Глава 2
Утро встретило Николая Семёновича звуком подъезжающих машин. Опергруппа приехала на рассвете — следователь Марков, криминалист, фотограф и двое оперативников. Все вымокшие, недовольные ранним подъёмом и плохими дорогами.
— Ну что у вас тут, Крылов? — Марков был молодой, лет тридцати пяти, амбициозный. В районе работал недавно, авторитета ещё не заработал.
— Мужчина, лет сорока, убит ударом по голове. В сарае лежит уже сутки минимум.
Пока криминалист осматривал место происшествия, а фотограф щёлкал затвором, к участковому подошла соседка Макаровых — Вера Ивановна, женщина средних лет с любопытными глазками.
— Николай Семёнович, а правда говорят, что убитый-то — Борис Филиппов? Тот самый, что года три назад в суде с Петром Андреевичем разбирался?
Участковый насторожился:
— Откуда вы знаете фамилию? Документов при нём не было.
— Да я же его сразу признала! — всплеснула руками Вера Ивановна. — Как забыть такую морду? Помню, тогда в суде сидел, скалился. Говорил, что ещё вернётся, расплатится.
— А кто такой Пётр Андреевич?
— Ну как же, Петров наш! У кого дачу под Москвой купил. Дело у них было по поводу какой-то аферы. Филиппов деньги у него требовал, а Пётр Андреевич доказывал, что это мошенничество чистой воды.
Николай Семёнович достал блокнот. Наконец-то зацепка
— А где сейчас этот Петров?
— В Москве живёт, изредка приезжает. Кстати, на днях видела его машину в деревне. Вчерашнего числа было, кажется.
— Точно помните?
— Ну да! У него джип такой красный, не перепутаешь.
Следователь Марков закончил осмотр и подошёл к ним:
— Личность установлена?
— Возможно, — ответил участковый. — Борис Филиппов, ранее судимый. Был конфликт с местным дачником.
— Хорошо. Пробейте по базе, найдите этого дачника. — Марков закурил. — Дело обычное, видимо. Разборки на почве старых счётов.
Николай Семёнович хотел рассказать про угрозы учительнице, но передумал. Пока слишком мало данных, а Марков любил быстрые выводы.
К полудню личность убитого подтвердилась. Борис Филиппов, 41 год, два года назад освободился после отсидки за мошенничество. Прописан в Подмосковье. И действительно судился с Петром Андреевичем Петровым по поводу какой-то финансовой сделки.
Участковый решил навестить учительницу — вдруг она что-то вспомнит про вчерашнего незнакомца у школы. Елена встретила его ещё более бледной, чем накануне.
— Проходите, Николай Семёнович. Я как раз собиралась к вам идти...
— Что случилось?
— Ночью опять звонили. Но теперь говорили другое: "Знаем, что ты его видела. Молчи, если жизнь дорога".
Участковый нахмурился:
— То есть про убитого говорили?
— Получается, да... — девушка обхватила себя руками. — А утром узнала, кого убили. По деревне уже все говорят — Борис Филиппов.
— Знакомая фамилия?
Елена долго молчала, избегая смотреть в глаза. Потом тихо произнесла:
— Я его знала. Лет семь назад. В Воронеже.
— Как знали?
— Мы... встречались какое-то время. Недолго. — Голос дрожал. — Потом я узнала, что он занимается мошенничеством, и разорвала отношения. Он угрожал тогда, не хотел отпускать. Пришлось даже заявление в милицию писать.
Николай Семёнович почувствовал, как дело усложняется. Случайности не любят скапливаться в одном месте.
— А здесь вас не находил?
— Нет! То есть... Я думала, что нет. Работу получала через знакомых, никто не должен был знать, где я. — Она всхлипнула. — Наверное, он выследил как-то. А теперь думают, что я замешана...
— Кто думает?
— Тот, кто звонит. Может, у Бориса были сообщники? Думают, я свидетель какой-то?
В дверь постучали. Елена вздрогнула, а участковый насторожился.
— Кто там?
— Александр Михайлович. Можно войти?
Дверь открыл высокий молодой мужчина в дорогом пальто, лет двадцати. Лицо интеллигентное, но глаза холодные, изучающие.
— Простите за беспокойство. Я слышал про происшествие в деревне, решил узнать, не нужна ли помощь... — Он заметил участкового. — О, вы, наверное, расследуете?
— А вы кто будете? — строго спросил Николай Семёнович.
— Александр Михайлович Соколов. Снимаю дачу у Петровых. Приехал вчера вечером.
— Вчера? А когда точно?
— Часов в семь. А что?
Участковый мысленно прикинул. Убийство произошло, скорее всего, днём или ранним вечером. Время интересное.
— А до семи где были?
Соколов слегка напрягся:
— В дороге. Из Москвы ехал. Пробки, дождь... Долго добирался.
— Квитанции с заправок есть? Чеки?
— А зачем? — в голосе появилась настороженность. — Я же не подозреваемый?
— Просто уточняю обстоятельства. Мало ли кто в деревне в день убийства появлялся.
Елена слушала молча, но участковый заметил, как она внимательно изучает Соколова. Будто пытается что-то припомнить.
— Ладно, поищу чеки дома, — неохотно согласился тот. — А кого, собственно, убили?
— Бориса Филиппова. Знакомо имя?
— Нет, — слишком быстро ответил Соколов. — А должно?
— Он судился с Петром Андреевичем, у которого вы дачу снимаете.
— Ах да... Пётр Андреевич что-то рассказывал про какого-то мошенника. Но фамилию не запомнил.
— Понятно. Ну что ж, чеки посмотрите, потом поговорим.
После ухода Соколова Елена заметно расслабилась.
— Странный он какой-то, — тихо сказала она.
— Чем?
— Глаза... холодные. И врёт, мне кажется. Когда вы фамилию Филиппова назвали, он вздрогнул. Незаметно так, но я видела.
— А голос? Мог он звонить вам?
Елена задумалась:
— Может быть... Тембр похож. Только тот, кто звонил, голос изменял специально.
Николай Семёнович записал это в блокнот. Соколов определённо что-то скрывал. И появился в деревне очень вовремя.
— Елена Викторoвнa, а Бориса вы случайно не видели здесь, в деревне? До того, как его убили?
— Не знаю... Может быть. Тот мужчина у школы... Но я лица толком не разглядела. — Она потёрла виски. — Боже, если это был он, значит, он действительно меня нашёл.
— Не вините себя. Вы же не знали.
В участок Николай Семёнович вернулся озабоченным. Дело запутывалось. С одной стороны — очевидный мотив у Петрова, который судился с Филипповым. С другой — странный Соколов с сомнительным алиби. А ещё учительница, которая скрывала знакомство с убитым.
Марков сидел за столом участкового, изучая материалы дела.
— Ну что, Крылов? Есть новости?
Николай Семёнович рассказал про Соколова и признания учительницы. Следователь слушал внимательно.
— Интересно. Значит, у нас три подозреваемых: Петров, Соколов и учительница.
— Да какая из неё убийца, — возразил участковый. — Девочка испуганная, тоненькая. Такой удар нанести не могла.
— Не могла сама — могла попросить. Или подставить кого-то. Женщины на такое способны.
За окном послышался шум машины. Во двор въехал тёмный джип — тот самый красный, о котором говорила Вера Ивановна. Только теперь он был серо-грязный от дождя.
Из машины вышел мужчина средних лет в дорогом костюме. Даже в деревенской грязи выглядел солидно.
— Это, наверное, Петров приехал, — сказал участковый.
Пётр Андреевич вошёл без стука, уверенно. Человек, привыкший, что ему всюду рады.
— Здравствуйте. Я по поводу убийства Филиппова. Узнал в Москве, приехал сразу.
— Откуда узнали? — спросил Марков.
— Адвокат позвонил. У него связи в правоохранительных органах. Сказал, что меня могут подозревать.
— А должны?
Петров сел, не спрашивая разрешения:
— Послушайте, у нас был конфликт, это правда. Но я честный бизнесмен, не бандит. Зачем мне убивать?
— А зачем Филиппову было с вами судиться?
— Это долгая история... — Петров потёр переносицу. — Три года назад я покупал участок земли под застройку. Филиппов был посредником, принёс документы. Оказались поддельными. Я потерял два миллиона рублей.
— И подали на него в суд?
— Конечно! Но доказать ничего не смогли. Он клялся, что документы настоящие, что его самого обманули. Суд его оправдал, а мне отказал в компенсации.
Марков записывал показания:
— А угрожал он вам?
— Было дело. В суде кричал, что я его подставил, что отомстит. Но это три года назад! Я думал, он забыл.
— А когда последний раз виделись?
— Месяца два назад в Москве. Он подошёл в ресторане, сказал, что нашёл способ мне отомстить. Я решил, что пьяный болтает.
— Что именно говорил?
Петров замялся:
— Что-то про компромат... Будто знает, где я деньги прячу от налогов. Чушь, конечно.
— Конечно, — иронично протянул следователь. — А в день убийства где были?
— В Москве, на работе. Могу справки предоставить.
— Предоставите. А машину вашу в деревне видели.
— Это Соколов ездил. Я ему ключи дал, он за продуктами ехал в райцентр.
Николай Семёнович переглянулся со следователем. Соколов опять врал — сказал, что из Москвы добирался, а сам оказывается по округе катался.
После ухода Петрова к участку подошёл староста Лобов. Лицо у него было мрачное.
— Николай Семёнович, нужно поговорить. Без посторонних.
Марков деликатно вышел покурить. Староста сел поближе, понизил голос:
— Послушайте, это дело нужно быстрее закрывать.
— С чего такая спешка?
— Да понимаете... У нас тут с областью договорённость была. По поводу дороги новой. Деньги серьёзные, миллионов десять. А теперь убийство, следствие... Они могут отказаться.
— И что?
— А то, что я обещал определённым людям определённые результаты. — Лобов наклонился ещё ближе. — И эти люди не любят, когда обещания не выполняются.
— Виктор Андреевич, вы мне угрожаете?
— Да нет же! Просто предупреждаю. Есть вещи важнее одного дела об убийстве. Пусть следователь быстро кого-нибудь арестует, дело закроет.
— А если невиновного?
— Да какая разница! — вспыхнул староста. — Филиппов — уголовник, падаль. Мир не обеднел. А у нас тут сотни людей от дороги зависят, рабочие места.
Николай Семёнович встал:
— Виктор Андреевич, немедленно уходите. И больше ко мне с такими предложениями не подходите.
— А я и не предлагаю ничего, — усмехнулся староста. — Просто информирую. Кстати, слышал, что ваша дочка в институт поступать собирается? В Москве учиться дорого. А пенсия у участковых маленькая...
— Прочь отсюда! — рявкнул участковый.
Лобов поднялся, но у дверей обернулся:
— Подумайте, Крылов. В нашем мире нужно быть реалистом. А то можно и работы лишиться. И дочке образование не оплатить.
Когда он ушёл, вернулся Марков:
— Что хотел?
— Дело замять просил. По-видимому, какие-то финансовые интересы задеты.
— Ясно. Ну что ж, тогда раскроем по-честному. Назло местным воротилам.
Участковый кисло усмехнулся. Легко молодому следователю говорить — он отработает и уедет в райцентр. А Николаю Семёновичу здесь жить, с местной властью дела иметь.
К вечеру пришли результаты экспертизы. Филиппов умер от удара тупым предметом по затылку. Время смерти — между двумя и четырьмя часами дня. Под ногтями — частички дерева, видимо, от того же предмета.
— Значит, убили деревянной палкой или доской, — заключил Марков. — А потом убрали орудие убийства.
— Или сожгли, — добавил участковый. — В деревне печки топят постоянно.
Предыдущая глава 1:
Глава 3: