Предыдущая часть:
Мальчишки бросились в школу. Николай подошёл к Саше, который пытался стереть грязь с куртки.
— Живой? — спросил он.
— Да, — шмыгнул носом мальчик. — Спасибо, вы как настоящий богатырь.
Николай хмыкнул.
— Скорее как огородное пугало, — сказал он. — Местные меня побаиваются, не любят молчунов. Вставай, боец, мать идёт.
Даша вышла на крыльцо и увидела грязного сына.
— Саша, что случилось? — спросила она, подходя ближе.
— Упал, — опередил Николай. — Поскользнулся, у нас грязно везде. А я просто помог встать. Правда, Александр?
Саша посмотрел на дядю, потом на маму.
— Ну да, просто поскользнулся, — подтвердил он.
Даша перевела взгляд на соседа, и в её глазах мелькнула благодарность. Она понимала, что он не договаривает, но ценила, что не раздувает историю.
— Спасибо вам, Николай, — сказала она. — Опять вы нас выручаете.
— Бывает, — коротко ответил он. — Я, собственно, зашёл инструменты взять. Вечером загляну, петли на дверях проверю. Ветра обещают сильные.
На обратном пути они зашли в сельский магазин. Народу было немного, но появление городской дамы вызвало любопытство. За прилавком стояла полная женщина с ярко накрашенными губами, а рядом раскладывала консервы молодая продавщица в синем фартуке. Даша пригляделась — это была Юлия Морозова.
Женщина в фартуке обернулась, и её лицо с ранними морщинками на миг застыло.
— Петрова, — протянула она, и в голосе скользнул холодок. — Явилась, не запылилась. А мы думали, в ваших больших городах про нас и не вспоминают.
— Привет, Юля, — ответила Даша, чувствуя, как щёки заливает краска. — Как ты поживаешь?
— Как видишь, живу, работаю, — отозвалась Юлия. — Это ты у нас была птицей высокого полёта раньше. Слышала, бабкин дом заняла. Что, жизнь прижала?
Даша опустила глаза, выбирая макароны подешевле.
— Прижала, Юля, — призналась она. — Развелась я.
— И что, алименты муж не платит? — вмешалась продавщица за кассой. — Ты же за богатого выходила, вся деревня гудела об этом.
— Тёть Зина, помолчи, — оборвала её Юлия и вышла из-за прилавка, подходя ближе.
Она посмотрела на Сашу, который жадно глядел на витрину с шоколадками, но ничего не просил, зная, что денег мало.
— Это твой сынишка? — спросила Юлия уже мягче.
— Мой, Саша, — ответила Даша.
Юлия вздохнула, вытерла руки о фартук.
— Похож на тебя, глаза такие же выразительные, — отметила она и молча взяла с полки пакет гречки, банку хорошей тушёнки, пачку масла и большую шоколадку, сложила всё в пакет Даши.
— Юля, у меня не хватит на это, — начала Даша.
— Бери, потом отдашь, когда на ноги встанешь, — сказала Юлия. — Сама знаю, каково одной с ребёнком. Мой Вадим вечно в рейсах, тоже не сахар.
— Спасибо, — прошептала Даша.
Вечером к их дому подъехал грузовик. Из кабины вылез коренастый мужчина — муж Юлии, Вадим. С ним был Николай. Они молча выгрузили из кузова газовую плиту, старую, но тщательно отмытую.
— Юлька прислала, — пояснил Вадим, затаскивая плиту в дом. — Сказала, у вас только печь, а пацану горячее нужно быстро готовить. Баллон я подключу. Коля, подсоби.
Даша смотрела на этих людей, которых едва знала или давно забыла, и чувствовала, как внутри распускается узел страха. Она не одна в этом мире.
Незаметно прошла неделя, за ней вторая. От Дмитрия никаких вестей не приходило, но Даша их и не ждала больше. Первый снег покрыл грязную Колосовку белым покрывалом, сделав её похожей на картинку из сказки. Быт потихоньку налаживался. Даша постепенно привыкала к ритму деревенской жизни: утро начиналось с топки печи, а вечера — с уроков для Саши. Соседи иногда заглядывали с продуктами, делясь новостями, и это помогало чувствовать себя частью общины.
Даша целыми днями проводила в школе. Саша постепенно вливался в компанию сверстников. После того случая с телефоном его не обижали. Ромка даже как-то поделился с ним пирожком.
Николай стал частью их повседневности, незаметно, но надёжно. Этот угрюмый мужчина не навязывался, не лез с разговорами, но каждое утро Даша находила расчищенную дорожку к дому, а дровяник всегда был полон. Иногда по вечерам он заходил проверить проводку и оставался на чай. Саша буквально лип к нему, расспрашивая о лесе и животных. И молчаливый Николай вдруг оживал, рассказывая удивительные истории о кабаньих тропах и лисьих норах.
Как-то в субботу Даша решила навестить Зинаиду Павловну, соседку с дальнего конца улицы. Старушка, бывшая учительница истории, совсем ослабела.
— Дашенька, деточка, — позвала Зинаида Павловна слабым голосом, сидя в кресле. — Залезь на чердак, там в зелёном сундуке лежит папка. Чую, недолго мне осталось, надо бумаги разобрать.
Даша поднялась на пыльный чердак. Среди стопок старых советских журналов и потрёпанной одежды она наткнулась на потрёпанную кожаную папку. Спустившись вниз, она осторожно сдула с неё слой пыли.
— Вот, держите, — сказала она, протягивая папку Зинаиде Павловне.
— Открой сама и почитай, — ответила старушка, слабо кивнув в сторону папки.
Даша раскрыла её. Внутри лежали пожелтевшие акты на землю, свидетельство о собственности и планы межевания из начала девяностых.
— Участок лесного фонда площадью шесть гектаров, прилегающий к озеру Светлое, — прочитала она вслух и ахнула, поднимая взгляд. — Зинаида Павловна, это же настоящий золотой берег. Там сейчас планируют строить базы отдыха, говорят, такая земля стоит миллионы.
— Знаю об этом, — кивнула бабушка. — Ходят тут разные люди, пытаются скупать участки за бесценок, а у меня всё оформлено как положено, ещё покойный муж занимался.
— Вам стоит это продать, — предложила Даша. — Сможете оплатить лечение, нанять сиделку, чтобы было полегче.
Бабушка улыбнулась, глядя на неё выцветшими, но всё ещё ясными глазами.
— Кому продать, этим жуликам? — возразила она. — Нет, я одна осталась, ни детей, ни внуков. А ты хорошая женщина, и Саша у тебя славный мальчишка. Вижу, как вы оба стараетесь, бьётесь за жизнь. И корни здесь пускаешь, не сбежала, не сломалась.
Она подвинула папку ближе к Даше.
— Я оформила дарственную на тебя, — добавила старушка. — Вчера нотариуса вызывала, пока ты в школе была. Всё внутри лежит, проверь.
— Что? — Даша испуганно отшатнулась, уставившись на бабушку. — Зинаида Павловна, я не могу принять такое. Это же огромные деньги, это не просто подарок.
— Бери, — строго сказала бывшая учительница. — Это не просто деньги, а земля. А земля любит тех, кто на ней трудится, кто её ценит. Пусть она станет тебе защитой от твоего мужа, про которого весь посёлок шепчется.
Тем временем в сверкающем офисе торгового центра, где всё было из стекла и стали, Дмитрий находился в отличном настроении. Деньги лились рекой, дела шли в гору. Кристина, его новая подруга, сидела на краю стола в коротком платье и обсуждала с ним поездку на Мальдивы.
Секретарша робко заглянула в кабинет.
— Дмитрий Александрович, к вам курьер, — сообщила она. — Срочное письмо из суда.
— Из суда? — нахмурился Дмитрий. — Штраф за парковку, что ли? Давай сюда.
Он небрежно разорвал конверт, пробежал глазами текст, и улыбка сползла с лица, сменившись багровой яростью.
— Что там, котик? — мурлыкнула Кристина, заглядывая через плечо.
— Бред какой-то, — рявкнул Дмитрий, швыряя бумагу на стол. — Даша подала иск.
— Иск? — удивилась Кристина. — Она же нищая, у неё даже на автобусный билет не хватало. А о чём иск-то?
— О признании брачного договора недействительным в части совместно нажитого имущества, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами и наличием существенных активов, позволяющих обеспечить ребёнка, — процитировал Дмитрий, кипя от злости.
— Каких активов? — хищно прищурилась Кристина. — У неё же только развалюха в деревне.
Зазвонил телефон, и Дмитрий схватил трубку.
— Алло, адвокат? — сказал он. — Что за чушь мне прислали? Откуда у неё деньги на твою контору? Что значит, она наняла Корсакова? Корсаков берёт такие суммы, что ей за месяц не заработать.
Он слушал, и лицо его постепенно бледнело.
— Что? Земля у озера Светлого, шесть гектаров? — переспросил он. — Ты знаешь, сколько там сотка стоит? Да, под застройку элитного комплекса. Собственность.
Он медленно опустил телефон.
— Дмитрий, — потрясла его за плечо Кристина. — Что происходит?
— Даша, эта серая мышь, — прохрипел он. — Теперь она владелица земли на миллионы. Какая-то бабка ей отписала. Она наняла лучшего адвоката в области, чтобы меня распотрошить. Если договор признают недействительным, она отсудит половину моего бизнеса.
Кристина соскочила со стола, и её хорошенькое лицо исказилось злобой.
— Миллионы, и ты сидишь сложа руки? — возмутилась она. — Дмитрий, это же совместно наше. Ты был в браке, когда она это получила.
— Нет, дарение, — отрезал он.
— Дмитрий, сделай что-нибудь, — настаивала Кристина. — Припугни её. Это должны быть наши деньги.
— Помолчи, и так тошно, — отмахнулся он. — Поеду туда прямо сейчас. Устрою ей такое родовое гнездо, что она сама принесёт эту землю на блюдечке.
Поездка не заставила себя ждать, и вскоре Дмитрий повторил тот же путь, что и его бывшая жена. Его чёрный внедорожник на деревенской улице выглядел как инопланетный корабль среди старых изб.
Он резко затормозил у дома Даши, обдав грязью забор. Она как раз была во дворе, развешивала бельё. Увидев машину, замерла на миг, но страха уже не чувствовала — только холодную решимость.
Дмитрий выскочил из машины, даже не закрыв дверь. Дорогие туфли сразу утонули в снежной каше с грязью.
— Даша, ты что это придумала? — воскликнул он ещё от калитки. — Какой ещё суд?
Она медленно положила полотенце в таз.
— Здравствуй, Дмитрий, — ответила она спокойно. — А я думала, мы будем общаться через юристов.
— Ты через юристов? — он подлетел ближе и схватил её за руку. — Ты забыла, кто ты такая? Никто, училка в сельской дыре. Отзови иск и перепиши землю на меня в счёт компенсации за моральный ущерб. Или я заберу сына. В каких условиях ты его держишь?
— Руки убери, — раздался спокойный голос.
Дмитрий дёрнулся и увидел Николая. Лесничий вышел из дровяника с топором в руке. Он даже не поднимал его, просто держал расслабленно, опустив вдоль тела. Но ширина плеч Николая и его ледяной взгляд действовали отрезвляюще.
— Ты ещё кто такой? — визгливо спросил Дмитрий, но руку отпустил. — Охрана, любовник? Даша, ты что, с лесорубом спишь?
— Я сосед, — ответил Николай, подходя ближе. — И друг. А ты здесь шумишь, мешаешь?
— Я с женой разговариваю, — огрызнулся Дмитрий.
— С бывшей, — поправила Даша, выходя из-за спины Николая. — Уйди, Дмитрий. Саша в школе, и травмировать его твоим видом я не дам. Землю тоже не отдам. Адвокат сказал, у нас железные позиции. Ты обманул меня с контрактом, скрыл доходы, но теперь всё будет по закону.
— По закону? — лицо Дмитрия пошло красными пятнами. — Да я эту твою халупу экскаватором сравняю.
Николай сделал шаг вперёд, почти касаясь грудью дорогого пальто Дмитрия.
— Ты не понял, — тихо сказал Николай. — Тебя попросили уехать. Здесь глушь, лес кругом, медведи ходят, и люди иногда пропадают. Так что не шуми.
Дмитрий посмотрел в его глаза и понял, что этот мужик не блефует. Здесь не офис, где можно задавить авторитетом, а сила, с которой он не умел договариваться.
— Ладно, — процедил он, пятясь назад. — Хорошо, Даша, встретимся в суде. Ты ещё пожалеешь.
Он прыгнул в машину, злобно газанул и, буксуя, рванул прочь из посёлка. Даша смотрела ему вслед, пока машина не скрылась за поворотом. Ноги вдруг ослабли, и она покачнулась. Сильная рука Николая сразу поддержала её.
— Испугалась? — спросил он.
— Немного, но больше за него, — ответила она. — Ты так на него смотрел.
— Волки чуют страх, — просто сказал Николай. — А шакалы боятся силы. Пойдём в дом, а то чайник, кажется, закипел. Юля пирог передала.
— Да неловко как-то перед тобой, перед местными, — вздохнула Даша, не убирая свою руку из его ладони.
— Стыдно должно быть тому, кто кричит на женщину, — возразил Николай. — Не переживай. Но я о другом хотел сказать.
Он посмотрел по сторонам и понизил голос.
— Твой Дмитрий прав в одном, — продолжил он. — Земля поперёк горла многим встала. Это не только право, но и проблема.
— Ты о чём? — спросила Даша.
— О том, что золотой берег — лакомый кусок, но лес там непростой, — объяснил Николай. — Старые карты врут, границы размыты. Если Дмитрий решит действовать через геодезистов, они могут насчитать так, что твой участок окажется на болоте, а ценный лес отойдёт администрации.
— И что делать? — поинтересовалась она.
— Тебе нужно знать, чем ты владеешь, — ответил он. — Реально знать, а не по бумагам. Я покажу. Завтра воскресенье, съездим, посмотрим. Заодно колышки проверим.
Она согласно кивнула. Впереди ждал суд, долгие разбирательства и, возможно, непростая жизнь. Но, глядя на дым из трубы своего дома, на спокойного Николая и бегущего из школы Сашу с портфелем наперевес, Даша знала, что справится. Ведь она наконец была дома.
На следующий день лес встретил их тишиной и прохладным великолепием. Саша, забыв о городской хандре и вчерашнем скандале, носился между елями, изображая разведчика. Николай шёл уверенно, сверяясь с каким-то старым прибором, похожим на компас.
— Здесь юго-восточный угол, — указал он на зарубку на сосне. — Судя по документам Зинаиды Павловны, граница идёт до того оврага.
— Тут так красиво, — выдохнула Даша, оглядывая заснеженные кроны деревьев. — Даже не верится, что это теперь моё.
— Мам, смотри, я пещеру нашёл! — раздался звонкий крик откуда-то из зарослей малинника.
Даша обернулась.
— Саша, не лезь туда! — крикнула она.
— Там вход, как в метро, — голос сына зазвучал приглушённо.
Николай вдруг напрягся, лицо его окаменело.
— Сашка, стой, замри, — сказал он и сорвался с места, не бежал, а летел сквозь кустарник.
Продолжение :