При разговоре со свекровью Анна и вспомнила про старый бабкин дом.
Точнее сказать, про свой, ведь старушка, несмотря на свой вредный характер и натянутые отношения с внучкой, всё же оставила ей в наследство всё, что имела.
Небольшой земельный участок и уже в то время не слишком-то крепкий дом, расположенный, к тому же, в глухой деревне, добираться до которой без машины было крайне непросто. Явно не самый подходящий вариант для того, чтобы переезжать туда с детьми, но никаких других возможностей у Анны всё равно не было. А тут хоть какая-то крыша над головой.
Наташу, конечно, придётся перевезти в сельскую школу. Ей это не понравится, но девочка уже взрослая, чтобы понять необходимость такого шага.
— Что?! — взвилась Наташа. — Старая развалюха у чёрта на куличках и сельская школа. Ты с ума сошла, что ли?
— Не груби, матери, — ответила Анна скорее устало, чем сердито.
— Или тебе больше нравится вариант ночевать на вокзале? Только скажи, и мы сейчас же вернемся.
— Ну уж нет, — фыркнула Наташа.
— Послушай, дочка, мы постараемся что-нибудь придумать. Я очень надеюсь, что это всего лишь временная мера. Тебе всего-то пять месяцев осталось до конца года. Тем более скоро уже зимние каникулы. А там посмотрим, мало ли что может произойти за это время. Может, дом удастся продать.
- Ладно уж, смягчилась дочь, как-нибудь переживу. Они ехали в электричке, нагруженные чемоданами, колясками и детьми. Наташа крепко держала за руки старших, не давая им разбегаться и влипать в неприятности. У Анны на руках близнецы беззаботно посапывали, несмотря на не слишком удобное положение.
Им одним из всей этой компании было неведомо о том, в какую непростую ситуацию они попали. А значит, не о чем было и беспокоиться.
До нужной станции электричка плелась около двух часов. Дальше семейству предстояло пересесть на автобус, ходивший, если верить расписанию, каждые полчаса до позднего вечера.
Она прекрасно помнила, что в её детстве верить этому расписанию было ни в коем случае нельзя. Так или иначе, но хотя бы на этом этапе пути им повезло. Старый автобус, пропахший бензином, подъехал к остановке в ту же минуту, когда до нее дотащилось семейство со всей своей поклажей. Еще сорок минут тряслись они по скверной проселочной дороге, то и дело подпрыгивая на бесконечных ухабах и проваливаясь в ямы.
Но самым сложным участком пути был, несомненно, последний. Проделать его было невозможно иначе, кроме как пешком.
Никакой общественный транспорт непосредственно до деревни не ходил.
Добирались все на личном автомобиле.
Идти им предстояло сначала вдоль все той же проселочной дороги, а затем свернуть в лес. После выбраться на большое поле, а уж за ним совсем рядом начиналась нужная деревня. Вся эта непростая дорога отнимала не более часа, при условии, конечно, что погода была хорошей, а человек, идущий по ней, взрослым и физически сильным.
Им же предстояло пробираться сквозь снежные завалы, да к тому же вот-вот грозила начаться метель. И все это с тяжелой поклажей и малолетними детьми на руках. Но делать нечего, пришлось идти. Пока путь вел их вдоль дороги было еще терпимо. В лесу же, несмотря на то, что тропа была очень широкая, стало совсем тяжко.
В это время года здесь редко встречались машины и уж тем более пешеходы. Следовательно, всю дорогу капитально завалило рыхлым снегом. И вдруг, когда женщина совсем уже отчаялась прорваться сквозь этот снежный покров, сзади послышался рёв мотора. Обернувшись, она увидела, как по дороге медленно, но уверенно, едет огромный внедорожник. Такому автомобилю не были страшны никакие препятствия.
Но, несмотря на это, водитель ехал тихо и осторожно.
«Ну хоть дорога утром будет», — подумала Анна, поспешно оттаскивая в сторону детей и чемоданы.
Однако, к её удивлению, машина затормозила рядом с ними. Окно с водительской стороны опустилось, и на них уставился мужчина примерно её возраста или чуть постарше. В его глазах читалось замешательство.
- Куда это вы направляетесь в такую погоду? — спросил он.
— Да вот, в деревню Нижние Грязищи, — отозвалась Анна. — Понимаю ваше удивление, но у нас есть весьма веские причины, чтобы идти туда прямо сейчас. Это долгая история.
— Да я как-то и не сомневаюсь, что веские, — хмыкнул мужчина. — Вы это, запрыгивайте в машину. Думаю, влезете, хотя тесновато будет. Я, собственно, туда же еду.
Такого удачного поворота событий Анна и представить себе не могла. Сколько не ходила она прежде по этой дороге, сколько не ездили мимо нее автомобили, не было еще такого, чтобы кто-то предложил подвезти. Почему-то, увидев машину, она даже не подумала об этом, как о возможном варианте.
Не став отказываться от щедрого предложения, Анна уложила два чемодана и две коляски во вместительный багажник и вместе со средними детьми и Лешей разместилась на заднем сиденье.
Наташа же, осторожно взяв на руки Машу, села рядом с водителем. Убедившись, что все уже в машине, он нажал на газ, и автомобиль продолжил потихоньку прокладывать путь сквозь снежные залежи.
— А вы там живете? — поинтересовалась Анна.
- Мать у меня в этой деревне живёт, — пояснил мужчина с некоторой досадой в голосе. — Уж сколько раз предлагал ей в город перебраться, а она всё ни в какую. Привыкла, мол, за много лет к своему дому. Тяжело ей будет. Предложил тогда в более приличную деревню перебраться, до этой же, не дай бог, что, та же скорая два часа ехать будет. Нет, не хочет. Говорит, здесь родилась, здесь и помрет.
Водитель тяжело вздохнул.
- Вот и езжу к ней, когда не слишком поздно заканчиваю работать. Да только это получается реже, чем мне хотелось бы. Беспокоюсь за нее страшно. Она у меня хоть и бойкая, но всё-таки возраст.
— Понимаю, — отозвалась Анна.
— Ну что же, теперь ваша очередь. Дорога долгая, по такому-то снегу.
Рассказывайте свою долгую историю. Будем считать это оплатой за проезд.
Через переднее зеркало Анна увидела, что он широко улыбается, она не удержалось от ответной улыбки. А потом рассказала ему всё, начиная с того момента, как однажды вечером ее муж не вернулся домой и закончив последней безобразной ссорой с родней Михаила.
Ей даже не дали забрать большую часть детских вещей, да она бы так и так не смогла утащить с собой еще что-то. Денежное наследство мужа, на которое оставалась единственная ее надежда, как оказалось, по завещанию должно было делиться между всеми его многочисленными родственниками. Конечно, и Анне с детьми причиталась доля, но это была совсем скромная сумма, на которую они вряд ли смогли бы протянуть даже месяц.
- Так что остался у меня только старый бабкин дом, - печально подытожила она. - Туда и направляемся. А что дальше делать, честно сказать, ума не приложу. Вы, случайно, не знаете, в деревне есть хоть какая-то работа? Может, хоть уборщица в школе или что-то в этом роде?
Водитель крепко задумался, а потом произнес.
- А знаете, есть одна идея. Быть может, вы согласитесь приглядывать за моей мамой, помогать ей по хозяйству и всё такое? На оплату не поскуплюсь. Это действительно очень важно для меня.
— С удовольствием, — отозвалась Анна.
В этот момент они уже как раз подъезжали к окраине деревни.
Спросив, у какого участка их высадить, и услышав ответ, мужчина неожиданно громко рассмеялся, а затем пояснил:
- На работу будете ходить в соседний дом.
Анна боялась поверить, что всё складывается настолько удачно. Однако, когда только они подъехали к старому бабкиному дому, начавшее было проявляться хорошее настроение, вновь упало ниже плинтуса.
Тяжёлым камнем на сердце навалились неприятные воспоминания, да и вид участка не внушал оптимизма. Женщина, конечно, понимала, что выглядеть он будет очень не ухоженно, в конце концов уже много лет сюда никто не приезжал, однако совсем не ожидала такого уровня запустения.
Территория больше всего походила на кусочек леса подвергшегося воздействию урагана. Огромное поваленное дерево пересекало весь участок, густо поросший бурьяном, сухие стебли которого виднелись даже из-под метрового слоя снега.
Но ещё хуже обстояло дело с домом. Старые брёвна потрескались, оконные рамы отходили от стен, в нескольких местах были побиты стёкла. Само здание как будто покосилось, хотя, может, оно было таким всегда, просто Анна уже успела об этом позабыть.
Она не исключала даже, что крыша могла прохудиться, хотя, конечно, с улицы этого видно не было.
— Спасибо, — уныло поблагодарила Анна водителя. — Кстати, как вас хоть зовут-то?
— Михаил, — представился он.
— Бывают же такие совпадения, — удивленно подумала Анна, а вслух только назвала ему свое имя.
- Но вы тут пока обустраивайтесь, — его слова прозвучали как издевательство, хотя понятно было, что он этого совсем не планировал, — А я завтра зайду и обсудим условия вашей работы. Хотя, нет, давайте я вам помогу вещи в дом занести.
Хорошо еще, что чемоданы были лёгкими, с колясками пришлось гораздо сложнее.
- Кстати, в доме может не быть воды, у меня 5-литровка есть, сейчас принесу.
На том и попрощались.
Открыв входную дверь своим старым ключом, Анна опасливо огляделась. Всё здесь выглядело практически в точности так же, как ей запомнилось. Те же книжные шкафы, та же маленькая кухонька, соединённая с жилым помещением, та же ветхая лестница, ведущая на второй этаж.
Только что за годы запустения дом покрылся пылью и паутиной, да и из разбитых окон навалило снега. Оставив детей внизу, женщина поднялась на второй этаж. Несмотря на внешний вид, лестница оказалась вполне крепкой. Наверху было значительно теплее, и полностью отсутствовал снег. Анна облегченно выдохнула.
- Значит, с крышей все в порядке. Что же, не курорт, конечно, но лучше вокзала.
Из мебели на втором этаже располагалась ее старая детская кроватка и очередной книжный шкаф, в углу стояла сложенная раскладушка. Анна убедилась, что ее механизм, хоть и слегка проржавел, находился во вполне рабочем состоянии, так что ее вполне можно было использовать в качестве кровати.
- Чтож, дети мои, у нас теперь слишком много дел. А первым делом мы растопим печку и придумаем чем закрыть окна. Пока не раздевайтесь.
Хорошо хоть электричество было в доме и вода Михаила спасла. Попили чай всё также, не раздеваясь. Спустя три часа они позволили снять с себя верхнюю одежду. К счастью, в доме нашлось достаточное количество ненужного тряпья и несколько сухих картонных коробок.
Это позволило сделать временные вставки вместо выбитых стекол и как следует заткнуть все щели. Не слишком надёжно, но других вариантов сейчас всё равно не было. Остаток ночи Анна провела за уборкой. Мыла полы, протирала пыль, убирала паутину. Периодически поднималась проверить, всё ли в порядке у детей.
Её стараниями к утру дом приобрел вполне жилой, хотя не слишком уютный вид, а женщина настолько вымоталась, что сама не заметила, как уснула в старом кресле возле печи. Разбудила её Наташа, спустившаяся на первый этаж, чем-то гремевшая и что-то шумно ворчавшая себе под нос. Анна открыла глаза и с удивлением поняла, что дочь пытается одновременно приготовить на печке кашу и нагреть смесь для кормления близнецов.
Разумеется, с непривычки у нее получалось весьма скверно.
— Ой, — сказала она, обернувшись, — извини, мам, не хотела тебя будить, решила вот сама завтрак приготовить.
— Ты меня и не разбудила, — соврала Анна с легкой улыбкой. — Спасибо тебе за помощь, но давай-ка я покажу, как это нужно делать.
Они так увлеклись процессом готовки, что не сразу заметили настойчивый стук в дверь.
Это, как и обещал, пришёл Михаил, чтобы обсудить условия работы. С ним была женщина, пожилая, но вполне бодрая.
— Знакомьтесь, это Валентина Викторовна, моя мать, — произнёс он. — А это Анна.
— Я так и поняла, — улыбнулась Анна, — приятно познакомиться.
— Взаимно, — ответила старушка.
Однако ни взгляд её, ни голос не выражали ни капли теплоты.
То ли она не доверяла Анне, оно и понятно, с чего бы. То ли просто была не в восторге от идеи сына нанять ей няньку. Сразу стало понятно, что найти общий язык с подопечной будет нелегко.
Так и потекла их жизнь в деревенской глуши. Наташа кое-как осваивалась в новой школе, а Анна в свободное от работы время пыталась привести старый бабкин дом хоть в какой-то порядок.
Неожиданно с этим помог Михаил, не слушая никаких возражений, он нанял бригаду рабочих, которые вставили выбитые стекла, как следует замазали щели и провели легкий косметический ремонт помещения.
— Слушайте, мне несложно, — сказал он, — а смотреть на то, как дети живут в таких ужасных условиях, я просто не могу.
— Спасибо, — смущенно ответила ему Анна, — не стоит благодарности, и не вздумайте возомнить себе, что вы теперь что-то мне должны. Ничего подобного, это в счет зарплаты.
С Валентиной Викторовной первое время действительно было нелегко. Она ворчала на Анну и отвергала любую помощь, которую та ей предлагала, даже если ей действительно было трудно справиться с делом, за которое она бралась самостоятельно. Многодетную мать такое поведение слегка выводило из себя.
- Вот же вредная старуха! Неужели не понимает, что это её работа, и она не по своей воле докучает ей, а по долгу службы? А может, и правда не понимает.
Анна задумалась.
У неё всё чаще возникало ощущение, что между ними остаётся какая-то странная недосказанность, мешающая строить нормальную коммуникацию. И вот в очередной раз, когда старушка чуть ли не силой бросилась отнимать у неё веник, женщина не выдержала.
— Валентина Викторовна, ну что вы, в самом деле, вам же действительно тяжело наклоняться. Почему бы не позволить кому-то вам помочь, тем более что ваш сын платит мне за это неплохие деньги. Вы заставляете меня чувствовать себя очень неловко.
— А как я буду себя чувствовать, если ко мне приставить няньку, никто, конечно, не подумал. Я не немощная старуха и еще не окончательно выжила из ума, чтобы организовать за мной круглосуточное наблюдение.
— Не круглосуточное, - машинально поправила ее, Анна. — Как вы не понимаете, Михаил за вас беспокоится. Никто не считает, что вы не способны справиться со всем самостоятельно. Он просто хочет облегчить вам жизнь, да и, думаю, считает, что одной вам здесь просто-напросто скучно.
— Так приезжал бы почаще, — буркнула Валентина Викторовна, уже не так уверенно, как раньше.
- Я не сомневаюсь, что приезжает он так часто, как только может.
— Понимаю, — вздохнула Валентина Викторовна, устало опускаясь в кресло. — Ты меня прости, Анютка. Зря я, конечно, на тебя бросаюсь. И ведь умом понимаю, что вы с сыном мне только добра желаете. Да ничего не могу с собой поделать. Всё мне кажется, что меня принимают за какую-то…
Старушка не договорила. Но она и так примерно поняла, что именно она имела в виду. И тут ей в голову пришла замечательная мысль. Идея, как примирить бабулю с помощью, которую она ей оказывает, и вдобавок избавить от одиночества. Почему-то она была уверена, что Михаил не станет возражать против такого.
— Послушайте, Валентина Викторовна, — вкрадчиво начала она, — а вы детей любите?
- Да кто же их не любит, — отзывалась старушка.
— Тогда могу предложить вам вот какой вариант нашего дальнейшего взаимодействия. Я буду приходить к вам и делать всю работу по дому, как, собственно, и должна. Вы будете обращаться ко мне, если у вас возникнут хоть малейшие затруднения. Но еще я буду приводить к вам своих детей и попрошу вас следить за ними. Как вам такое?
Валентина Викторовна сначала недоуменно взглянула на Анну, а потом широко заулыбалась. Было ясно, что этот вариант полностью устраивает старушку. В конце концов, так выходило, что они помогают друг другу абсолютно взаимно, и она больше не будет чувствовать себя совсем уж старой и немощной.
Предложенная схема работала идеально. Валентина Викторовна относилась к детям Анны как к родным внукам, которых у неё никогда не было, но, видимо, очень хотелось.
Танечка и Пашка под её чутким присмотром неожиданно прекратили свои шалости стали примерно такими же милыми и послушными детьми, как были раньше. Даже близнецы, не особо любившие посторонних, и те вели себя абсолютно спокойно в присутствии Валентины Викторовны, позволяя ей кормить и переодевать себя. У старушки обнаружился настоящий воспитательский талант.
- Как же мне этого не хватало! — мечтательно произнесла она однажды. - Уж столько лет близко к деткам не подходило.
— Вы имеете в виду детство Михаила? — полюбопытствовала Анна.
— Не только. Я ведь раньше в школе работала, учителем начальных классов.
- А почему ушли? тяжело стало? - обеспокоенно спросила Анна.
— Да какое там тяжело! — досадливо отмахнулась старушка. — Выгнали меня. Директор поменялся и сразу занялся, так сказать, кадровыми перестановками. Сказал, мол, пожилым уже нужно отдыхать, а в школе должны преподавать молодые и активные. Подозреваю я, что моё место было очень нужно его, молодой и активной любовнице.
- Да уж история, сочувствую.
- Ну ничего, теперь вот хоть с твоими могу посидеть. У Пашки, кстати, потрясающие способности к математике. Его бы в специализированный класс отдать. Да только здесь, в деревне, таких и нет.
Так потихонечку Анна с детьми обживалась в деревне. Наташа, сначала сторонившаяся местной детворы, весной уже вовсю гуляла со своими новыми подружками.
Пашка и Танечка, судя по всему, стали считать Валентину Викторовну своей родной бабушкой. Она и не возражала.
продолжение