Глава 3
Николай Семёнович не спал всю ночь. Угрозы старосты засели в голове как заноза. Дочка действительно поступала в институт, денег в семье было в обрез. А работы на селе кроме участкового практически никакой. Если Лобов настроит против него районное начальство...
Утром в участок зашла Татьяна Ивановна Козлова — библиотекарь, женщина лет пятидесяти, которую все в деревне уважали за честность и принципиальность. Николай Семёнович знал её много лет, но близко не общался.
— Николай Семёнович, можно поговорить? — она оглянулась по сторонам, убеждаясь, что никого нет рядом.
— Проходите, Татьяна Ивановна.
— Я слышала, что вас староста вчера навещал. И слышала, что он говорил.
Участковый удивился:
— Откуда?
— Сын мой, Денис, работает в администрации. Лобов не стесняется при нём говорить, считает дурачком. А Денис всё запоминает. — Она села, сложила руки на коленях. — Николай Семёнович, я знаю, что Виктор Андреевич вам угрожал. И знаю почему.
— Говорите.
— Дело не в дороге. Дело в том, что он сам замешан в убийстве Филиппова.
Участковый почувствовал, как напряглись мышцы.
— Объясните.
— Виктор Андреевич три года назад взял у Филиппова деньги в долг. Крупную сумму — полмиллиона рублей. Под расписку. Обещал вернуть с процентами через полгода, а сам вложил в какую-то аферу и прогорел.
— Откуда знаете?
— Жена Лобова рассказывала. Они тогда почти развелись из-за этого. Она кричала, что он семью на улицу выставит. А он клялся, что найдёт способ не отдавать.
— И нашёл?
— Нашёл. Подставил Филиппова в той истории с поддельными документами. Сам продал Петрову фальшивки, а в суде свалил всё на Филиппова.
Николай Семёнович записывал, чувствуя, как складывается картина.
— А расписка?
— Филиппов её в суде предъявил, требовал долг. Но Лобов заявил, что это подделка, что Филиппов пытается его шантажировать. И суд ему поверил — авторитет старосты, уважаемый человек.
— Но Филиппов-то знал правду?
— Конечно. И грозился доказать. Говорил, что найдёт свидетелей, документы. — Татьяна Ивановна понизила голос. — А на днях он приехал в деревню. Денис видел, как он с Лобовым в лесу встречался. Кричали, ругались.
— Когда это было?
— Позавчера, во второй половине дня.
Время подходило. Участковый чувствовал, как дело проясняется.
— Татьяна Ивановна, а почему вы молчали раньше?
— Боялась. У Лобова связи, влияние. Он может жизнь испортить кому угодно. — Она вздохнула. — Но когда узнала, что он вас запугивает, решила — хватит. Нельзя позволять таким людям безнаказанно творить что хотят.
— А доказательства есть?
— Расписка должна быть. Филиппов носил её с собой в портфеле. И ещё — Денис слышал разговор Лобова с кем-то по телефону. Тот говорил: "Проблема решена, можете не волноваться".
После ухода Татьяны Ивановны участковый долго размышлял. Теперь у него была версия с мотивом и возможностью. Но доказать её будет сложно. А главное — опасно. Лобов не шутил насчёт угроз.
В дверь постучали. Вошёл Соколов, но выглядел он совсем не так, как раньше. Лицо осунулось, глаза покраснели, руки дрожали.
— Николай Семёнович, мне нужно всё рассказать. Больше не могу.
— Слушаю.
— Я врал про алиби. И про то, что не знал Филиппова. — Александр сел, закрыл лицо руками. — Борис Филиппов был моим отцом.
Участковый оторопел:
— Как отцом?
— Биологическим. Мать рассказала мне об этом только перед смертью, два года назад. Сказала, что он даже не знает о моём существовании.
— И вы решили найти его?
— Сначала нет. Но потом... любопытство замучило. Нанял детектива, тот его отследил. Узнал, что отец — мошенник, что сидел. — Александр поднял голову, в глазах стояли слёзы. — Я так разочаровался... Всю жизнь мечтал об отце, а оказалось — уголовник.
— И приехали сюда зачем?
— Хотел с ним встретиться. Поговорить. Понять, что за человек. — Голос дрожал. — Снял дачу у Петрова как раз для этого. Знал, что Борис сюда приедет.
— Откуда знали?
— Он Петрову звонил, требовал встречи. Я случайно слышал разговор.
— И встретились?
Александр кивнул:
— Позавчера, в лесу. Я ему сказал, кто я такой. Он сначала не поверил, потом признал — похож на мать. — Слёзы потекли по щекам. — Знаете, что он сказал? Что жалеет, что не знал обо мне. Что мог бы быть другим, если бы знал, что у него сын.
— А потом?
— Потом мы договорились встретиться на следующий день. Он хотел рассказать о своей жизни, я — о своей. — Александр всхлипнул. — А вместо этого его убили.
— И вы думаете, кто?
— Не знаю! Он говорил, что у него дела с местным старостой. Какой-то долг. И что обязательно добьётся справедливости.
Участковый понял, что Александр говорит правду. Боль в его глазах была неподдельной.
— А почему звонили учительнице?
— Я думал, она что-то знает. Видел, как отец возле школы стоял, разглядывал окна. Подумал, может, они знакомы, и она скрывает что-то важное.
— А голос зачем изменяли?
— Боялся, что она меня узнает. Я же дачу снимаю рядом, иногда в магазин хожу.
В участок вошёл следователь Марков. Выслушал рассказ Александра и нахмурился:
— Хорошо— Хорошая версия, — сказал Марков. — Но нужны доказательства. А пока у нас только слова.
— Есть идея, — тихо произнёс участковый. — Нужно найти портфель Филиппова. Если там расписка Лобова...
— Где искать? Убийца мог его сжечь.
— Не факт. Лобов умный, но не профессиональный преступник. Мог спрятать где-то рядом, чтобы потом спокойно уничтожить.
Александр поднял голову:
— А можно я помогу? Отца я не спас, но хочу, чтобы убийца ответил.
— Опасно, — покачал головой Марков. — Если Лобов действительно убийца...
— Тем более! — горячо возразил Александр. — У меня есть право знать правду.
Николай Семёнович задумался. Молодой следователь правильно рассуждал с юридической точки зрения. Но жизнь сложнее законов. И выбор предстоял именно ему — участковому. Либо подчиниться давлению местной власти, либо идти до конца, рискуя карьерой и благополучием семьи.
Он посмотрел в окно на деревенские дома. Здесь он родился, здесь жили его родители. Здесь он хоронил мать, здесь крестил дочь. Это была его земля, его люди. И если он сдастся сейчас, то кому потом смотреть в глаза?
— Ладно, — решительно сказал он. — Будем искать доказательства. Татьяна Ивановна, ваш сын может узнать, где Лобов бывает чаще всего?
— Могу сама спросить, — кивнула библиотекарь. — У него есть старый погреб в огороде. Жена говорила, что туда никого не пускает, даже её.
— Интересно. А ключи?
— Висят у него в кабинете. Денис видел.
Марков скептически покачал головой:
— И как вы собираетесь туда попасть? Ордера у нас нет, а на его получение время нужно.
— А мы по-простому, — усмехнулся участковый. — Лобов сейчас в райцентре, на совещании. До вечера не вернётся. Официально — проводим подворный обход, опрашиваем свидетелей.
Через час они втроём — участковый, Александр и Татьяна Ивановна — стояли у забора лобовского дома. Жены дома не было, соседи не видели.
— Я за ключами, — решительно сказала Татьяна Ивановна. — Меня меньше всего заподозрят.
Она вернулась через десять минут с небольшим ключом.
— Погреб за баней, в глубине огорода.
Они прошли по тропинке между грядками. Погреб был старый, массивный, с толстой деревянной дверью. Ключ подошёл.
Внутри пахло сыростью и чем-то кислым. Николай Семёнович включил фонарик. По стенам стояли банки с консервацией, мешки с картошкой. А в углу...
— Вот он! — воскликнул Александр.
В углу стоял чёрный кожаный портфель. Участковый аккуратно поднял его, открыл. Внутри — документы, блокнот, ручка. И сложенный вчетверо лист бумаги.
— Расписка, — прочитал он вслух. — «Я, Лобов Виктор Андреевич, получил от Филиппова Бориса Петровича денежные средства в размере 500 000 рублей. Обязуюсь вернуть до 15 декабря с процентами 20 годовых. Подпись, дата».
— Есть! — обрадовался Александр. — Теперь этот мерзавец ответит!
— Тише, — осадил его участковый. — Нужно ещё доказать, что это он портфель сюда спрятал.
— А отпечатки пальцев? — предложила Татьяна Ивановна.
— Правильно. Но сначала нужно отсюда убраться.
Они заперли погреб, вернули ключ на место. Уже подходя к воротам, увидели приближающийся джип Лобова.
— Быстро! — шепнул участковый.
Они успели выйти за забор за секунду до того, как Лобов свернул во двор. Тот, кажется, ничего не заметил.
— Фу-ух, — выдохнула Татьяна Ивановна. — Думала, сердце остановится.
Вечером к участку подъехала машина криминалистов. Николай Семёнович официально заявил о найденных уликах, умолчав о незаконном проникновении на частную территорию. Марков понимающе кивнул — иногда правосудию нужна небольшая помощь.
Отпечатки на портфеле действительно оказались лобовскими. Как и на расписке. Эксперт подтвердил подлинность документа.
— Достаточно для ареста, — удовлетворённо заключил следователь.
Но Лобова дома не оказалось. Жена сказала, что он уехал по срочным делам, не сказав куда.
— Сбежал, — мрачно констатировал участковый. — Видимо, понял, что игра окончена.
— Поймаем, — уверенно ответил Марков. — Ориентировку дадим, машину его на посты поставят.
К участку подошла Елена Викторовна. За эти дни она заметно похудела, но в глазах появилась решимость.
— Николай Семёнович, я хочу извиниться перед Александром Михайловичем. И поговорить с ним.
Александр сидел в участке, давал дополнительные показания. Увидев учительницу, смутился.
— Александр Михайлович, — мягко сказала Елена, — я узнала, что Борис Петрович был вашим отцом. Мне очень жаль.
— Спасибо, — тихо ответил он. — А я извиняюсь за звонки. Я думал, вы что-то скрываете.
— Я тоже кое-что скрывала. — Она села рядом. — Ваш отец... лет десять назад… он был другим. Добрым, мечтательным. Хотел стать журналистом, писать правду о жизни. — В голосе появилась теплота. — Что-то потом пошло не так. Может, жизнь сломала, может, характер подвёл. Но плохим он был не всегда.
Александр внимательно слушал.
— Расскажите ещё, — попросил он. — Мне важно знать, каким он был до... до всего этого.
И Елена рассказывала — о Борисе, который читал стихи, мечтал изменить мир, верил в справедливость. О том, как они гуляли по Воронежу, строили планы на будущее. О том, как постепенно в нём проснулась жажда лёгких денег.
— Он говорил, что жизнь несправедлива к простым людям, — грустно закончила она. — И что нужно брать своё силой. Я пыталась переубедить его, но…
Она пожала плечами.
— Погодите, Елена Викторовна, — участковый внимательно смотрел на девушку. — Ведь он же…
—Вы хотите сказать, что был старше? — улыбнулась она. — Да. Но юношеская влюбленность… сами понимаете. Я тогда только закончила десятый класс. Но я не видела большой разницы в возрасте. Мне это даже нравилось.
— Мне очень жаль, что так получилось, — сказал молодой человек, глядя на Елену.
— А вы не жалейте, — ответил за Елену Николай Семенович. — Сын за отца не отвечает.
Предыдущая глава 2:
Глава 4:
Читайте новые детективы про Злобина и Малышева на ТЕЛЕГРАМ!