– Вы имеете право на пенсию и доход от аренды, – парировала Таня. – А сыновняя поддержка кончилась тогда, когда вы подарили свою долю в этой квартире в обмен на списание ваших долгов. Помните такой эпизод? Или память уже отказывает?
– Ты мне не груби, я в этой квартире хозяйка.
– Нет, – холодно возразила Таня. – Вы – гостья.
– Миша, ты слышишь? – взвизгнула Агриппина Дормидонтовна. – Она меня на улицу выставить грозится.
– Никто тебя не выставляет, мама, – устало сказал Миша. – Но и денег у меня для тебя нет и не предвидится. Живи на то, что имеешь.
– Имею, – фыркнула она. – Скудную пенсию. А ты, между прочим, должен был после всех этих историй обо мне заботиться лучше, компенсировать моральный ущерб!
В этот момент в прихожей резко зазвонил звонок, заглянула соседка:
- Груша, я твои квитанции за квартиру взяла, вот, занесла.
Таня взяла квитанции и ахнула:
– Миша, у нас задолженность по квартире за последний год.
– Какая задолженность? – не понял Миша. – Мы же исправно платим! Мы… – он обернулся к матери, – мы же тебе каждый месяц даем деньги на коммуналку, ты же платишь…
Агриппина Дормидонтовна вдруг страшно засуетилась, отступила на шаг назад, ее глаза забегали.
– Я плачу, конечно, плачу, – залепетала она. – Это, наверное, ошибка какая-то в компьютере ихнем.
– Ошибка? – Таня посмотрела в квитанцию. – Здесь все четко: не поступало ни копейки ни по одному из платежей. Долг набежал, пени… Сумма вот, полюбуйтесь.
Он протянул квитанцию Мише, тот взглянул на цифры и побледнел.
– Но как? – он смотрел то на бумагу, то на мать. – Мы же тебе каждый месяц переводили сумму на коммуналку. Таня, ты же сама отдавала!
– Так, – тихо, но очень четко произнесла Таня. – Значит, так. Мы целый год, дурачки, отдавали вам деньги на оплату коммуналки. А вы их, выходит, благополучно прикарманивали и копили долги.
– Я не прикарманивала! – взвизгнула Агриппина Дормидонтовна. – Я откладывала на черный день, а вы мне и так не помогаете. Мне же нужно на что-то жить!
– На что-то жить? У вас две квартиры в центре, которые вы сдаете, вы получаете пенсию. При этом живете в квартире Миши, за которую он заплатил, оплачивая ваши долги. При этом мы давали деньги на коммуналку, а вы их крали и ничего не платили. Да вы что, больная женщина?
– Не смей так со мной разговаривать, – пыталась сохранить остатки достоинства Агриппина Дормидонтовна, но голос ее дрожал. – Я все объясню, я просто хотела скопить на лечение. Да-да, на лечение, сердце пошаливает!
– На лечение? – Таня истерически рассмеялась. – На какое еще лечение? На курсы по извлечению денег из сыновнего кармана? Или на поездку в Швейцарию, где вас научат, как не платить по счетам? Миша, ты все видишь, все понимаешь? Она нас с тобой просто разводит как… в общем сам понимаешь, как кого.
Миша стоял, опустив голову. Он смотрел на пол, и плечи его были ссутулены.
– Мама, – тихо сказал он. – Как ты могла? Мы же тебе доверяли.
– А вы меня содержать должны, – перешла в контратаку Агриппина Дормидонтовна, поняв, что защищаться бесполезно. – Вы обязаны, я мать! А вы меня в нищете держите. Я вынуждена была идти на крайние меры.
– Крайние меры? – переспросила Таня, и ее смех оборвался. – Знаете, что, Агриппина Дормидонтовна? С сегодняшнего дня никаких денег: ни на коммуналку, ни на «уровень», ни на черный день. Живите на свою пенсию и аренду. А этот долг… – она ткнула пальцем в квитанцию, – вы его будете гасить сами. Из своих сбережений. Из своей «копилки». Понятно?
– Вы не имеете права, – закричала свекровь. – Это же сыновья обязанность! Я ничего гасить не буду, никакие долги.
– Сыновья обязанность, – вдруг поднял голову Миша, – кончилась ровно год назад, когда я заплатил за тебя кредиты. Все, Таня права, больше ни копейки.
Он развернулся и пошел на улицу, громко хлопнув дверью. Агриппина Дормидонтовна осталась стоять в центре гостиной под ледяным взором невестки. Ее последняя авантюра провалилась с оглушительным треском.
– Ну, что, Миша, – сказала Таня, кладя на стол пачку квитанций об оплате. – Долг погашен. Я все оплатила.
Миша выглядел совершенно разбитым.
– Спасибо, Таня, – глухо проговорил он. – Я бы сам, но у меня уже сил нет: ни физических, ни моральных. Эта вечная война меня добила.
– Войну можно закончить, – сказала Таня, присаживаясь рядом. – Но для этого нужны решительные меры. Пока эта квартира твоя, она будет считать себя там если не хозяйкой, то вечно обиженной постоялицей, и будет продолжать свои фокусы.
– Что ты предлагаешь? – устало поднял на нее глаза Миша.
– Я предлагаю завершить все это. Ты даришь эту квартиру мне и тогда уж я сама, без твоего посредничества, буду «разбираться» с Агриппиной Дормидонтовной. Ты же сам сказал: «Пусть Татьяна сама с ней разбирается». Вот и разберусь.
– Ты уверена? – тихо спросил он. – Это же моя личная квартира.
- Я потом ее на дочку с сыном перепишу, чтобы нам с тобой обидно не было, но когда отважу оттуда Агриппину.
- Эту квартиру перепишешь на дочку, позднее, а на квартиру сына мы накопим и купим. Деньги у нас есть, когда мама не сидит на шее.
- Хорошо.
– И никаких разборок, никаких скандалов, всё без меня. Ты обещаешь?
– Обещаю, ты ничего не услышишь.
***
– Дорогая Агриппина Дормидонтовна! – объявила Таня пару недель спустя, входя в гостиную с таким радушным видом, что свекровь насторожилась. – У меня к вам прекрасная новость!
– Какая еще новость? – недовольно буркнула та, откладывая журнал. – Опять кому-то деньги понадобились?
– Наоборот, мы с Мишей решили сделать капитальный ремонт всей квартиры, чтобы все было красиво, современно.
– Ремонт? – переспросила она. – А где же я буду в это время жить? Среди пыли и грязи?
–Вы временно переедете в свою однокомнатную квартиру, арендаторы съехали у вас, я знаю. Приглашу и оплачу клининг, квартира в прекрасном состоянии.
– На период ремонта в каморку? – всплеснула руками Агриппина Дормидонтовна. – Да вы что, я не согласна, это же издевательство!
– Ах, вы не согласны? – на лице Тани появилась преувеличенная печаль. – Ну что ж, тогда ремонт придется отменить. И вы будете дальше жить в этой обшарпанной, по-вашему же мнению, квартире, с вечными сквозняками из старых окон и с обоями, которые отваливаются. Жаль, я уж было и дизайнеров нашла, и материалы присмотрела. Ладно, как знаете.
Она развернулась, чтобы уйти. Этот тактический ход сработал безотказно. Мысль о том, что она лишится возможности похвастаться перед подругами евроремонтом, заставила Агриппину Дормидонтовну дрогнуть.
– Стой, – крикнула она. – А какой ремонт? Какие обои? Какие окна?
– О, это будет нечто! – Таня снова повернулась к ней, с энтузиазмом загораясь. – Французские обои под шелк! Натяжные потолки с подсветкой! Итальянская плитка в санузле! И окна – стеклопакеты, немецкие, самые дорогие! Будет тихо, тепло и невероятно красиво!
Соблазн был слишком велик. Агриппина Дормидонтовна сглотнула.
– Ну, ладно. На два месяца съеду, но не дольше. И чтобы все было красиво.
– Естественно, – улыбнулась Таня. – Собирайте свои вещи, все, ничего не оставляйте, все испортится. Завтра приедут грузчики, помогут вам перевезтись.
Переезд прошел на удивление быстро и организованно. Агриппина Дормидонтовна, ворча, обосновалась в своей однокомнатной квартире, которую она до этого видела лишь мельком, наездами, проверяя арендаторов. Теперь ей предстояло пожить здесь.
- Ничего, – думала она, – потерплю два месяца, поживу по месту своей регистрации.
А в трехкомнатной квартире закипела работа. Деньги, которые Таня откладывала, пошли в ход. И очень скоро от старого жилья не осталось и следа. Ремонт, правда, затянулся на полгода.
Сделав ремонт, Таня обошла квартиру, улыбнулась:
- Можно будет с сыном перебираться сюда всей семьей. И до гимназии ближе сыну, и до работы нам добираться удобнее. А ту сдать, и квартиранты уже есть. Ладно, подумаю еще. Надо с Агриппиной вопрос решить окончательно.
Агриппина приехала посмотреть ремонт через полгода, увидела новую дверь, попыталась открыть ее, но ключи не подошли, она позвонила Тане.
- Я не могу попасть в квартиру, ключи не подходят.
- Конечно, дверь новая, замки тоже.
- Я сейчас приеду за ключами или сама привези.
- Не дам я вам ключи, нечего вам делать в моей квартире.
Лицо Агриппины Дормидонтовны стало багровым.
– Как это «твоя квартира»? Это моя квартира, я здесь живу!
– Ошибаетесь, – холодно возразила Таня. – Эта квартира была подарена мне Мишей, я – единоличная собственница, а вы – лицо постороннее. И пребывание посторонних лиц на моей жилплощади я не разрешаю.
–Где Миша? Позови его немедленно! Он вложил в этот ремонт свои деньги!
– Мишины деньги ушли на погашение ваших долгов, – напомнила Таня. – А ремонт делала я, на свои. Так что звать его бесполезно.
– Это беззаконие! – взревела Агриппина Дормидонтовна. – Я сейчас полицию вызову или через суд все верну.
– Вызывайте, – пожала плечами Таня. – Судитесь. Документы у меня в полном порядке, а пока – до свидания.
– Ты змея! – выдохнула она. – Ты все это подстроила!
– Я всего лишь приняла эстафету, – тихо сказала Таня. – И финишировала так, как считала нужным. Больше вы сюда не войдете. Ключей от квартиры нет ни у вас, ни у Миши, чтобы соблазна не было.
Агриппина Дормидонтовна подала иск в суд на Таню и Мишу:
- Отмените мой отказ от доли у нотариуса в пользу Миши, отмените мой договор дарения Мише, а так же его договор дарения Татьяне. Все сделки я провела на крайне невыгодных для себя условиях, под влиянием существенного заблуждения, при заключении договора дарения я не понимала сущность и содержание договора, намерений подарить жилое помещение, являющееся единственным жильем, не имела. Живу в квартире, коммуналку плачу. Ненадолго уехала, а там поменяли замки, меня в квартиру не пускают.
Таня в суде возражала:
- Где жить ей – есть, все сделки были проведены давно, прошу применить срок исковой давности. И все она осознавала: нотариус объяснил, подписывала добровольно.
Суд в иске Агриппине Дормидонтовне отказал:
…суд первой инстанции пришел к выводу о том, что исковые требования Агриппины не подлежат удовлетворению.
При этом, разрешая заявление ответчика о применении последствий пропуска истцом срока исковой давности, суд пришел к выводу, что истец знала о существе данного ею завещательного отказа и заключенного договора дарения доли квартиры в момент их совершения, что следует из текста искового заявления, а доводы иска фактически направлены на то, что истец не согласна с последующим дарением квартиры Михаилом своей супруге …. Обстоятельств, изложенных в ст. 181 ГК РФ, о которых истец узнала в пределах срока исковой давности, и которые являются основанием для признания сделки недействительной, в исковом заявлении и объяснениях представителя истца не приведено. Смена замков в квартире с учетом заявленных истцом требований таковым обстоятельством не является. Условие о сохранении за дарителем права пожизненного пользования квартирой отсутствует в тексте договора дарения доли квартиры, что истцу также было известно в момент его совершения, и не может являться обстоятельством, о котором истец узнала после заключения договора.
С учетом изложенного суд пришел к выводу о том, что срок исковой давности следует исчислять с момента совершения оспариваемых сделок, и истцом он пропущен. О восстановлении срока исковой давности истцом не заявлено.
Агриппина Дормидонтовна обжаловала это решение, но все ее жалобы остались без удовлетворения.
А Миша дома говорил:
- Она утверждает, что нет у нее никакого жилья. Таня, я боюсь и подумать…
- И не думай, домик в деревне у нас есть, с удобствами в доме, соблазнов там мало, отвезем туда, если что.
- А сами где отдыхать будем?
- У моей мамы отдыхать, а в своем доме ты и так часто будешь бывать.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 10.04.2025 по делу N 88-9377/2025