая старая? - всплеснула руками Дуся. - Сорок лет для женщины - самый расцвет. Она будет тебя, как мужа молодого, беречь, да с ужином горячим встречать, стол всегда будет полный. А может, устроит тебя на хорошую работу.
- Вы меня продать хотите за сундук с добром, да за хлеб на столе? - тихо спросил он.
- Андрюха, да какой продать? - Вера голос сделала жалостливый. - Ты посмотри на мать - она после Мишиной смерти не живёт, а существует. У неё сил нет от болезни и голода. Когда последний раз мясо ели вдоволь? А тут и тебе хорошо, и ей помощь. Ты же для матери всё сделаешь? Она тебя одна выходила, вынянчила...Самый любимый ты был у родителей.
Эти слова в душу ему запали. Андрей сжался. Вспомнил мать на рынке, с продрогшими пальцами, где она пыталась последнее продать, вспомнил её грустные глаза и дрогнул.
- А... а как же? Жениться что ли на ней?
- Не совсем. Она еще с мужем не развелась, хоть и не живет с ним. Поживете немного, она развод оформит, а там, может, и брак заключите.
- Подумаю, - прошептал он.
Думал всю ночь. А утром увидел, как мать крошит в щи последнюю картошину, как за окном хлещет дождь и, понятно ему стало, что работы на стройке сегодня не будет, вздохнул, решаясь на шаг, на который его сестры уговорили.
****
Разговор с Зиной был короткий. У той аж глаза загорелись от радости.
- Андрюша, милый! Да я тебя с иголочки одену, матушке твоей тканей на новые платья дам - она таких в глаза не видела, там и сестрам одеться хватит. Посуда красивая!
"Выкуп" привезли на тележке в тот же день. Сундук большой дубовый, тяжёлый был, а в нем ситец яркий, шелк и кружева, да фарфоровый сервиз на шесть персон даже был. Анна, увидев это, не обрадовалась, она села на лавку и лицо её каменным сделалось.
- Вы что, девчата, наделали? - тихо спросила она у дочерей.
- Мам, мы Андрея устроили! - защебетала Вера, разглядывая чашечку фарфоровую. - Ему там хорошо будет, ни в чем нужды знать не будет. Зинаида скоро станет директором гастронома, продукты всегда на столе будут такие, о которых ты не слыхивала.
Анна посмотрела на сына, который стоял, глаза притупив и краснея.
- Неужели ты согласился, Андрей?
Он кивнул, не глядя на мать.
- Ты взрослый уже, недавно восемнадцать справили, не указ я тебе. Но коли бы знал моё мнение, так я не одобряю этого. И ничего из того сундука мне не надо.
Анна осталась в домишке, в котором и жили они до знакомства Андрея и Зинаиды, а парень перешел жить к подруге сестры, как и было уговорено.
Дом был тёплый и ухоженный справный и крепкий, не то что та изба, в которой Анна осталась. В нем был уют и тепло, а еще пахло пирогами с мясом и капсутой, что было диковинкой в те тяжелые послевоенные времена.
Зина встретила его, сияя.
- Вот наша комната, Андрюша. Всё новое застелила, чистое. Лаванду даже под подушку и одеяло положила, чтобы пахло приятно.
***
Жили они спокойно. Зина действительно его баловала: готовила вкусно, одежду новую в ателье заказала, она и правда стала директором гастронома и стол был полон еды, хотя порой Андрей даже не притрагивался к пище, кусок в горло ему не лез едва он думал о том, что кто-то до сих пор по-прежнему голодает, пока у них тут разносолы на столе. Правда, матери еду носил, чтобы крепла она и не голодала.
А через год Андрея в армию забирали, на границу. И служба ему предстояла долгая, трехлетняя.
Зина ревела, провожая его.
- Как же я без тебя, Андрюша? Кто меня защитит, кто утешит длинными вечерами?
Он, собираясь, думал с горькой иронией над её причитаниями: "От кого защищать? От соседей? Или, может, от себя самой?"
****
Армия изменила его. Там, на дальней заставе, среди суровых мужчин, он выпрямился и научился твёрдости, которой раньше за ним не наблюдалось. Письма от Зины приходили редко, чаще были от матери и он знал, что Зина, несмотря на обещания, Анне не помогала и даже не навещала её.
Дембель был в 1951 году. Сойдя с поезда в Куйбышеве, Андрей сразу же направился не к Зинаиде, а к матери.
Встреча прошла тепло, Анна накормила его супом и Андрей прошел в комнату. Тот самый злосчастный сундук всё ещё стоял в углу, только теперь уже пустой
- Мама, а где всё? Ты платья себе пошила?
- Нет, сынок. Я же говорила, что ничего мне оттуда не надо. Это Верка с Дусей распотрошили его.
- Я же просил их ничего не трогать из сундука! Велел даже не открывать!
- И я просила, но разве их удержишь? Пошили себе нарядов, теперь по городу в них гуляют, а сервиз поделили меж собой. Сын... ту лучше скажи... Ты переночуешь у меня, или к ней пойдешь, к Зинке своей?
- Нет, мам. Меня, как барана, продали за этот сундук и я считаю, что за тот год отработал его сполна. А если сестер что-то не устраивает, так пусть Зине всё и возвращают сами.
Сестры ничего возвращать не стали, и все перессорились - Зина с Андреем, с Верой и Дусей. И Андрей с сестрами тоже поругался, да так крепко, что они разговаривать и видеться перестали.
Так и остались вдвоём сын с матерью. Андрей на завод устроился водителем, вечерами подрабатывал на стройке или на разгрузке. Жизнь их становилась легче и стабильнее, они перестали считать каждую копейку.
Оставалось только устроить Андрею личную жизнь и забыть тот год, проведенный с опостылевшей Зиной, как постыдное время, когда он за сундук и хлебосольность ложился с ней в кровать, науськанный сестрами.
ПРОДОЛЖЕНИЕ Гармонист