Дарья Петрова всего неделю назад считалась авторитетным учителем в солидной городской гимназии, а теперь превратилась в женщину с парой потрёпанных чемоданов и полностью разрушенной жизнью. Она ехала в старом автобусе вместе с сыном, чтобы попытаться начать всё заново в родной деревне. За окном мелькал осенний пейзаж, а внутри салона витал запах пыли и бензина.
— Мама, ну сколько ещё ждать? — пожаловался семилетний Саша, и его голосок слегка сорвался, выдавая капризную нотку.
Дарья тяжело вздохнула, поправила прядь русых волос, выбившуюся из пучка, и попыталась улыбнуться сыну, хотя уголки губ упрямо подрагивали.
— Потерпи немного, Сашенька, — сказала она, стараясь говорить бодро, и погладила его по плечу. — Водитель уверял, что осталось недолго. Смотри, вон уже лес начинается, такой густой и тёмный. Это Колосовский бор, помнишь, я тебе рассказывала, как мы здесь грибы собирали в детстве?
— Не нужны мне эти грибы, — пробурчал мальчик, отворачиваясь к окну и упрямо сжимая кулачки. — Я хочу домой, в свою комнату, где всё знакомое, и чтобы папа больше не ругался и не кричал на нас.
Даша с усилием сглотнула подкативший ком в горле. Домой — слово, которое теперь отзывалось пустотой, потому что никакого дома у них больше не оставалось.
— Гражданочка, — окликнул её водитель, не отрывая глаз от дороги, и его слова перекрыли гул мотора, который работал с натугой. — Вы до конечной едете или высадить вас у поворота на выселки? Там до домов ваших родителей придётся топать по грязи, не ближний свет.
— У поворота, пожалуйста, дядя Гриша, — ответила Даша, узнавая в этом уставшем мужчине старого приятеля отца, и поправилась. — Григорий Иванович, если можно.
Водитель бросил взгляд в забрызганное зеркало заднего вида.
— Ты что ли, Даша? — спросил он, узнавая её наконец. — А я смотрю, лицо вроде знакомое, но ты так изменилась по-городскому, сразу и не признать. А зачем это с баулами сюда, просто в гости или как?
— Жить мы приехали, — тихо объяснила Даша, опустив глаза. — Насовсем.
Водитель тихонько присвистнул и притормозил автобус.
— Из города? — переспросил он, недоверчиво качая головой. — Ещё и с ребёнком. А муж твой где остался, неужели не с вами?
Вопрос прозвучал с той прямолинейной деревенской откровенностью, которая иногда кажется грубой, но Даша понимала, что водитель спрашивает без злого умысла.
— Мы сами справимся, — ответила она спокойно, но с твёрдостью в тоне. — Так получилось, что это необходимо.
В ушах у неё всё ещё отдавалось эхом насмешливое бормотание Дмитрия, и казалось, будто их последний разговор не закончился три дня назад, а тянется прямо сейчас, не давая покоя. Дмитрий сидел в своём кабинете за массивным столом, вертя в пальцах дорогую ручку, и выглядел таким самодовольным.
— Даша, ты всерьёз веришь, что у тебя есть шансы в суде? — говорил он тогда, усмехаясь. — Мой адвокат раздавит тебя в пух и прах. Ты же толком не работала, сидела у меня на шее все эти годы.
— Я работала в школе, растила Сашу, занималась домом, — возражала она, пытаясь повысить голос, но получался только жалкий писк. — Это наша квартира, Дмитрий. Мои родители продали дачу, чтобы мы внесли первый взнос, это не только твоё.
— Документы, дорогая, смотри на документы, — парировал он, брезгливо морщась. — Брачный контракт, который ты подписала не глядя. Там всё чётко: квартира, машина, счета — всё моё. Ты всегда болтала о доверии, ну вот и результат твоего доверия.
— Но нам некуда идти, ты не можешь просто выкинуть нас с ребёнком на улицу, — умоляла Даша, чувствуя, как слёзы подкатывают.
— Почему на улицу? — деланно удивился Дмитрий. — Есть же твой родной дом в деревне, ты мне все уши про эту Колосовку прожужжала. Какое там небо чистое, какие люди добрые. Вот и отправляйся туда. Может, даже в местной школе работу найдёшь. А Сашке полезно свежим воздухом подышать, а то растёт таким хилым.
— Ты нас ненавидишь? — спросила она тогда, глядя в его холодные глаза.
— Я просто устал от тебя, — ответил он равнодушно. — Ты стала такой скучной, пресной, а мне нужен огонь в жизни. И кстати, освободи квартиру до пятницы. Кристина хочет переделать детскую под гардеробную.
Автобус вдруг резко тряхнуло, и он остановился, вырвав Дашу из этих вязких воспоминаний. Двери с шипением открылись, и в салон хлынул свежий запах мокрой хвои и прелой листвы.
— Приехали, Дашенька, — сказал водитель, выходя из кабины и направляясь к багажному отсеку. — Давай я помогу твои сумки вытащить. Тяжёлые, наверное, как камни набитые.
— Книги в основном, — выдохнула Даша, принимая один чемодан, и руки сразу отяжелели. — И вещи Сашины. Спасибо большое.
Водитель скептически оглядел её замшевые ботинки, которые уже начали тонуть в дорожной грязи.
— Ладно, бывай, — сказал он. — Если что, обратный автобус завтра в шесть утра. Просто на всякий случай, вдруг не приживёшься здесь.
Автобус укатил, оставив после себя облако сизого дыма. Вокруг навалилась тишина, такая густая и оглушительная, что в ушах зазвенело. Где-то далеко каркнула ворона.
— Мам, здесь такая грязь везде, — сказал Саша, осторожно поднимая ногу и морща нос. — И интернета нет, я уже смотрел.
— Пойдём, сынок, это недалеко, — ответила Даша, беря его за руку. — Дойдём, печку растопим, и станет уютно, увидишь.
Но уют так и не пришёл. После получаса тяжёлого пути по размытой колее они наконец добрались до старого дома, и Даша замерла на месте. Калитка болталась на одной петле, поскрипывая от ветра, а окна веранды зияли пустотой — кто-то снял рамы.
— Мама, мы точно сюда? — спросил Саша испуганно, прячась за её спину и оглядываясь. — Здесь так страшно, как в доме с привидениями.
— Нет, дружок, это просто старый бабушкин дом, — объяснила Даша, стараясь говорить уверенно. — Мы его приведём в порядок, починим всё.
Она толкнула входную дверь, но та не поддалась. Дрожащими руками Даша достала ключ, который хранила все эти годы как напоминание о прошлом. Но замок не поддавался, заржавел наглухо.
— Ну же, открывайся, — шептала она, налегая плечом на дверь.
— Я хочу к папе, — всхлипнул Саша, потянув её за рукав. — Позвони ему, пусть он нас заберёт отсюда. Зачем мы вообще уехали, здесь ничего хорошего.
Его отчаянный крик стал той каплей, которая переполнила чашу. Даша опустилась на грязное крыльцо и закрыла лицо руками. Слёзы полились ручьём. Она чувствовала себя никудышной матерью, неспособной защитить сына. Дмитрий оказался прав — она сломается прямо здесь.
Вдруг раздался хруст веток и тяжёлые шаги. Саша сразу замолк, ойкнув от испуга. Даша подняла голову, размазывая тушь по щекам. Из-за покосившегося забора вышел высокий мужчина в расстёгнутой камуфляжной куртке, под которой виднелся толстый вязаный свитер. В руках он держал топор, и Даша инстинктивно прижала сына к себе.
Мужчина остановился в паре метров, молча оглядел их, потом перевёл взгляд на чемоданы в грязи и сломанную калитку.
— Замок заел? — спросил он низким, немного глуховатым голосом.
— Что? — всхлипнула Даша, не сразу поняв.
— Замок заел, — повторил он и подошёл ближе, не дожидаясь ответа. — Отойдите-ка.
Даша послушно отступила в сторону. Мужчина поднялся на крыльцо, осмотрел дверь, достал из кармана какой-то металлический прут, поковырял в скважине, потом сильно налёг плечом и дёрнул ручку. Раздался громкий скрежет, и дверь распахнулась.
— Петли осели, — констатировал он, осматривая механизм. — Нужно их смазать и приподнять, чтобы дверь нормально ходила.
Мужчина повернулся к ней. Даша стояла, кутаясь в тонкое пальто, и не знала, как отреагировать.
— А вы кто? — спросила она, вытирая щёки.
— Николай, лесничий, — представился он, мотнув головой в сторону леса. — Ваш сосед. Увидел, что света в окнах нет, а шум услышал. Подумал, опять какие-то незваные гости шастают. А здесь вы.
Николай заглянул внутрь дома.
— Пусто внутри, — отметил он. — Хорошо, хоть мебель не растащили. Это местные хулиганы из района постарались. Печь-то хоть цела?
— Не знаю, — растерянно ответила Даша. — После бабушкиной смерти мы не приезжали сюда.
— Заходите, проверю, — сказал он и прошёл в дом уверенной походкой, словно был здесь хозяином.
Даша с Сашей последовали за ним. Внутри пахло сыростью и заброшенностью. На полу валялись старые газеты и осколки посуды. Бабушкиного комода не было, как и старинного зеркала, — только голые стены и остатки мебели, на которую не позарились воры.
Николай осмотрел печь, открыл заслонку и потрогал кирпичную кладку.
— Жить можно, — заключил он. — Труба не забита. Дрова есть?
— Не знаю, — повторила Даша. — Мы только что приехали.
Он кивнул, будто и не ожидал другого ответа.
— Ждите здесь, сейчас принесу дрова и воду, — сказал Николай. — Ваш колодец заилился, воду из него пить нельзя.
Он вышел. Саша подёргал Дашу за рукав.
— Мам, а кто это? — прошептал мальчик, оглядываясь на дверь. — Он злой или нет?
— Нет, кажется, он нам помогает, — ответила Даша, обнимая сына.
Через десять минут Николай вернулся с большой охапкой сухих дров и канистрой воды. Он молча растопил печь, ловко орудуя щепками. Огонь загудел, и по комнате начало распространяться приятное тепло.
— Еда у вас есть? — спросил сосед, отряхивая руки от щепок.
— Бутерброды остались, но мало, — ответила Даша. — Магазин уже закрыт.
Он снова ушёл и вернулся с банкой тушёнки и буханкой домашнего хлеба, положил на стол.
— Ешьте, — сказал Николай. — А завтра крышу осмотрю, наверняка течёт.
— Николай, — окликнула его Даша, когда он направился к двери. — Сколько я вам должна? У меня немного денег есть, я заплачу.
Сосед обернулся, посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом и усмехнулся краешком губ.
— Лучше чайник поставьте, — посоветовал он. — Мальчишка замёрз. Спокойной ночи.
И ушёл, растворившись в темноте так же внезапно, как появился. Утро встретило их густым туманом и ноющей болью в теле после ночи на старом матрасе. Но солнце пробивалось сквозь грязные стёкла, и отчаяние понемногу отступало. Нужно было браться за дело.
Даша привела себя в порядок как смогла, одела сына потеплее, и они направились в единственный центр деревенской жизни — к школе и магазину. В кабинете директора школы пахло мелом и травяным чаем. Олег Николаевич, мужчина лет пятидесяти с усталым выражением лица, вертел в руках её диплом.
— Гимназия номер пять, красный диплом, курсы повышения квалификации, — бормотал он, просматривая бумаги. — Дарья Владимировна, вы словно с неба свалились. Или от кого-то прячетесь? Почему именно к нам?
— Семейные обстоятельства вынудили, — объяснила Даша. — Мне нужна работа, чтобы встать на ноги.
— У нас не гимназия, зарплата небольшая, и полной ставки сейчас нет, — предупредил директор. — Учительница начальных классов Светлана Дмитриевна уехала в город к дочери месяц назад. Детишки без присмотра остались. Два класса — первый и третий, учить придётся одновременно в одном помещении. Справитесь с таким?
— Справлюсь, — твёрдо ответила она. — У меня опыт есть, я готова.
— А сын ваш, Саша, во второй класс пойдёт? — спросил Олег Николаевич.
— Да, во второй, — подтвердила Даша.
— Ну, посадим его ко второму и четвёртому, у нас комплекты так формируют, — решил директор. — Возьму я вас, Дарья Владимировна, деваться некуда. Но предупреждаю, дети здесь с характером, хорошие, но непростые. Родители с утра до ночи пашут.
— Спасибо, Олег Николаевич, — сказала Даша. — Когда выходить на работу?
— Хоть завтра начинайте, — ответил он. — И жильё, как понимаете, мы предоставить не можем.
— У меня свой дом, Петровых, — пояснила она.
— А, вы внучка Елены Васильевны, — просветлел директор. — Глаза знакомые, сразу видно. Добро пожаловать домой.
Пока Дарья оформляла документы, Саша сидел на лавочке во дворе школы, уткнувшись в телефон, где чудом поймал слабый сигнал. Вдруг раздался насмешливый голос.
— Эй, городской! — окликнул кто-то.
Саша поднял голову. Перед ним стояли трое мальчишек, а за ними девочка постарше, кажется, Надя. Один из пацанов, самый крепкий, сплюнул шелуху от семечек. Это был Ромка, сын местного фермера.
— Чего вам? — тихо спросил Саша, сжимаясь.
— Телефон дай поиграть, — потребовал Ромка, протягивая руку. — У нас таких крутых нет, дай посмотреть.
— Не дам, это мой, — ответил Саша, крепче сжимая гаджет.
— Жадина, — заорали остальные, хохоча. — А мы сейчас проверим, какие там у тебя игры.
Ромка резко дёрнул Сашу за рюкзак, и мальчик упал с лавочки в грязь. Телефон вылетел из рук.
— Отдай! — закричал Саша, пытаясь встать. — Это мамин подарок, не трогайте.
— Мамин — значит, теперь общий, — усмехнулся Ромка, поднимая телефон. — О, смотрите, сенсорный экран, класс.
— А ну верни вещь, — раздался спокойный голос.
Мальчишки вздрогнули и обернулись. У школьных ворот стоял Николай, опираясь на забор со скрещенными руками. Он не кричал, не угрожал, просто смотрел, но в его взгляде было что-то, от чего у хулиганов сразу пропало желание шутить.
— Дядя Коля, мы просто смотрели, — забормотал Ромка, пряча телефон за спину.
— Смотреть глазами надо, а не руками, — ответил Николай, медленно подходя. — Верни телефон и рюкзак подними, отряхни.
— Да что он... — начал было один из приятелей Ромки, но осёкся под тяжёлым взглядом лесничего.
Ромка, красный как помидор, сунул телефон Саше и буркнул.
— На, держи, больно надо.
— Извинись, — ровно произнёс Николай.
— Извини, — процедил Ромка сквозь зубы.
— А теперь бегом отсюда, уроки начались, — скомандовал Николай.
Продолжение :