-Какие всё же милые люди, эти мальтийцы. Они отмечают мой день рождения всей страной. Приятно, даже очень приятно.
В этом заявлении весь мой отец с его постоянными подколками и шуточками. Как известно, один из государственных праздников Мальты приходится на 31 марта, когда мы отмечаем день рождения отца, а остальные - день независимости. Когда я в который раз напоминаю об этом отцу, он смеётся:
- Независимости от кого? От меня? Не дождутся...
В такой день, наверное, правильнее говорить о чём-то весёлом и приятном, но мне почему-то в голову приходят совсем другие воспоминания.
Я не забуду этот августовский воскресный вечер 1988 года всю оставшуюся жизнь. Мы с мамой вернулись с дачи наших друзей довольно рано, ещё было светло. Отец с нами не поехал из-за тренировки и должен был быть дома, но, к нашему удивлению, нас никто не встретил.
- Странно, тренировка должна была закончиться ещё днём. Вероятно, остался в институте, - предположила мама.
Прошёл час, потом ещё два. Стало темнеть.
- Я, пожалуй, схожу к нему в кабинет...
Наверное, у вас возник вопрос: а почему бы не позвонить?
А потому, что просто не по чему. Мы только недавно переехали в Караваево, студенческий городок сельхозинститута, и в нашей квартире не было телефона. Он был у нашей соседки по площадке, милой бабушки по имени Вера Ивановна, но она на всё лето уезжала куда-то в деревню, так что простейшим вариантом было перейти через дорогу и пройти метров 500 до служебного входа в спортивный зал, рядом с которым располагался кабинет заведующего кафедрой физического воспитания, то есть моего отца.
К моему удивлению, дверь была закрыта, причём, света в окнах не наблюдалось.
- Получается, он всё же уехал в спортлагерь, хотя и сомневался, стоит или нет. Ему же послезавтра на судейство ехать, - покачала головой мама, после того, как я доложила ей обстановку.
- Значит вернётся завтра.
Завтра наступило, а отца дома так и не было. Зато прибежала его секретарша Нина, чтобы узнать, почему заведующего нет на работе, когда он сам назначил совещание. Её мы и огорошили новостью. Тут же кого-то из преподавателей отрядили в спортлагерь, и через час на пороге уже стояли коллеги отца, уверявшие, что вчера вечером он, как обычно, сел на велосипед и поехал домой. Ему предлагали остаться до утра, но он не решил возвращаться, потому что обещал "своим девчонкам".
Не буду описывать двухдневные поиски, в которых не было ничего приятного. Его обнаружили только на третий день в реанимации первой городской больницы, куда он поступил той первой ночью в жутком состоянии после аварии. Ушиб головного мозга, раздроблена вся левая сторона (рука, нога, рваная рана на лице), кровопотеря, при которой шансы выжить крайне малы. Его буквально собирали по частям. Где-то через год дежурный хирург рассказал мне, как он сам не особо надеялся на успех и был немало удивлён, что "не потеряли его во время операции".
Вышедший к нам с мамой, сразу примчавшихся в больницу, дежурный врач вместо рассказа о состоянии пациента, спросил: у него есть близкие родственники кроме вас?
- Да, отец и братья.
- Думаю, их надо вызывать. Мне нечем вас порадовать. Состояние тяжёлое.
Мне стало страшно, а мама твёрдо и спокойно сказала:
- Коллега, к делу. Мы никого не будем вызывать. Вызовем, когда будем выписываться.
До выписки было ещё очень долго. Несколько недель в реанимации, несколько месяцев в больнице, аппарат Елизарова, операции. И диагноз как приговор: глаз никогда не будет видеть, рука никогда не восстановится в полном объёме, очень повезёт, если сможет передвигаться при помощи костылей. Ни о каком возвращении к работе не может быть и речи. Первая группа инвалидности ПОЖИЗНЕННО.
Сразу скажу - нам было трудно, мы с мамой дневали и ночевали в больнице. Конечно, очень помогали друзья, отцовские ученики. Когда в институте повесили объявление, что нужна кровь, студенты записывались В ОЧЕРЕДЬ, а администрация несколько раз выделяла автобус, чтобы отвезти желающих помочь на станцию переливания.
Когда мы привезли отца из больницы (это было перед самым Новым годом), первым, кто нам встретился у подъезда, была Вера Ивановна. Увидев на носилках то, что осталось от полного здоровья и энергии молодого мужчины, она не смогла сдержать слёз и потом долго причитала: как же так, как же так?
А вот так. Через год отец, восстановившийся при помощи собственной системы физических упражнений, стоял перед комиссией и требовал снятия инвалидности. Как ему это удалось, сколько сил потребовало, видели только самые близкие. А ещё ребята-волейболисты, которых сначала учил он, а в трудное время они помогали ему учиться ходить. Несколько шагов по квартире, потом по двору с каждым разом всё дольше и дальше. Сначала с костылями, потом с палками, и наконец вовсе без дополнительной опоры.
Именно тогда я поняла, что доброта - это бумеранг, и она всегда возвращается. Мой добрый папа, который (как говорила моя бабушка) к "своим ребятам" относился лучше, чем к собственной дочери (если честно, я этого никогда не чувствовала), доказал мне это своим примером.
Члены комиссии, не верившие своим глазам (человек пришёл самостоятельно, лишь опираясь на трость), отказались полностью снять группу, предложив получить третью, рабочую. Отец долго отказывался и даже грозился подать на них в суд, но потом смирился. Все говорили, что это первый случай в их практике, когда человек, получивший столь серьёзные травмы, вернулся к полноценной жизн, да ещё в такие рекордно короткие сроки. А уж чтобы кто-то требовал снять с него группу, чтобы вернуться на работу - это нечто и вовсе удивительное.
Отец смог вернуться. Не только к жизни, но и к полноценной работе, вновь заняв должность заведующего кафедрой, создав новую команду и став через несколько лет заслуженным деятелем физической культуры Российской Федерации. Одно из его жизни ушло безвозвратно - судейство. Частичная потеря зрения, увы, не давала возможности контролировать площадку, поэтому о возвращении не могло быть и речи.
Годы шли. Я защитилась, избралась в депутаты, потом в мэры, вышла замуж, получив, как выразился папа, три в одном: мужа, приёмного сына и собаку. Отец был рядом, безоговорочно приняв Сашу, звавшего его батей. Ранний сашин уход стал трагедией не только для меня, но и для моих родителей.
Как ни странно, мой уход в отставку они оба восприняли чуть ли не как радость. А когда я уехала в Казахстан в первую командировку, родители, вышедшие к тому времени на пенсию, поехали вслед за мной.
Как только в Алма-Ате узнали о том, кто приехал к русскому консулу, отцу сразу предложили помочь в подготовке одной из отраслевых команд в качестве старшего тренера, и вот тут случилось непредвиденное.
- Загубила ты, Ирка, мою карьеру! - жаловался отец.
И это была правда. Закон строжайше запрещает родственникам дипломатов работать в структурах и коммерческих организациях стран пребывания во избежание конфликта интересов. Единственное, что можно было сделать в тех обстоятельствах - время от времени консультировать тренерский состав.
Раз в неделю у нашего дома останавливалась красивая чёрная машина на правительственных номерах, и папа ехал волонтёрить, после чего его тем же макаром возвращали обратно.
А ещё мои родители работали моими родителями, что очень мне помогало. Думаю, ни для кого не секрет, что в Казахстане с большим пиитетом относятся к старшему поколению, поэтому, однажды узнав, что у русского консула приехали "старики", их стали регулярно приглашать на самого разного рода мероприятия, куда я сама по себе никогда бы не попала по молодости лет. Поверьте, было совсем не просто переварить, что передо мной открываются двери как перед дочерью, сопровождающей родителей, а не как перед дипломатом.
Вот там папа раскрывался на все сто, вальсируя с апашками, и балагуря с аташками. Постепенно я перестала удивляться, когда, получая приглашение на официальный приём с припиской непременно прибыть с родителями.
Сейчас мы все трое на Мальте. И каждый день я благодарю Бога, что мои зайки со мной.
Годы берут своё. Мы с мамой понимаем, что последствия той страшной аварии дают себя знать всё больше и всё больней, но отец держится. Один раз восстав как Феникс из пепла, он никогда не сдастся.
С днём рождения, папочка! Мы тебя очень любим!
И по традиции - анекдоты, хотя в папином случае не совсем они. Он почему-то предпочитает садисткие куплеты.
Первый:
Увы, напрасно мать хлопочет,
Одеть теплей сыночка хочет,
Чтоб мальчик грудь не простудил.
А мальчик в прорубь угодил.
Второй:
Девочка с бантами, дочь генерала
Красную кнопку случайно нажала.
Взвилась ракета как мощный Икар.
А на фиг был нужен Мадагаскар?
А этот они с Сашей декламировали на пару:
Мне мама в детстве выколола глазки,
Чтоб я в шкафу варенье не нашёл.
Я не хожу в кино и не читаю сказки,
Зато я нюхаю и слышу хорошо
Про отца:
Про моих родителей: