Лена сидела в кресле-качалке и нежно покачивала маленького Мишу. Ему было всего месяц, а она уже устала так, что казалось, сил не осталось совсем. Глаза слипались, но она продолжала тихонько напевать колыбельную, которую когда-то пела ей самой мама.
Миша лежал с открытыми глазками и смотрел куда-то вверх. Лена проследила за его взглядом. Потолок. Обычный белый потолок их воронежской квартиры. Ничего особенного.
— Ну что ты там разглядываешь, сыночек? — прошептала она и улыбнулась.
Малыш не отводил взгляда. Смотрел в одну точку, не моргая. Лена даже рукой перед его лицом помахала, но Миша будто не замечал. Весь его мир сейчас был там, на потолке, в правом углу.
— Странный ты, — вздохнула Лена и прижала сына к себе.
Наверное, все дети так делают. Она слышала от подруг, что младенцы часто таращатся в одну точку. Говорят, они видят то, что взрослым недоступно. Ангелов там или что-то в этом роде. Лена не была особо суеверной, но иногда сама ловила себя на том, что косится на тот самый угол. Там ничего не было. Просто угол.
Прошло время. Миша рос, начал переворачиваться, сидеть, пытался ползать. А привычка смотреть на потолок перед сном никуда не делась. Каждый вечер одно и то же. Лена укладывала его в кроватку, он устраивался поудобнее, а потом поворачивал голову и смотрел туда. В угол.
Когда Мише исполнилось почти полтора года, он начал говорить. Пока невнятно, отдельные слоги, но Лена уже научилась его понимать. «Ма-ма» — это она. «Па-па» — это Олег, муж. «Ам-ам» — кушать. А еще было странное слово — «тра-тт-та».
Впервые Лена услышала его, когда Миша случайно задел рукой горячий чайник на кухне. Она выхватила его ладошку, подставила под холодную воду. Миша плакал, а потом, успокоившись, показал на чайник пальцем и сказал:
— Тра-тт-та.
— Да, горячо, нельзя трогать, — кивнула Лена.
С тех пор все горячее, что могло обжечь, стало для Миши «тра-тт-та». Батарея — «тра-тт-та». Плита — «тра-тт-та». Суп в тарелке — тоже.
Однажды они гуляли во дворе, и Миша полез к кустам шиповника. Укололся о колючку, заплакал. Лена пожалела его, поцеловала пальчик. А Миша посмотрел на куст и серьезно произнес:
— Тра-тт-та.
— Умница, запомнил, — похвалила Лена.
Она поняла, что это слово у сына означает опасность. Все плохое, что может причинить боль, становилось «тра-тт-та». И это даже удобно было. Миша сам начал избегать острых углов стола, не лез к розеткам, обходил стороной кошку соседей, которая любила царапаться.
Но вот вчера случилось то, что заставило Лену покрыться холодным потом.
Вечер выдался спокойным. Олег задержался на работе, а Лена, как обычно, готовила Мишу ко сну. Покормила, искупала, переодела в пижаму с медвежатами. Уложила в кроватку, поцеловала в лобик.
— Спи, солнышко.
Миша лежал тихо, сопел носиком. Лена уже собиралась выйти, когда услышала:
— Тра-тт-та.
Она обернулась. Миша сидел в кроватке и показывал пальцем на потолок. Не просто смотрел, как обычно, а именно показывал. И повторял:
— Тра-тт-та! Тра-тт-та!
Сердце у Лены ёкнуло. Она подошла ближе, посмотрела туда, куда указывал сын. В углу, там, где всегда смотрел Миша, было что-то темное. Пятно. Черное, бесформенное. Оно словно колыхалось, дрожало, а потом вдруг съежилось и исчезло.
Лена замерла. Она моргнула, потерла глаза. Ей показалось? Нет, она точно видела. Что-то было там. Что-то темное.
— Господи, — выдохнула она и схватила Мишу на руки.
Ребенок прижался к ней, уткнулся носом в плечо. Лена выбежала из комнаты, прижимая сына к груди. Руки тряслись.
— Олег! — крикнула она в пустоту квартиры, хотя знала, что муж еще не пришел.
Она включила свет в коридоре, в кухне, везде. Села на диван в гостиной, все еще держа Мишу. Он смотрел на нее спокойно, будто ничего не произошло.
— Что это было, Мишенька? Что ты там видел? — прошептала Лена.
Но малыш только зевнул и положил голову ей на плечо.
Когда Олег вернулся, Лена была на взводе. Он еще в дверях не разулся, а она уже тащила его в детскую.
— Там что-то есть! — говорила она, показывая на угол. — Я видела! Черное пятно!
Олег осмотрел комнату. Пощупал стены, заглянул за шкаф. Ничего. Потолок был чистым, белым, без единого пятна.
— Лен, ты устала, — сказал он мягко. — Может, тень от дерева за окном?
— У нас жалюзи! Плотные! Свет не проходит! — почти закричала Лена.
— Может, от лампы в коридоре? — предположил Олег.
Они проверили. Выключили все источники света, один за другим. Ничего не изменилось. Никаких теней.
— Ты просто переволновалась, — Олег обнял ее. — Всё нормально. Миша здоров, мы здоровы. Наверное, устала сильно.
Лена хотела поверить. Но на следующий вечер всё повторилось.
Она укладывала Мишу, и он снова показал на угол. Снова сказал своё «тра-тт-та», громко и испуганно. А Лена боковым зрением увидела — там, в углу, снова что-то шевелится. Темное, плотное, как сгусток ночи. Оно было секунды две, может, три, а потом медленно растворилось, словно дым.
Лена не стала больше спать в детской. Перетащила кроватку Миши к себе в спальню. И там ребенок спал спокойно. Не смотрел на потолок, не показывал пальцем, не говорил страшное слово.
— Ты правда что-то видела? — спросил Олег однажды ночью.
Лена кивнула в темноте.
— Не знаю, что это. Но оно там есть.
Она начала искать ответы. Сначала в интернете. Набирала в поиске разные запросы: «ребенок видит что-то на потолке», «черное пятно в углу комнаты», «странная тень в доме». Находила форумы, где женщины писали похожие истории. Кто-то советовал освятить квартиру, кто-то говорил про домовых, кто-то вообще утверждал, что дети видят параллельные миры.
Лена не знала, во что верить. Она выросла в обычной семье, родители были людьми приземленными. Никакой мистики. Но сейчас она сама видела то, чему не могла найти объяснения.
Она пошла в церковь. Впервые за много лет. Отстояла службу, подошла к батюшке.
— Батюшка, у меня в доме что-то странное происходит, — начала она неуверенно.
Священник выслушал ее внимательно. Кивал, не перебивая.
— Приходи завтра, освятим квартиру, — сказал он спокойно.
Лена обрадовалась. Вот оно, решение! Батюшка придет, побрызгает святой водой, прочитает молитвы, и всё пройдет.
Священник пришел, обошел все комнаты. Окропил углы, прочитал молитвы. Лена стояла рядом с Мишей на руках, надеялась, что сейчас станет легче.
— Благодать Божия будет в этом доме, — сказал батюшка на прощание. — Не бойся.
Но вечером, когда Лена решилась зайти в детскую, Миша снова посмотрел на угол. Не показал пальцем, не закричал, но Лена видела — он смотрит туда. Настороженно.
Она не стала рисковать. Развернулась и ушла.
Подруга посоветовала обратиться к бабке. Такая живет на окраине города, говорят, помогает от разных напастей. Лена сначала отмахнулась, но потом все-таки решилась.
Бабка оказалась древней старушкой с добрыми глазами. Она попросила Лену рассказать всё, что происходит. Выслушала, покивала.
— Дитё видит то, что взрослым не положено, — сказала она. — А ты, мать, чувствуешь. Связь у вас сильная.
— Что мне делать? — спросила Лена.
— Не знаю, доченька. У меня заговоров от такого нет. Это не порча, не сглаз. Это что-то другое.
Лена ушла ни с чем. Страх рос с каждым днем. Она боялась заходить в детскую даже днем. Просто проходила мимо и косилась на дверь.
Олег пытался успокоить, говорил, что это все ерунда, что просто игра света и воображение. Но даже он старался лишний раз в ту комнату не заглядывать.
Однажды вечером они сидели на кухне. Миша спал в их спальне, дверь была приоткрыта.
— Может, продать квартиру? — вдруг сказала Лена.
Олег посмотрел на нее.
— Серьезно?
— Я не могу так жить, — призналась она. — Боюсь. Реально боюсь. Каждый вечер жду, что опять увижу эту тень.
— Лен, мы столько денег вложили в ремонт. Только недавно закончили. И ипотеку еще лет десять платить.
— Знаю, — кивнула Лена. — Но я не могу.
Они сидели молча. Олег потер лицо руками.
— Давай подождем еще немного, — сказал он. — Может, само пройдет. Дети растут, меняются. Может, Миша перерастет это.
Лена хотела верить. Но каждый раз, проходя мимо закрытой двери детской, она чувствовала, как внутри все сжимается от страха. Что там, за дверью? Что смотрит на них из того угла?
И главное — что видит ее сын? Почему он говорит «тра-тт-та», свое слово для всего опасного и плохого?
Она не знала ответов. Знала только одно — пока Миша не заходит в ту комнату, он спит спокойно. Не смотрит на потолок. Не показывает пальцем. И это пока единственное, что помогало Лене хоть немного успокоиться. Хотя бы на время.