Сюда очень хорошо приезжать в июле, в конце ночи. Стать лицом на восток и ждать. Бархатная темнота, густая от южных эфирных ароматов, сереет. И первый луч солнца разрезает ее как черничный пирог.
По мере того, как солнце протягивает к вам длинные золотые руки, сердце замирает от предвкушения. Очень скоро на вас обрушится фиолетовое море, и поглотит, и заберет ваши скорби и печали, и вернет вас этому миру новым - со счастливой улыбкой и молитвой: «Всякое дыхание да хвалит Господа».
Фиолетовое море дышит миллионами лавандовых соцветий. И в каждом радость, и в каждом полнота жизни и благодарность Богу. Хочется жить и молиться, бесконечно.
***
Ирина Аркадьевна лежала в полумраке на диване под пушистым пледом и в сотый или тысячный раз листала фото в своем айфоне. Там было почти пятьсот фоток, где фигурировал ее ныне покойный муж Анатолий. Прошло четыре месяца с момента его аварии. А Ирина Аркадьевна до сих пор могла заниматься только одним - бесконечно листать эти фото и тихо ронять слёзы.
Период бурных слёз закончился быстро. Её серая от горя свекровь на поминках сорокового дня болезненно вцепилась рыдающей Ирине в локоть и тихо сказала:
- Замолчи, немедленно! Анатолию бы это не понравилось. Иди умойся и причешись.
Сработало не хуже пощечины, что дают истеричкам. Ирина замолчала и пошла приводить себя в порядок.
Анатолий был отличным парнем в юности и очень достойным мужчиной в возрасте постарше.
Он был хорошим мужем и отцом. Просто теплый душевный человек. Однажды ночью сбил на трассе собаку. Несся с ней в ветеринарную клинику, будто спасая жизнь кого-то самого близкого. И сейчас Трезор внимательно смотрит на Ирину, надеясь, что однажды она вернётся из своего печального путешествия в память.
Сыновья Ирины и Анатолия выросли. Один строил, другой бурил. Однажды после технического вуза они решили податься на север. И теперь Костик, старший, уже был женат, а Владик только слал маме смайлики в ответ на ее вопрос о девушке.
На похоронах они были с очень взрослыми лицами, сразу сплотились около Ирины. Владислав предложил маме остаться с ней на какое-то время. Нет, Ирина отказалась. Уж слишком они похожи на отца. А как можно окончательно проститься с любимым мужем, если рядом ходит его копия - с тем же плохим зрением и о милой робостью во взгляде, но с большой внутренней силой?
Ирина Аркадьевна лежала на диване и в очередной раз листала фотографии. Видео она принципиально не включала. Двигающийся Анатолий бередил душу сильнее.
И тут натужно прокурлыкал звонок в домофон. Ирина поднялась с дивана, медленно дошла до двери, нажала кнопку и всё пространство занял голос Лёвы, не поверите, полное имя - Алевтина. Лёва или Лёвушка - старинное институтское прозвище, которое хорошо прижилось.
Есть житейское наблюдение. У каждой меланхоличной женщины есть подруга повышенной активности. Сейчас активной была Лёва. А вот двадцать лет назад подругу тянула за собой Ира. После четвертой потери ребенка на большом сроке беременности, Лёва пребывала в жестоком отчаянии. Ира находила ей новых врачей, «пинала» к заботе и вниманию ее рассеянного мужа, держала за руку все время вылеживания в стационаре во время последней, слава Богу, счастливой беременности.
Девочку назвали Ирочкой, и соответственно Ирина взрослая стала ей крестной матерью. Алевтина, в свою очередь, была крестной мамой Владика. Надо сказать, что в отличие от Ирины Алевтина ходила в храм. После периода самого отчаянного отчаяния, она не забывала читать утренние и вечерние молитвы и по воскресеньям старалась бывать в храме.
- Иринка! Это я, - голос Лёвушки был теплым, участливым.
Ирина открыла ей дверь подъезда, потом квартиры. От Лёвы пахло весенним ароматом парфюма и свежей сдобой. Ее русая коса, которую она носила со школьных времен, никуда не делась. Подруги расцеловались. На кухню были взяты с собой свежайшие булочки с яблоком и корицей.
А дальше буду называть Алевтину все-таки Алевтиной, по-Божьему, потому что последующие события оказались весьма промыслительными.
Пока грелся чайник, Алевтина щебетала об институтских делах дочери, о ее «ухажерах», и тут же сама себе доказывала, что не ухажеры они, а просто друзья, вместе проекты делают.
Когда же одна чашка чая с булочкой ушли по назначению, Алевтина вдруг стала очень серьезной:
- Ты хоть новости смотришь?
- Да, кусочками, - подтвердила Ирина.
- И про обстрел пляжа в Севастополе слышала?
- Да, конечно. Там люди погибли, дети. Это было в прошлом месяце, - Ирина наморщила лоб вспоминая.
- Двадцать третьего июня это было. А ты помнишь, что в Севастополе живёт моя двоюродная сестра Анжела? А она мне поближе родного брата будет.
- О Господи! - Ирина сжалась как комочек. - Она пострадала? Дети?
- Нет. Они не пострадали. Хотя… Как сказать… Все на их глазах случилось. Дети не спят. Анжела тоже. Муж ее сутками на работе в МЧС. Она сегодня звонила… Я хочу поехать к ним. Помочь. И хочу, чтобы ты поехала со мной. Вернее, не так. Давай поедем на твоей машине вдвоем. Довезешь меня до Анжелы. Захочешь - поможешь. У них дом с пристройкой, всем место найдется. Хорошо бы тебе поездить по Крыму. Там очень красиво. Пора вставать с дивана, подруга моя любимая.
Ирина замерла с чайной ложкой в руке. Она не хотела говорить «нет». Но от мыслей зависла, как перегруженный компьютер.
Алевтина выждала с полминуты и спросила:
- Что тебя смущает? Говори!
Ирина подняла голову. В ее светло-карих глазах была буря, настоящий шторм:
- Много чего. Во-первых, мне пятьдесят, а не тридцать, чтобы из Москвы в Крым машиной махнуть. Во-вторых, я плохая компания, плаксивая, и я сама вряд ли кого-то смогу успокоить. В-третьих, просто боюсь.
Алевтина взяла еще булочку, вдохнула аромат и ответила:
- Я возьму свои права. Я же хорошо вожу. У меня машина попроще, но тоже автомат, я разберусь. Поедем по очереди. Переночуем, например, в Ростове. И я не прошу тебя успокаивать мою родню. Ты себя успокой.
- К тому же общая обстановка… оставляет желать лучшего…
Алевтина наседала:
- А молитвы на что? С Божьей помощью справимся. Дело благое, спешим на помощь. Но и себе поможем.
Задумчивая Ирина произнесла:
- Когда началась СВО, мальчишки были в Москве. На восьмое марта собрались поздравлять женщин, а в результате мы со свекровью и моя юная невестка целый вечер слушали, как очкариков можно применить на войне. Все были готовы идти в военкомат. А потом решили быть полезными здесь. Тогда Толя сказал: «У очкариков шансов в бою меньше. Не за себя страшно - за тех, кто будет вытаскивать».
Алевтина вдохнула:
- Хорошие твои мальчишки, лучшие.
Ирина снова смотрела в одну точку невидящими глазами:
- Одного, самого старшего, уже нет…
Алевтина заметушилась:
- Так. Нам надо выехать не позже понедельника. У меня отпуск не резиновый. Могу еще прихватить пару недель, не более того. Это ты у нас свободная женщина. Хочешь - преподаешь, хочешь - не преподаешь. Вот, что значит репутация и опыт. Трезора своего можно оставить твоей свекрови. Она его любит. И тебе надо не забыть вписать меня в страховку. Я забронирую номер в Ростове. Остальное - мелочи. По ходу решим.
Ирина снова сжалась в пружинку и - будто в омут головой - громко сказала:
- Да! Пора!
Алевтина улыбнулась и отправила в рот кусок булки, которая уже расплющилась в ее напряженной руке.
***
В понедельник на рассвете Ирина с Алевтиной рванули в Крым. Все было вполне спокойно. Ирина за рулем. Алевтина рядом что-то успокаивающе щебечет.
Когда отъехали от Москвы километров сто, Алевтина заметила, что с Ириной что-то неладно. Она ехала четко, на все знаки и на машины вокруг реагировала. Но подругу она, казалось, не видела и, как водится, короткие реплики на ее щебетание не отпускала.
- Ира! - осторожно позвала Алевтина. Та промолчала, а через минуту резко нырнула в «карман», остановилась и выскочила из машины. Алевтина ринулась за ней.
Ирина судорожно дышала, опираясь руками о капот. По лицу ее бежали струйки пота. Мокрая каштановая челка уже прилипла ко лбу. «Паническая атака!» - догадалась Алевтина и быстро в телефоне открыла молитву о болящем:
- Владыко Вседержителю, Святый Царю…
Постепенно Ира стала лучше дышать, выпрямилась и сказала:
- Спасибо, мне лучше.
- Едем дальше или поискать тут место для отдыха? - осторожно спросила Алевтина.
- Мы где находимся?
Прямо перед глазами был указатель на Михнево.
- Нет, едем дальше, - сказала Ира и освободила место водителя подруге. А сама села сзади и выпила залпом полбутылки воды.
«Расспросы потом», - подумала Алевтина. Она взялась периодически повторять слова молитв, которые знала наизусть, и они поехали дальше. Периодически Алевтина поглядывала в зеркало заднего вида. Ирина то ли дремала, то ли глубоко ушла в себя.
На самом деле она переживала далеко не самый лучший момент в жизни. Она чувствовала себя в кандалах, и они не отпускали. О потере Ирина старалась не думать. Но каждый километр дороги отдалял ее от холмика на Митинском кладбище, от любимых памятных мест, где Анатолий был рядом - только руку протяни. «Нет! Надо двигаться!» - сказала Ирина себе и с гигантским усилием заставила себя просто ехать.
***
Через три часа они остановились на заправке. Ирина пошла в кафе и вернулась с двумя здоровенными рожками мороженого.
- О! - воскликнула Алевтина. - Отличная терапия!
Они отъехали от заправки метров пятьдесят и снова вышли из машины, уплетая мороженое. Шоссе было загруженным, но не очень.
- Ирина Аркадьевна! Вы так вкусно едите! Мы хотим к вам! - послышалось сзади.
Ирина обернулась. К ним от заправки шли два высоких темноволосых парня лет тридцати или около того. Один улыбался во весь рот. Оба были в майках и шортах. Вот только ноги отличались. У улыбающегося парня протез был чуть ниже колена, а у другого - от середины бедра. Этот, второй, опирался на трость.
Только став лицом к лицу, Ирина воскликнула:
- Рома! Роман! Господи! Это ты!
- Я! А вы такая же. Нисколько не изменились. Красивая и умная.
- Да-да, она такая, - выступила Алевтина.
Ирина представила ее, а Роман представил друга Николая.
- Сколько же лет прошло? - пыталась вспомнить Ирина.
- Восемь, - подсказал Роман. - Восемь лет назад я закончил университет, и Ирина Аркадьевна лично рекомендовала меня в аспирантуру. А я сбежал. Женился, ребенок. Надо было зарабатывать. Теперь надо было повоевать.
И у Ирины, и у Алевтины непроизвольно взгляд опускался на протезы. Не каждый день такое увидишь. Парни совершенно не смущались от такого внимания.
- Вы с Николаем как братья. Внешне очень похожи, - заметила Алевтина.
- Так и есть. Боевое братство - оно крепче стали.
Николай склонил голову.
- Он еще стесняется. После контузии плохо говорит, - сказал Роман.
Николай поднял голову и очень мило улыбнулся.
- А у меня муж умер, - произнесла вдруг Ирина. - Четыре месяца прошло. Пока не могу, рвет на части.
Улыбки погасли. А вот это Роман сказал почти шепотом:
- У меня отец погиб в Мариуполе. Меня спасло то, что я верующий. Папа на небе, с Господом. Если он не на небе, то в нашей жизни, в нашей борьбе нет вообще никакого смысла. Спасибо, что он был со мной все это время.
- Вы откуда и куда? - помолчав спросила Ирина Аркадьевна.
- Из Ростова в Москву. Николаю надо в госпиталь. А я уже за рулем нормально управляюсь. А потом я заберу жену и девчонок на море. Доедем до Симферополя. Там мощи святителя Луки находятся. Великий врач. Слышали?
- Слышали, - сказала Алевтина.
Ирина отрицательно покачала головой.
- У тебя две дочери? А у меня сыновья. Очкарики, иначе были бы как ты, - голос Ирины немного дрожал.
- Помоги вам Господь! - сказала с чувством Алевтина.
Они обменялись телефонами и простились.
- Хорошие ребята, радостные, - сказала Алевтина, когда они проехали с десяток километров.
- Да, - подтвердила Ирина. - Так ведут себя очень сильные люди. Ты знаешь, я пыталась понять… Бога, и не смогла. Зачем Он вообще нас создал?
- Людей? Для любви, для общения с Ним, - Алевтина крепко задумалась, но больше ничего не добавила.
- Мы теряем близких и … конечности, в смысле здоровье. Теряем жизнь. Она утекает… Ползут морщины, седеют волосы, выпадают зубы, память беспощадно уходит, нарастает беспомощность. С этим со всем нужно смириться. Зачем мы Господу с нашим горем, с болью, с нашим умиранием? Неужели Ему хочется на это смотреть? Вот, например, кошек и собак он, наверняка, создал для любования. Они прекрасны, даже когда старенькие. И они безгрешны. Они там, на радуге, радуются Ему. А люди? Они Его распяли, и готовы это повторить снова и снова. В каждую эпоху или в каждую, например, пятницу…
Алевтина ответила осторожно:
- Вот мы и воюем, чтобы никто Господа не распинал. Я не богослов. Не могу тебе ответить цитатами из Библии и из книг великих святых. Я еще очень маленькая в церкви. На все воскресные службы меня не хватает. Молитвы читаю через раз. Я знаю одно. Ты сама должна ответить на свой вопрос. И сейчас Он Сам тебя к Себе ведет.
- В Крым? Он живёт в Крыму? - усмехнулась Ирина.
- И в Крыму тоже.
***
Ирина и Алевтина благополучно доехали до Ростова. Переночевали. Потолкались в пробках у Тимашевска, достаточно легко прошли мост. И вечером они уже были в Севастополе.
Анжела оказалось кругленькой пухленькой симпатичной мамочкой трех детей. У них с Алевтиной было что-то общее в чертах. Но это Ирина поняла на следующий день. А сначала она спала и спала. Сквозь сон она слышала, как низко летят вертолеты, потом еще что-то бахало.
А утром она проснулась от того, что к ней пришла знакомиться русоволосая растрепанная пятилетняя Даша.
- Ты красивая, - сказала она Ирине. - Но грустная. Поиграй со мной, пожалуйста. Маме некогда.
Ира начала усиленно вспоминать детские игры, но ничего, кроме пряток, на ум ей не приходило. И она стала напевать любимую детскую песенку про друзей, что не растут в огороде, и вторую - про то, почему собака бывает кусачей.
Даша смеялась и льнула к Ирине. А потом сказала:
- Надо вставать! Побежали-побежали-побежали…
Даша была самым радостным персонажем в их семье. Анжела потихоньку сказала:
- Когда мальчик на пляже вскрикнул, а потом затих, я машинально закрыла Даше глаза, и сразу развернула к себе и закрыла уши. А мальчики были сами по себе. Они играли близко к воде. Вот они не спят. Этой ночью вертолеты низко шли и стреляла ПВО. Они прибежали ко мне и тряслись под одеялом.
Рослый Матвей, муж Анжелы, мрачный, уставший, приходил после девяти вечера, ел и ложился, чтобы в пять утра снова встать.
Ирина, как опытный воспитатель сыновей, взяла на себя мальчиков. Петя одиннадцати лет и Павлик десяти лет были молчаливыми, тревожными. Ира взялась с ними рисовать, смотреть советские мультики, гулять.
Дашей и Анжелой занялась Алевтина. Они консервировали персики и абрикосы и пекли ватрушки. Даша влезала руками в пушистое тесто и визжала от восторга. Анжела периодически плакала. И они с Алевтиной много говорили, на сотни тем. Такую терапию Алевтина для нее избрала. В воскресенье все вместе съездили в храм в Херсонесе.
Ира пыталась с мальчиками ходить на море. Ничего хорошего не получалось. Они ныли и просились домой. Особенно Павлик. Он печалился как маленький старичок, сутулился и прятал голову.
На шестой день пребывания в доме Анжелы Ирина выплеснула Алевтине накопившееся:
- Я не могу! Такие душевно израненные дети! И я такая же израненная! Мне не хватает духовных сил! Напрасно мы все это затеяли!
- Пойдем в храм! Вдвоем, - предложила Алевтина.
Ирина замахала руками:
- Я там только плакать буду. Вспоминаю отпевание Толи.
- А на море?
- Я очень люблю Чёрное море. Но сейчас способна думать только о том, что на пляже опасно. Понимаешь?
- Очень хорошо понимаю. Есть у меня одна идея. Только доверься мне, - хитренько сказала Алевтина.
- Куда уж деваться, - безрадостно ответила Ирина.
***
Вечером того же дня Алевтина сказала:
- Ты обещала довериться. В час ночи выезжаем.
- Куда выезжаем? - удивилась Ирина.
- Не велено говорить. Я вас повезу. А вы отдыхайте, - это отозвался Матвей.
Ира уложила спать мальчишек. Сама полежала часа полтора, заснуть не удалось.
Ровно в час Матвей тихонько пробасил:
- Девчонки! Выезжаем!
Ирина с Алевтиной сели в его минивэн. Алевтина поставила водителю в дверцу термос с кофе, и они поехали.
Ехать было комфортно, и через какое-то время подруги задремали. Машина мягко остановилась, и Матвей энергично сказал:
- Приехали! Я сзади лягу, посплю. Вы уж сами.
- Что сами? - переспросила Ирина, но Алевтина уже вытащила из машины ее и следом - два складных деревянных табурета производства Матвея.
Сереющая темнота и достаточно сильный травяной запах.
Из машины доносился внушительный храп Матвея.
- Отойдем подальше, - предложила Алевтина.
Они прошли вперед шагов десять. Травы щекотали ноги. Тишина обняла со всех сторон.
Откуда-то издалека донесся собачий лай. «Село», - догадалась Ирина.
Алевтина полистала в телефоне и уверенно показала рукой:
- Смотрим сюда.
Ирина послушно развернулась. Они сели на табуреты. Накатывала сонливость.
Через какое-то время тонкая полоска сверкнула вдали и исчезла. Потом еще раз. И вскоре будто горячий желток вспенился и потек длинными рукавами. Он разрезал предрассветный полумрак толстыми ломтями. И вдруг мир стал серо-фиолетовым. И тотчас - золото, расплавленное золото! - осветило небо и землю, и фиолетовое море вздохнуло и потянулась к каждому, кто взирал на это великолепие с восторгом и надеждой. Буяние фиолетовых соцветий всех оттенков - от нежно-сиреневого до темно-лилового - будоражило и манило.
Аромат сотен тысяч лавандовых соцветий погрузил в себя и не отпускал. Ирина пыталась вырваться из этого фиолетового моря, но у нее не получилось. И она не стала сопротивляться.
Она и не заметила, как вскочила на ноги. Бескрайние лавандовые поля под ослепительным утренним солнцем расстилались перед ней.
Ирина обернулась. Алевтина смотрела на нее улыбаясь.
- Спасибо, - почему-то прошептала Ира. - Никогда не видела такой красоты. Сразу понимаешь - Бог есть, и Он нас любит.
- Девчонки! Поехали! Мне на работу! - позвал Матвей.
***
Они ехали молча. У каждой в руках был маленький букетик лаванды. И один букетик ехал к Анжеле.
- Алечка, - неожиданно тонким голосом сказала Ирина. - Я тебя очень люблю.
Алевтина, казалось, не удивилась:
- Ирочка! Я тебя тоже очень люблю.
Сидевшая за водителем, Ира потянулась к нему и сказала:
- Матвей! Вы золото, а не человек. Я вас очень полюбила, и все ваше семейство. Анжела какая замечательная! А дети! Просто чудо!
Не склонный к сентиментальности Матвей покашлял смущено и ответил:
- Мы вас тоже полюбили, Ирина!
- Я тебя тоже очень люблю, Матвей! Твоим лично скажу! - поддержала Алевтина.
Матвей от смущения прямо-таки крякнул.
Алевтина смотрела на Ирину и поражалась. Ушло напряжение лица, разгладились морщинки на лбу и у рта, глаза блестели. Жизнь сияла в ней. И требовала поделиться этим сиянием. Помог телефон.
- Костик! Родной! Это мама. Я в Крыму. Тут невероятно красиво. Я хочу сказать. Я очень люблю тебя. Ты - мое солнце! И я очень люблю твою Юлечку и очень жду маленького мальчика или маленькую девочку! Я их тоже буду любить!
- Владик! Мальчик мой! Я в Крыму! Здесь мне очень-очень хорошо! И я звоню, чтобы сказать. Я очень люблю тебя, радость моя! И еще. Я очень люблю вашего с Костиком папу… Я поняла… Любовь не умирает. Это невозможно. Он тоже любит меня, там, где бы он ни был. Ты плачешь? Не надо плакать… И тебя он любит, очень… Ты только помни его и люби. А еще есть молитвы. Я изучу и расскажу тебе…
Вот теперь от избытка чувств плакала Алевтина. Ира обнимала ее и говорила о том, как прекрасно устроен Божий мир, как много в нем любви.
Ирина позвонила еще свекрови, выспросила о всех ее проблемах и тоже объяснилась в любви и ей, и ее покойному сыну. А потом они плакали вместе и утешали друг друга.
Уже в Севастополе подруги отпустили Матвея и пошли на литургию в храм. И вот там Алевтина увидела дивную картину. Ирина неотрывно смотрела на икону Спасителя, и нежный отблеск от лампады касался ее лица, и в глазах ее кувыркались и радовались золотые искорки.
- Спасибо, Господи! - шептали губы Ирины, и Господь, я верю, отвечал ей в самое сердце.
А вечером два мальчика и одна красивая женщина в длинном лиловом платье сидели на песке, и море уютно катилось к их ногам.
- Тетя Ира! Вам не страшно? А если будут стрелять? - спросил мальчик поменьше, достраивая из гальки пирамидку.
- Нет, Павлик. Господь заботится о каждом из нас, Он нас любит. Если с нами что-то случится, значит, это нужно для нашей пользы.
- Даже ранка?
- Даже ранка.
Мальчик постарше принес несколько ракушек и сказал:
- Я уже не боюсь. Если я буду бояться, то не увижу, какое море красивое.
- Да, - очень серьезно ответила женщина. - Этого никак нельзя допустить… Море! Мы тебя любим…
И море ответило шепотом новой волны.
***
Какими разными, порой удивительными путями приходит Господь в жизнь человека… А ведь Он из нее и не уходил. Только однажды Он напомнит о Себе… Во имя спасения, во имя Любви.
«…после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, [и там Господь]». (Царств, 3-я, 19:12)
Слава Богу за всё!
священник Игорь Сильченков.
🙏 Нуждаетесь в молитве? Пишите имена родных и близких – мы помолимся.
Передайте записки о здравии и упокоении в наш молитвенный чат:
📱 WhatsApp: https://chat.whatsapp.com/BabKq7JnrqE44bQNTz1H3S
📨 Telegram: https://t.me/zapiskivhram