— Ты с ума сошёл! Это твои проблемы, что ты не можешь завести будильник, как все нормальные люди!
Голос Анны, обычно такой мягкий и мелодичный, сейчас резанул слух, словно треснувшее стекло. Дмитрий застыл посреди спальни, одной ногой в брючине, пытаясь осознать, что происходит. Его мозг, всего секунду назад разрывающийся между паникой «ОПОЗДАЛ!» и смутными обрывками сна о гигантском мерцающем сервере, теперь просто отказывался обрабатывать информацию. Он уставился на жену, которая стояла в дверях, закутанная в свой плюшевый бирюзовый халат, скрестив руки на груди. Её поза была монументальной, неприступной, как крепостная стена.
— Аня, я… Будильник не сработал, — выдавил он, наконец втиснув вторую ногу в штаны и лихорадочно застёгивая ремень. — Ты же знаешь, у меня сегодня…
— Знаю, знаю, у тебя всегда «сегодня», — парировала она, и её глаза, цвета тёплого шоколада, сейчас казались двумя кусочками льда. — Презентация. Важный день. Мировой проект. А будильник завести твои драгоценные пальцы, печатающие гениальные коды, не могут? Они заняты только спасением виртуального мира?
В её голосе звенела ядовитая насмешка. Дмитрий почувствовал, как по его спине пробежали мурашки — смесь стыда, злости и полнейшей растерянности. Он бросил взгляд на прикроватную тумбочку. Его телефон мирно лежал на зарядном устройстве, экран был тёмным и безмятежным.
— Он не звонил! — взмолился он, уже почти крича, хватая телефон и тыкая в кнопку. Экран вспыхнул, показывая безжалостные цифры: 09:47. Он опоздал почти на час. Час! Его сердце упало куда-то в ботинки, которые он ещё не успел надеть. — Смотри! Ни одного пропущенного звонка! Ни одного уведомления!
— Ну, видимо, он устал, твой будильник, — Анна фыркнула и повернулась, чтобы уйти. — От твоего вечного «пять минуточек». Может, ему тоже нужен психолог и отпуск на Бали?
— Анна, хватит! — рёв Дмитрия заставил её замереть в дверном проёме. — Ты же была рядом! Ты же видела, что я сплю! Почему ты меня не толкнула? Не сказала хоть слово? Один чёрт, ты уже была awake!
Он произнёс последнее слово на английском, по привычке, что всегда бесило Анну в моменты ссор. Сейчас это сработало как красная тряпка на быка.
— Awake? — она медленно развернулась, и на её лице играла язвительная улыбка. — О, да! Я была так awake, что даже видела, как ты во сне шевелил пальцами, набирая воображаемые команды. Это было трогательно. Я не решилась прерывать такой творческий процесс. Может, ты там виртуальный шедевр создавал? Гораздо важнее какой-то презентации.
Он смотрел на неё, и не мог найти в её чертах ни капли той женщины, которая ещё вчера вечером смеялась над его шутками и делилась планами на выходные. Это была чужая, озлобленная женщина. Его внутренний монолог нёсся со скоростью света: «Что происходит? Что я сделал? Вчера всё было нормально. Ну, почти нормально. Она немного была не в духе, но я подумал, что устала. А сейчас… это же форменный саботаж! Она что, нарочно? Нет, не может быть. Зачем? О Боже, Сергей Петрович… Олег… Олег уже наверняка чай пьёт в моём кресле и листает мои файлы. Чёрт, чёрт, чёрт!»
— Ладно, — он сдался, отмахиваясь, и бросился к туалетному столику, хватая зубную щётку. — Я не буду сейчас это обсуждать. У меня катастрофа.
— У тебя катастрофа? — её голос донёсся из коридора. — Представляю. А у меня вот каждое утро катастрофа — будить тридцатидвухлетнего младенца, который без мамочки не может на работу собраться. Это, знаешь ли, тоже нервы треплет.
Дмитрий выплюнул пасту и поймал своё отражение в зеркале. Помятое, бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Растрёпанные волосы торчали в разные стороны, как у испуганного ежа. Он выглядел как минимум на десять лет старше и абсолютно жалко. «Идиот. Полный идиот. Надо было проверить будильник. Надо было поставить три. Надо было лечь спать раньше трёх ночи, допиливая этот чёртов скрипт. А теперь… О, Господи, Олег. Его масляная ухмылка. „Димитрий, а вот у меня вопрос по твоим расчётам…“. Он сожрёт меня живьём на этой презентации. Если я, конечно, на неё успею».
Он наскоро провёл по лицу влажной салфеткой, сгрёб со стула пиджак и натянул его на ходу, выбегая из спальни. В зале пахло кофе. Свежемолотым, ароматным. Анна стояла на кухне, спокойно наливая себе в кружку чёрную жидкость. Она даже не посмотрела в его сторону.
— Анна, — он остановился в дверях, пытаясь говорить спокойно, но его голос всё ещё дрожал от адреналина. — Давай не будем так. Пожалуйста. Я понимаю, что ты злишься. Но сейчас мне реально нужна твоя поддержка, а не… это.
Она медленно повернулась к нему, подняв бровь.
— Поддержка? Ты хочешь поддержки? Хорошо. Поддерживаю твоё решение самостоятельно нести ответственность за свою жизнь. Мотивирую тебя бежать быстрее, лифт, наверное, уже не ждёт.
В его груди что-то ёкнуло и остро заныло. Это было больно. Гораздо больнее, чем он ожидал. Он кивнул, развернулся и пошёл к прихожей. Руки дрожали, когда он натягивал ботинки, не развязывая шнурков.
— Я не знаю, во сколько вернусь, — бросил он в пространство, хватая ключи со столика.
— Не напрягайся, — донёсся голос с кухни. — Я, наверное, тоже куда-нибудь съезжу. Развеяться. Может, в парк. Пока ты там спасаешь мир, я погуляю. Посмотрю на уток. Они, в отличие от некоторых, умеют вовремя просыпаться.
Он резко распахнул дверь и выскочил на лестничную клетку, не оглядываясь. Дверь захлопнулась с громким, финальным щелчком, который отозвался эхом в пустоте его карьеры и, как ему показалось, в пустоте его брака.
***
Пробежка по лестнице с десятого этажа стала для Дмитрия подобием круга ада, придуманного специально для офисных работников. Каждый пролёт был наполнен осознанием новой грани его провала. На седьмом этаже он вспомнил, что забыл дома папку с распечатанными графиками. «Неважно, есть цифровая копия», — попытался успокоить он себя, но тут же представил, как Олег со сладкой улыбкой спрашивает: «А где, собственно, визуализация? Мы же договорились о хард-копиях для членов совета?» На пятом этаже он осознал, что не почистил зубы. Вкус кофе и пасты из прошлой жизни горьким комом стоял в горле. На третьем этаже он понял, что надел носки разного цвета. Один чёрный, другой тёмно-синий. «Мелочь. Никто не заметит», — подумал он, но тут же вообразил, как Олег, с непроницаемым лицом, опускает взгляд на его ноги во время презентации и едва заметно усмехается.
Выскочив на улицу, он ощутил удар реальности. Утро было пасмурным, серым, точно вылизанным безразличным языком огромного зверя. Воздух пах влажным асфальтом и выхлопными газами. Его машина стояла через дорогу, но до неё ещё нужно было добраться, а потом пробиться через утренние пробки, которые в этот час достигали своего апогея.
Он ринулся через дорогу, едва не попав под колёса старенькой «Лады», водитель которой выразительно посигналил и показал ему жест, не требующий перевода. Дмитрий лишь махнул рукой, добежал до своей иномарки, вскочил внутрь и с шумом захлопнул дверь.
Салон пахло кофе, который он пролил ещё в понедельник, и каким-то химическим освежителем, который Анна купила в попытке побороть этот запах. Он вставил ключ в замок зажигания, и двигатель заурчал. Первая удача за сегодня. Включив навигатор, он с ужасом увидел, что обычный двадцатиминутный путь до офиса сейчас оценивается системой в пятьдесят пять минут. Пятьдесят пять! Презентация должна была начаться в 9:30. Сейчас было без трёх минут десять.
Он рванул с места, втиснувшись в поток машин. Его мозг, наконец-то начавший работать в режиме кризисного управления, лихорадочно строил планы. «Позвонить Марине, секретарше? Нет, она стукачка Сергея Петровича. Отправить сообщение в общий чат? „Извините, задержался“? Звучит, как „проспал“. Нужно что-то солидное. „Задержался на техобслуживании автомобиля“? Слишком банально. „Экстренное посещение стоматолога“? Может, сойти…»
Его мысли прервал звонок телефона. Он посмотрел на экран на магнитной держалке. «Офис. Сергей Петрович». Сердце Дмитрия упало, отскочило от пола и забилось где-то в районе горла. Он сглотнул и нажал кнопку громкой связи.
— Да, Сергей Петрович, здравствуйте, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал максимально бодро и деловито.
— Дмитрий, — голос начальника был ровным, без эмоций, что было хуже любого крика. — Мы вас ждём в переговорной №1. Презентация вашего проекта должна была начаться десять минут назад.
— Да, Сергей Петрович, я знаю, прошу прощения, — затараторил Дмитрий, лавируя между грузовиком и иномаркой. — Непредвиденные обстоятельства. Я уже в пути. Буквально через пятнадцать минут буду.
— Через пятнадцать минут, — повторил Сергей Петрович, и Дмитрию почудилась в его голосе лёгкая, почти незаметная усмешка. — Хорошо. Мы подождём. Олег уже здесь, он, кстати, интересную альтернативную концепцию подготовил. На случай, если вы… задержитесь надолго.
Связь прервалась. Дмитрий с силой ударил ладонью по рулю.
— Олег! Конечно, Олег! — прошипел он в пустой салон. — Сидит, гад ползучий, и ждёт, когда я оступлюсь. И дождался. Браво, Димка, браво. Подарил ему всё на блюдечке с голубой каёмочкой.
Он представил себе Олега — его идеально выбритое лицо, безупречный костюм, волосы, уложенные гелем с миллиметровой точностью. Он всегда говорил тихо, вежливо, но каждое его слово было отточенным кинжалом. Он был антиподом Дмитрия — не гением-разработчиком, но гением-интриганом. И сейчас он, наверняка, сидит в переговорной, улыбается своим масляным взглядом и поправляет галстук, готовый подобрать обломки карьеры Дмитрия.
Пробка впереди не двигалась. Дмитрий смотрел на застывшие бамперы впереди и чувствовал, как его охватывает парализующее отчаяние. И сквозь этот хаос паники и злости на самого себя, Олега, пробки и весь мир, в его сознании снова и снова всплывало лицо Анны. Её холодный, отстранённый взгляд. Её слова: «Ты с ума сошёл! Это твои проблемы».
«Почему? — билось в его висках. — Что случилось? Вчера… Вчера вечером мы ужинали. Говорили о чём-то. Она спросила о моих планах на сегодня. Я, кажется, буркнул что-то о презентации, уткнулся в ноутбук… Она что-то говорила про… про что? Про какой-то фильм? Или про то, чтобы съездить куда-то в субботу? Чёрт, я не помню! Я был не в себе, дописывал последние слайды. Она, вроде, обиделась? Но ведь это же мелочи! Не из-за этого же всё это? Не может быть».
Он вспомнил, как она встала из-за стола и ушла в спальню без обычного «спокойной ночи». Он же подумал тогда, что она просто устала. Все устают. Он устал. Он работает на износ, чтобы они могли платить за эту ипотечную квартиру, могли позволить себе нормальный отдых, могли… могли что? Чтобы она могла спокойно сидеть дома и ворчать, что он проспал?
Внезапная догадка, страшная и отвратительная, ударила его по затылку. А что, если она… нарочно? Что, если она видела, что он спит, видела время, и намеренно не стала его будить? Чтобы проучить? Чтобы он «понял, что значит быть ответственным»?
Нет. Это было уже паранойей. Его Анна не способна на такое. Она может обидеться, надуться, сказать колкость, но на такой осознанный, жестокий саботаж… Нет. Он отогнал эту мысль, как навязчивую муху. Винить надо себя. Только себя. Свою расхлябанность, свою вечную спешку, свою погружённость в работу.
Пробка наконец-то сдвинулась. Дмитрий вжал педаль газа в пол, пытаясь отыграть хотя бы несколько секунд. Он мчался по улицам города, который вдруг показался ему враждебным и чужим. Рекламные щиты, пешеходы, светофоры — всё это было частью гигантского заговора, целью которого было сделать его опоздание максимально позорным и болезненным.
Он подъехал к блестящему стеклянному небоскрёбу, в котором располагался их офис, с чувством обречённого гладиатора, выходящего на арену. Взглянув на часы, он увидел, что до его «обещанных» пятнадцати минут осталось ещё пять. Может, не всё потеряно?
Он влетел в вестибюль, пролетел мимо удивлённой охраны, не ответив на её приветствие, и рванул к лифтам. Нажимая на кнопку, он поймал своё отражение в полированной стали дверей. Пиджак помялся, волосы всё ещё были дыбом, лицо покрылось испариной. Он выглядел как беглец, а не как ведущий менеджер перспективного проекта.
Лифт, с противным механическим звонком, доставил его на двадцать второй этаж. Двери открылись прямо в районе приёмной. Марина, секретарша, подняла на него глаза из-за своего монитора, и на её лице мелькнуло что-то среднее между сочувствием и любопытством.
— Дмитрий, вас ждут в первой переговорной, — сказала она, и её голос прозвучал неестественно громко в тишине офиса.
Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и зашагал по длинному коридору с мягким ковровым покрытием, которое поглощало звук его шагов. Каждая дверь по обе стороны казалась ему глазницей, из-за которой за ним наблюдают коллеги. Вот кабинет отдела тестирования, вот — маркетинга. Все здесь. Все знают, что он опаздывает на свою же собственную презентацию.
Он подошёл к массивной двери переговорной №1. Из-за неё не доносилось ни звука. Мёртвая тишина. Это было хуже любого гула голосов. Он глубоко вдохнул, выпрямил плечи, попытался пальцами пригладить непокорные волосы и толкнул дверь.
Все повернулись к нему. За большим овальным столом из тёмного дерева сидели человек десять. Сергей Петрович во главе, с невозмутимым лицом. Члены совета директоров — пожилые, серьёзные мужчины и одна женщина с острым взглядом. Его собственная команда — два программиста и дизайнер, которые смотрели на него с немым укором. И Олег. Олег сидел справа от Сергея Петровича, развалившись в кресле с видом полного хозяина положения. На его губах играла та самая, знакомая Дмитрию, сладкая и ядовитая улыбка.
— А, Дмитрий, — произнёс Сергей Петрович, не повышая голоса. — Наконец-то. Мы как раз начали без вас. Олег любезно согласился представить свой взгляд на проблему, которую должен был решить ваш проект. Очень… инновационный взгляд.
Дмитрий застыл на пороге, чувствуя, как под взглядами всех присутствующих он превращается в прозрачное стекло. Его пиджак внезапно показался ему нелепо мешковатым, разноцветные носки зажглись под брючинами как сигнальные огни, а во рту снова возник тот самый вкус пасты и паники.
Олег медленно поднял на него глаза, и в его взгляде читалось неподдельное удовольствие.
— Не беспокойтесь, Дмитрий, — сказал он мягко. — Мы вас внимательно выслушаем. Как только закончим с действительно важными вещами.
И в этот момент Дмитрий понял, что его утро было не просто чередой неудач. Это было началом конца. И где-то там, далеко, в их тёплой, уютной квартире, его жена, возможно, пила свой кофе и смотрела на уток в парке, даже не подозревая, что одним своим утренним решением она запустила маховик, способный перемолоть его карьеру в пыль.
***
Следующие полчаса стали для Дмитрия самым изощренным видом пытки, которую только можно придумать для IT-специалиста — вынужденным бездействием под аккомпанемент чужого технического бреда. Он сидел в самом конце стола, отодвинув свой нетронутый ноутбук, и чувствовал себя мальчиком на скамье запасных, которого привели на финал чемпионата лишь для того, чтобы он прочувствовал горечь поражения.
Олег расхаживал перед огромным интерактивным экраном, на котором сменяли друг друга слайды, выполненные в корпоративных цветах компании, но донельзя бездушные. Его голос, ровный и напыщенный, тек как сироп, заливая собой все углы переговорной.
— …и здесь мы видим, что интеграция облачных решений через блокчейн-интерфейс позволит нам не только диверсифицировать логистические потоки, но и создать синергетический эффект для кросс-платформенного взаимодействия с конечным юзером, — вещал Олег, щелкая лазерной указкой по абсолютно бессмысленной диаграмме, напоминающей расплющенного осьминога.
«Блокчейн? — мысленно ахнул Дмитрий. — Для системы учёта рабочего времени? Это как использовать атомную бомбу, чтобы забить гвоздь. И какой, к чёрту, «юзер»? Мы же для внутреннего корпоративного использования делаем! Этот шарлатан даже терминологию путает!»
Он бросил взгляд на Сергея Петровича. Тот сидел, подперев ладонью подбородок, и внимательно смотрел на экран. Его лицо было невозмутимо, но Дмитрию, знавшему его много лет, показалось, что в уголках его губ таилась тень… скуки? Или раздражения? Сложно сказать.
— …таким образом, апсейл потенциала происходит через тотальную диджитализацию KPI в режиме реального времени, — продолжал втирать очки Олег.
«Он просто соединяет модные словечки в случайном порядке! — кричало внутри Дмитрия. — Это же словесный салат! Потенциал с «ией» на конце! Да он просто прочитал вчера пару статей в глянцевом бизнес-журнале и слепил это… это недоразумение!»
Внезапно Олег сделал паузу, повернулся к Дмитрию и с сладкой, ядовитой улыбкой спросил:
— Дмитрий, я, кажется, не совсем точно помню технические ограничения текущей системы. Не могли бы вы, как человек, глубоко погружённый в тему, прояснить этот момент? Чтобы совет имел полную картину.
Это была классическая уловка Олега — поставить в тупик, выставив невеждой. Вопрос был сформулирован настолько размыто, что на него можно было отвечать час, и всё равно не сказать ничего. Все взгляды снова устремились на Дмитрия. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу.
— Технические ограничения, — начал он, пытаясь откашляться. Голос срывался. — Они… э-э-э… заключаются в архитектуре legacy-кода, который не позволяет масштабировать…
— Ах, да, legacy! — перебил его Олег, снова поворачиваясь к совету, как будто Дмитрий только что подтвердил величайшую истину. — Как я и предполагал. Устаревшая, нефункциональная архитектура. Мы же предлагаем строить всё с чистого листа. Без этого… балласта.
«Балласта! — взревел про себя Дмитрий. — Да это же стабильно работающая система, которую я годами отлаживал! Её не «балласт», а фундамент! С чистого листа… Да вы за полгода и прототип не сделаете, вы же не знаете, как там всё устроено изнутри!»
Но он молчал. Сжав кулаки под столом так, что ногти впились в ладони. Он видел, как его собственные программисты опустили глаза. Они-то понимали абсурдность происходящего, но были бессильны.
Презентация Олега подходила к концу. Сергей Петрович посмотрел на часы.
— Спасибо, Олег. Очень… инновационный подход. Дмитрий, — он перевёл на него свой тяжёлый взгляд, — у нас осталось немного времени. Будем кратки. Что вы можете сказать по существу?
Дмитрий поднялся с места. Ноги были ватными. Он подошёл к экрану, отодвинув Олега, который с лёгким намёком на брезгливость уступил ему место. Дмитрий подключил свой ноутбук. Его слайды, простые, лаконичные, с кодом и графиками, вспыхнули на экране. После психоделического осьминога Олега они выглядели как глоток свежей воды.
— Коллеги, — начал он, стараясь говорить уверенно, но в горле першило. — То, что вы только что видели, — это красивая обёртка без содержимого. Блокчейн для нашей задачи — это как отвёртка для супа. Моё решение…
Он щёлкнул на следующий слайд, где была схема его обновлённой архитектуры.
— …основано на постепенной миграции. Мы не ломаем работающую систему, мы её модернизируем. Это дешевле, быстрее и безопаснее. Вот расчёты…
Олег фыркнул у него за спиной.
— Прошу прощения, Дмитрий, но «быстрее» — это спорно. А в современном мире время — это деньги. Мы не можем позволить себе постепенность.
— А можем ли мы позволить себе полугодовой простой всех систем, пока вы будете «строить с чистого листа»? — парировал Дмитрий, обернувшись. — Вы учитывали стоимость простоя? В вашей презентации я этого не увидел.
На секунду в переговорной повисла тишина. Олег слегка покраснел. Он не учёл этого. Дмитрий почувствовал слабый прилив надежды. Он повернулся к совету, готовый обрушить на них всю мощь своих аргументов, всю логику и прагматику своего проекта.
И в этот самый момент его телефон, забытый в кармане пиджака, висящего на спинке стула, издал оглушительно громкий, жизнерадостный звук — кряканье утки.
«КРЯ-КРЯ-КРЯ! КРЯ-КРЯ-КРЯ!»
Дмитрий застыл с открытым ртом. В переговорной воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только этим идиотским, издевательским кряканьем. Он видел, как у одного из членов совета задёргалась щека. Другая дама поднесла руку ко рту, но по её плечам было видно, что она давится от смеха.
«Анна… — промелькнуло в его парализованном мозгу. — Это её шутка. Она поставила этот дурацкий рингтон на рабочий номер Сергея Петровича ещё на прошлый День смеха… Но почему он сработал сейчас?!»
Сергей Петрович медленно поднял на Дмитрия взгляд. В его глазах не было ни улыбки, ни гнева. Была лишь бесконечная, вселенская усталость.
— Дмитрий, — произнёс он с ледяным спокойствием. — Утки, конечно, это очень… органично. Видимо, часть вашего нового подхода к интеграции анималистических элементов в пользовательский интерфейс. Но, пожалуйста, уделите им время после совета.
Кто-то сдержанно хихикнул. Дмитрий, пунцово-красный, бросился к своему пиджаку, с силой выдернул телефон и с трудом заглушил наконец крякающего электронного селезня. На экране горело уведомление: «Напоминание: годовщина первой встречи».
Он смотрел на эти слова, не понимая их смысла. Какая годовщина? Что за встреча? Его мозг, перегруженный позором и паникой, отказывался работать.
— Я… прошу прощения, — пробормотал он, возвращаясь к экрану, но магия была разрушена. Атмосфера в комнате из напряжённо-деловой превратилась в откровенно комическую. Все теперь смотрели на него не как на провинившегося сотрудника, а как на странного, нелепого клоуна, устроившего цирк с утками в самый ответственный момент.
Олег, отойдя в сторону, с наслаждением наблюдал за этим спектаклем, едва скрывая торжествующую улыбку.
Дмитрий попытался продолжить, но его речь потеряла всякую уверенность. Он тараторил, путался в цифрах, показывал не те слайды. Совет смотрел на него без интереса. Ледяная стена была возведена, и пробить её он уже не мог.
Через десять минут Сергей Петрович вежливо, но твёрдо прервал его.
— Спасибо, Дмитрий. Мы ознакомились с вашей… позицией. Совет удаляется для принятия решения.
Все стали покидать переговорную. Олег прошёл мимо Дмитрия, слегка коснувшись его плеча.
— Не переживайте, — прошептал он с фальшивым сочувствием. — Утки — это мило. Оригинально. Может, вам стоит сменить специализацию? Разработка рингтонов для птицефабрик, например.
Дмитрий не ответил. Он стоял один посреди огромной пустой комнаты, глядя на угасающий экран своего ноутбука. Пахло кофе, остывшим в чашках, и дорогим парфюмом кого-то из совета. Он был разбит. Уничтожен. И виной тому был не только Олег, но и этот чёртов звонок с уткой. И его жена, которая… которая…
Годовщина первой встречи.
Внезапно, как удар молнии, его осенило. Вчера. За ужином. Анна смотрела на него своими большими глазами и спросила: «Дима, а ты помнишь, где мы были в этот день семь лет назад?»
Он, не отрываясь от экрана, буркнул: «Э-э, ну… в кино, наверное? Или в кафе? Не помню, солнце, у меня голова забита этим проектом».
Она замолчала. А потом тихо сказала: «Мы встретились в парке. У пруда. Ты купил мне хот-дог, а потом мы полчаса смеялись над утками, которые пытались отобрать его у нас».
И она ушла в спальню. А он, поглощённый работой, даже не обратил на это внимания. Он забыл. Забыл о дне, который для неё был одним из самых важных в их жизни. А она… она поставила ему этот дурацкий рингтон. Напоминание. Молчаливое, шутливое, но напоминание. И оно сработало самым унизительным образом, в самый неподходящий момент.
Он медленно опустился на стул. Гнев на Анну, ярый и кипящий, снова поднялся в нём. «Она что, специально это устроила? Она знала, что у меня сегодня презентация! Она знала! Это не случайность, это… это месть! Холодная, расчётливая, изощрённая месть за забытый хот-дог и уток семь летней давности!»
Дверь в переговорную открылась. Вошёл Сергей Петрович один. Он сел напротив Дмитрия, отодвинув чашку с недопитым кофе.
— Ну что ж, — начал он, сложив руки на столе. — Решение принято.
Дмитрий сглотнул. Он был готов ко всему. К увольнению. К публичной порке.
— Проект «Апгрейд-S» передаётся Олегу, — ровным голосом сказал Сергей Петрович. — Его концепция… более соответствует современным трендам.
— Но она неработоспособна! — вырвалось у Дмитрия. — Это популизм! Он загубит проект!
— Возможно, — холодно парировал Сергей Петрович. — Но он умеет его продать. А вы сегодня не продали ничего. Кроме идеи, что корпоративный сектор остро нуждается в утином кряканье как форме коммуникации.
Дмитрий опустил голову.
— Вы остаётесь в компании, — продолжил начальник. — У вас есть скиллы, Дмитрий. Ценные. Но ваша… неорганизованность… становится проблемой. Сегодняшний провал — не первый случай. Вы получаете официальный выговор. И я снимаю вас с руководства всеми текущими ключевыми проектами. Будете работать в команде у Олега. На вспомогательных ролях.
Работать у Олега. Это было хуже любого увольнения. Это была казнь с отсрочкой. Медленное, унизительное профессиональное самоубийство под началом человека, который терпеть его не мог.
— Я понял, — тихо сказал Дмитрий.
— И ещё, — Сергей Петрович поднялся. — Разберитесь со своими… личными проблемами. Утки в переговорке — это последнее предупреждение. Следующий раз будет последним.
Он вышел, оставив Дмитрия наедине с его мыслями, его позором и его гневом. Гневом на Олега, на себя, на весь мир. Но больше всего — на Анну. На её обиду, так красиво и изящно разрушившую всё, что он так долго строил.
Он сидел так, не двигаясь, не знаю сколько. Потом встал, выключил ноутбук и побрёл к выходу. Ему нужно было домой. Выяснять отношения. И он чувствовал, что этот разговор будет пострашнее любого «вызова на ковер».
***
Дорога домой была похожа на возвращение с собственных похорон, если бы гроб случайно уронили, а потом ещё и по нему проехал асфальтоукладчик. Дмитрий ехал с выключенной музыкой, в полной тишине, нарушаемой лишь навязчивым гулом в собственных ушах. Он чувствовал себя так, будто его изнутри вывернули наизнанку, посыпали солью и выставили на всеобщее обозрение в качестве примера «как не надо».
Слова Сергея Петровича отдавались в нём эхом: «Работать в команде у Олега». Это звучало как приговор к пожизненному заключению в камере с розовыми обоями и постоянным звуковым сопровождением из песенки «Пусть бегут неуклюже». Он уже представлял, как Олег, сидя в его, Дмитриевом, кресле, будет бросать ему через плечо: «Димитрий, не могли бы вы проверить, почему этот скрипт не работает? Кажется, там какая-то ерунда с вашим legacy-кодом. И, кстати, принесите мне кофе. С корицей. И чтобы утка на пенке была».
Он с такой силой сжал руль, что костяшки побелели. Весь его гнев, всё унижение постепенно кристаллизовались в одну точку — Анну. Именно она стала тем спусковым крючком, который привёл к сегодняшнему катастрофическому финалу. Её холодное лицо, её ядовитые шутки, её намеренное бездействие… и этот чёртов рингтон! Теперь он понимал. Это не была случайность. Это был продуманный удар ниже пояса, прикрытый шутливой маской.
Он представил, как она сейчас делает вид, что ничего не произошло. Сидит, может, смотрит сериал, пьёт чай с печеньками, рисует в своём планшете. А его карьера в это время лежит в руинах. Кровь закипела в жилах с новой силой.
Подъехав к дому, он с силой захлопнул дверцу машины, не обращая внимания на взгляд пенсионерки с таксой, и бросился к подъезду. В лифте он поймал своё отражение в глянцевых стенках — помятый, бледный, с безумным блеском в глазах. Настоящий маньяк из дешёвого триллера.
— Ну что ж, — прошипел он своему двойнику. — Сейчас мы всё выясним.
Он вставил ключ в замочную скважину, но дверь была не заперта. Сердце ёкнуло. «Что, уже ждёт? Готова к бою?» Он распахнул дверь.
В квартире пахло свежей выпечкой и чем-то кисло-сладким, напоминающим соус для утки. Ирония судьбы, чёрт побери. Из кухни доносились приглушённые звуки какого-то романтического комедийного сериала.
Дмитрий сбросил ботинки, не развязывая шнурков, и босиком зашагал по коридору. Он был готов к скандалу, к крикам, к оправданиям. Ко всему, кроме той картины, которая предстала его глазам.
Анна сидела на кухне за столом. Перед ней стояла тарелка с изысканно выглядящим блюдом — запечённая утиная грудка в апельсиновом соусе, с овощами и какими-то ягодами. Рядом — бокал красного вина. Она была всё в том же бирюзовом халате, её волосы были убраны в небрежный пучок, и она… улыбалась. Смотрела в экран планшета и улыбалась какой-то сцене.
Она подняла на него глаза, и её улыбка стала ещё шире, но какая-то странная, вымученная.
— О, вернулся! — произнесла она с какой-то неестественной, нарочитой бодростью. — Я уж думала, ты задержишься. Голодный? Я приготовила… кое-что особенное.
Она жестом указала на тарелку. Дмитрий застыл в дверях, чувствуя, как у него отказывает логика. Его мозг, настроенный на яростную конфронтацию, не мог обработать этот мирный, почти идиллический вид.
— Что… это? — хрипло спросил он, с трудом выговаривая слова.
— Утка, — просто ответила Анна, отрезая себе кусочек. — В апельсиновом соусе. Ты же помнишь, в тот самый день мы в ресторане заказывали нечто подобное. Правда, то было не очень, а вот у меня, кажется, получилось. Хочешь?
Он смотрел на неё, и его охватило странное, сюрреалистическое ощущение, будто он попал в параллельную вселенную, где утреннего скандала не было, где он не опоздал, не провалил презентацию и не был публично унижен крякающей уткой.
— Ты… с ума сошла? — прошептал он наконец.
Её улыбка дрогнула.
— Что? Почему? Я просто решила… отметить. Создать атмосферу.
— Атмосферу? — его голос сорвался на крик. Он шагнул вперёд и с силой упёрся ладонями в столешницу, отчего вилка на её тарелке звякнула. — Атмосферу ЧЕГО? Провала? Унижения? Ты хочешь отметить, как ты блестяще разрушила мой день? Мою карьеру?
Анна отодвинула тарелку, её лицо стало серьёзным, но в глазах не было ни капли раскаяния. Скорее… вызов.
— Я не разрушала ничего. Я просто напомнила тебе о кое-чём важном. Кажется, сработало. Ты ведь вспомнил, да? О нашем дне?
— Вспомнил! — заорал он. — О да, я вспомнил! Прямо посреди совета директоров, когда у меня в кармане закрякала твоя дурацкая утка! Это было самое запоминающееся напоминание в моей жизни! Спасибо тебе огромное!
— Ну, если традиционные методы до тебя не доходят, приходится проявлять креатив, — парировала она, отхлёбывая вина. — Ты же сам всегда говоришь, что нужно мыслить нестандартно.
Дмитрий смотрел на неё с недоверием. Она вела себя так, будто устроила безобидную шутку, а не акт саботажа.
— Ты знаешь, что из-за этого «креатива» произошло? — его голос стал низким и опасным. — Меня сняли с проекта. Отдали всё Олегу. Я получил выговор. И теперь я буду работать ПОД его началом. Ты понимаешь, что это значит?
На её лице на секунду мелькнуло что-то похожее на удивление, но оно тут же сменилось привычной обороной.
— Ну, может, теперь у тебя появится больше времени на действительно важные вещи. Например, на то, чтобы помнить о том, что важно твоей жене.
— Важно? — он с силой оттолкнулся от стола и засмеялся, но смех вышел горьким и надтреснутым. — Ты хочешь сказать, что твоя обида из-за забытой даты важнее моей работы? Важнее всего, над чем я работал последние полгода? Важнее нашего общего будущего?
— А наше общее будущее — это что? — она тоже встала, и её глаза засверкали. — Только твои проекты, твои коды, твои презентации? А я в этом будущем есть? Или я просто часть интерьера, которая должна вовремя тебя будить, кормить и не мешать?
— Не мешать? — он снова закричал. — Ты сегодня не «не мешала», ты намеренно всё испортила! Ты видела, что я сплю! Ты видела время! Почему ты меня не разбудила? ОТВЕЧАЙ!
Они стояли друг напротив друга, разделённые кухонным столом, как два враждующих лагеря. Запах утки теперь казался Дмитрию удушающим.
Анна смотрела на него несколько секунд, и он видел, как в её глазах борются разные эмоции — гнев, обида, и что-то ещё, чего он не мог понять.
— Потому что я устала, Дим! — выдохнула она наконец, и её голос дрогнул. — Я устала быть твоим будильником! Твоим секретарём! Твоей нянькой! Я устала быть для тебя фоном! Ты живёшь в своём мире, а в моём тебя нет! Ты даже не помнишь…
Продолжение следует!
Читайте и другие наши истории:
Если не затруднит, оставьте хотя бы пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)