Глава 1
Дождь барабанил по крыше участкового пункта с такой настойчивостью, словно просил впустить. Николай Семёнович Крылов поднял глаза от отчёта и недовольно поморщился — опять протечка над столом. Капли падали прямо на бумаги, размывая синие чернила.
— Да когда же эту крышу починят, — проворчал он, перекладывая документы в сухое место.
В дверь постучали — неуверенно, будто посетитель сомневался, стоит ли беспокоить. Николай Семёнович знал этот стук. Бабка Настя из крайнего дома всегда стучала именно так.
— Заходите, Анастасия Ивановна!
Вошла сухонькая старушка в выцветшем платке, вся мокрая, дрожащая. Глаза беспокойные, бегающие.
— Николай Семёнович, беда... — голос дрогнул. — В Макаровом доме, в сарае... там человек лежит. Мёртвый.
Участковый отложил ручку. За тридцать лет службы он научился различать, когда люди врут, преувеличивают или действительно напуганы. Баба Настя была напугана по-настоящему.
— Рассказывайте толком. Что за человек? Как попал?
— Да не знаю я! — всплеснула руками старушка. — Пошла к Макаровым за яйцами, а их нет дома. Думаю, загляну в сарай — может, куры там. А там... — она перекрестилась. — Лежит мужик незнакомый. Уже... того. Синий весь.
Николай Семёнович встал, потянулся к плащу.
— Когда нашли?
— Сразу к вам побежала.
— Правильно сделали. А Макаровы где?
— В город уехали вчера, к сыну. На неделю собирались. Я уже потом вспомнила.
Участковый надел плащ, проверил рацию. До райцентра отсюда сорок километров по разбитой дороге, оперативники доберутся не скоро. Значит, место происшествия осматривать ему самому.
Дом Макаровых стоял на отшибе деревни, старый, но крепкий. Сарай примостился рядом — покосившийся, с заплатанной крышей. Николай Семёнович включил фонарик и заглянул внутрь.
Мужчина лежал между мешками с зерном и старыми вилами. Лет сорока, в городской одежде — тёмные брюки, белая рубашка, кожаные туфли. На голове запёкшаяся кровь. Документов при беглом осмотре не обнаружилось.
— Анастасия Ивановна, вы его знаете? — крикнул участковый.
— Нет, первый раз вижу. Не наш он. Городской, по виду.
Николай Семёнович аккуратно обошёл тело, стараясь ничего не трогать. Рана на затылке, следов борьбы в сарае не видно. Либо убили где-то ещё и перетащили, либо ударили внезапно. Судя по одежде — не местный. Но что делал чужак в их глухой деревне?
— Николай Семёнович! — за спиной послышался встревоженный голос.
Участковый обернулся. К сараю торопливо шёл староста Виктор Андреевич Лобов — мужчина плотный, с всегда красным лицом. Сегодня лицо было красным особенно.
— Что тут у нас? — староста заглянул в сарай и тут же отшатнулся. — Господи... Это кто?
— Неизвестно пока. Баба Настя нашла. — Николай Семёнович достал блокнот. — Виктор Андреевич, не припомните, кто мог приезжать в деревню на днях? Чужих не видели?
Староста замялся, избегая смотреть в глаза.
— Да кто к нам ездит? Разве что почтарь... Николай Семёнович, а может, не будем сразу шум поднимать? Вдруг это просто несчастный случай? Поскользнулся человек, головой ударился...
— В чужом сарае? — участковый удивлённо посмотрел на старосту. — Да ещё и документов при нём нет.
— Ну... может, обокрали уже. Бродяги всякие... — Лобов явно нервничал. — Послушайте, у нас тут скоро комиссия из области приедет, по поводу дорожного строительства. Если труп, следствие... Всё сорвётся! А деньги-то нужны!
Николай Семёнович с недоумением посмотрел на старосту. За долгие годы знакомства тот ещё ни разу не проявлял такой странной реакции на происшествия.
— Виктор Андреевич, тут человек убит. Какие ещё комиссии?
— Да откуда вы знаете, что убит? — староста понизил голос. — Может, и правда несчастный случай. Или сердце прихватило, а потом уже головой стукнулся. Мало ли...
— С такой раной на затылке? — участковый покачал головой. — Нет уж, будем действовать по закону. Сейчас вызову опергруппу.
Староста схватил его за рукав.
— Николай Семёнович, подождите! Хоть до утра... А то ведь дождь, темно. Ничего толком не рассмотрят. А утром спокойно разберёмся.
— Что с вами, Виктор Андреевич? — участковый высвободил руку. — Никогда такого за вами не водилось. Место происшествия нужно оцеплять немедленно.
— Да понимаю я! — вспыхнул староста. — Просто... в деревне и так неспокойно последние дни. Новая учительница приехала, такая молоденькая... А тут какие-то звонки странные ей поступают, угрозы. Люди нервничают. А теперь ещё и это... Боюсь, паника начнётся.
Николай Семёнович насторожился. Об угрозах учительнице он слышал впервые.
— Какие угрозы? Почему мне не сообщили?
— Да она сама не хотела шум поднимать. Говорит, ерунда всё, розыгрыш. А я думал, само пройдёт...
— Где она сейчас?
— Дома, наверное. В учительском доме живёт.
Участковый задумался. Два странных происшествия в маленькой деревне за несколько дней — многовато для совпадения. И поведение старосты настораживало.
— Баб Насть, — обратился он к старушке, которая всё это время стояла поодаль, — идите домой. Никому ничего не рассказывайте пока. А завтра с утра зайдите ко мне в участок, протокол составим.
— Хорошо, Николай Семёнович, — кивнула та и поспешила прочь.
Когда она скрылась за углом, участковый строго посмотрел на старосту:
— Виктор Андреевич, а не знаете ли вы случайно, кто этот человек?
— Откуда мне знать! — слишком горячо возразил тот. — Говорю же — не знаю! — староста вытер платком вспотевший лоб. — Может, из соседних деревень кто... Или просто проезжий.
Николай Семёнович молча изучал лицо Лобова. Тот явно что-то скрывал. А ещё странно, как быстро он появился здесь. Будто специально следил.
— Ладно, — решил участковый, — сейчас схожу к учительнице, а потом всё равно буду вызывать следователей. И сарай до утра оцепим.
— Зачем к учительнице? — встрепенулся староста. — Она же городская, откуда ей знать местных дел...
— Вы сами сказали про угрозы. Может, связано как-то.
Виктор Андреевич хотел что-то возразить, но махнул рукой и ушёл, громко хлопнув калиткой.
Участковый ещё раз осмотрел сарай, навесил на дверь замок и направился к учительскому дому. Дождь усиливался, под ногами хлюпала грязь. Фонари в деревне не работали уже лет пять — денег не выделяют.
Дом учительницы стоял возле школы. Свет в окнах горел, из трубы шёл дым. Николай Семёнович постучал.
— Кто там? — донёсся молодой, встревоженный голос.
— Участковый Крылов. Откройте, пожалуйста.
За дверью послышались быстрые шаги, звук передвигаемого стула. Видимо, баррикадировалась. Дверь открылась на цепочке.
— Что случилось? — в щели показалось бледное лицо девушки лет двадцати пяти.
— Елена Викторовна? Можно войти? Поговорить нужно.
Она сняла цепочку, впустила. В комнате было тепло, пахло чаем и свежим хлебом. На столе лежали тетради с проверенными работами, стопка книг. Обычный учительский быт.
— Присаживайтесь, — девушка указала на стул. — Чай будете?
— Спасибо, не откажусь, — участковый снял мокрый плащ. — Слышал, что вас кто-то беспокоит. Звонки какие-то...
Лицо учительницы сразу напряглось.
— Откуда вы знаете? Я же просила Виктора Андреевича...
— Он сказал. А почему молчали? Угрозы — дело серьёзное.
Елена разлила чай в стаканы, села напротив. Руки у неё дрожали.
— Да не угрозы это, наверное... Просто... странные звонки. Мужской голос, незнакомый. Говорит: "Уезжай отсюда, пока не поздно". И всё. Трубку бросает.
— Когда начались?
— Неделю назад. Каждый вечер почти.
— Голос узнали? Местный акцент есть?
— Нет, говорит как-то... городским языком. И голос изменён, хрипло так. — Она поёжилась. — Я сначала думала, кто-то из учеников балуется. Но дети здесь хорошие, не такие...
Николай Семёнович отхлебнул чаю. Горячий, крепкий — то, что нужно в такую погоду.
— А днём что-нибудь подозрительное замечали? Слежку, может?
— Не знаю... — учительница задумалась. — Вчера видела незнакомого мужчину возле школы. Стоял, смотрел в окна. Я вышла — а он быстро ушёл.
— Опишите его.
— Среднего роста, в тёмной одежде. Лица толком не разглядела — далеко был. Но точно не местный.
Участковый напрягся. Описание подходило к мёртвому из сарая.
— Елена Викторовна, а что вас привело в нашу деревню? Специально просились сюда?
— Да нет, по распределению попала. Хотели в город, но мест не было. — Она грустно улыбнулась. — А здесь красиво. Тихо. Я думала, хорошо будет...
— Родственников, знакомых в округе нет?
— Никого. Я из Воронежа приехала.
— Понятно. — Участковый допил чай, встал. — Слушайте, сегодня ночью лучше дверь на замок и цепочку. И если звонки повторятся — сразу ко мне. В любое время.
— А что случилось-то? — в голосе прозвучала тревога. — Вы так серьёзно...
Николай Семёнович колебался — говорить ли про труп. Девушка и так напугана.
— Происшествие одно... Возможно, связанное с вашими звонками. Детали завтра узнаем.
Он надел плащ, попрощался и вышел в дождливую тьму. Мысли роились в голове, не складываясь в общую картину. Незнакомый мужчина угрожает учительнице. Другой незнакомый мужчина найден мёртвым. Староста ведёт себя странно. И всё это в деревне, где обычно ничего не происходит.
По дороге к участку его догнал сын Макаровых — Сергей, парень лет тридцати.
— Николай Семёнович! — крикнул он, задыхаясь. — Правда, что в нашем сарае кого-то убили?
— Откуда узнал?
— Да уже полдеревни знает. Бабка Настя не удержалась, рассказала соседкам.
Участковый мысленно выругался. Просил же старушку помолчать.
— Сергей, ты родителей предупреди — пусть пока не возвращаются. Следствие будет, обыски...
— Да мы и не собирались. У брата свадьба на днях. — Парень помолчал. — А кто убитый-то? Наш?
— Неизвестно пока.
— Ясно. — Сергей потоптался на месте. — Николай Семёнович, а правда, что староста просил дело замять?
— Кто тебе сказал?
— Да Витька Лобов, сын его. Хвастался в магазине, что батя какие-то дела мутит, из-за которых труп не вовремя...
Участковый нахмурился. Значит, и Лобов-младший в курсе отцовских дел. А что за дела такие, из-за которых убийство становится неудобным?
Вернувшись в участок, Николай Семёнович включил рацию и вызвал дежурного районного отдела.
— Алло, это Крылов из Сосновки. У нас тут труп обнаружен. Опергруппу пришлите.
— Понял. Выезжаем. Только дороги размыло, часа через два будем.
— Хорошо, жду.
Участковый повесил трубку и задумался. Два часа — много. За это время кто угодно может натоптать следов вокруг сарая или вообще что-то подбросить. Нужно вернуться, сторожить место происшествия.
Он взял термос с чаем, фонарь и снова вышел в ночь. Дождь наконец стихал, но грязи стало ещё больше.
Около Макарова дома было тихо. Слишком тихо для деревни, где уже все знают про убийство. Обычно в таких случаях любопытные толпами сбегаются.
Далее глава 2: