Телефон зазвонил около полудня. Незнакомый номер.
- Таня? - Женский голос звучал неуверенно. - Это Виолетта. Помнишь меня?
Виолетта Крамарь.
Они вместе учились в институте, потом работали в одной фирме, пока Виолетта не ушла в юридическую компанию. Они не общались года три, только изредка переписывались в соц сетях.
- Конечно, помню, - Таня выпрямилась на стуле. - Что-то случилось?
- Ты знаешь, мне неловко, но…
Виолетта явно подбирала слова.
- Я работаю сейчас юристом в банке. И вчера мне на согласование попала кредитная заявка.
Понимаешь, там фигурировала фамилия твоей мамы. Я знаю ее девичью фамилию, мы же с тобой дружили когда-то, а она как и твоя девичья. Фигурировала там в правоустанавливающих документах на предмет залога. И вот, думаю, не мое дело, но сумма там приличная, и что-то мне показалось странным. Твоя мама в курсе, что на нее оформлен кредит под залог ее доли в квартире?
Таня сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев, но тут же расслабила руку, вспомнив свое решение не использовать штампы даже в мыслях.
- Виолетта, - она говорила медленно, взвешивая каждое слово. - А ты могла бы мне помочь? Профессионально?
- Я могу попробовать. Расскажи, что происходит.
Таня рассказала о подслушанном разговоре, о планах Георгия, о том, что Виктор каким-то образом участвовал в одобрении кредита.
- Господи, - Виолетта выдохнула. - Таня, это серьезно? Если твой муж работает в банке и использовал служебное положение, чтобы протолкнуть заведомо невыгодный для банка кредит. Плюс если твоя мама не давала согласия на оформление кредита, если ее подпись подделана.
- Что мне делать?
- Приезжай ко мне завтра с мамой. Я посмотрю документы, если сможете их достать. И мы подумаем. Но, Таня, если все так, как ты говоришь, это уголовное дело.
Таня положила трубку и посмотрела на Мирона, который заснул в манеже, раскинув ручки.
Уголовное дело. Ее муж может оказаться под следствием. А она?
Она будет инициатором этого.
Мама приехала ровно в четыре.
Таня встретила ее на пороге, и мама сразу прочитала что-то в ее бледном лице.
- Танюш, ты меня пугаешь. Пойдем на кухню. Мирон спит, не разбудим.
Они сели за стол, и Таня молча придвинула маме распечатку кредитного договора, которую Виолетта успела прислать на почту.
- Это что?
Мама взяла листы, начала читать, и Таня видела, как расширяются ее глаза.
- Я этого не подписывала. Танечка, я никогда. Георгий не говорил ни о каком кредите.
- Мам, вчера я случайно услышала разговор Виктора. Он разговаривал с Георгием по телефону, - Таня говорила тихо, но твердо. - Георгий оформил этот кредит. Собирается уехать с какой-то молодой женщиной. А ты останешься выплачивать долг.
Мама смотрела на нее. И по ее лицу текли слезы, капая на договор, размывая буквы.
- Но как? Как он мог подделать мою подпись? Я же ничего не подписывала.
- Мама, у него были доступ к твоим документам. Ты сама говорила, что он помогал тебе с оформлением каких-то справок в прошлом году.
Помнишь, ты даже благодарила его за заботу.
Мама закрыла лицо руками, и плечи ее затряслись. Таня встала, обняла ее, прижалась щекой к ее голове.
- Мамочка, не плачь. Мы с этим справимся.
- А Виктор? - Мама подняла заплаканное лицо. - Он что, знал?
- Он не просто знал. Он помогал Георгию получить этот кредит.
Использовал свое положение в банке.
Мама смотрела на нее с таким ужасом, словно земля разверзлась под ногами.
- Но почему? Почему он?
- Потому что он ненавидит тебя, мам. Считает, что ты всегда лезла со своими советами, что ты недостаточно хороша. Он радуется, что ты будешь расплачиваться за Георгия.
- И что теперь? - Мама говорила с трудом, словно каждое слово причиняло боль. - Что нам делать?
- Завтра мы поедем к юристу. К Виолетте, моей бывшей однокурснице, она поможет. Мы оспорим этот кредит, докажем, что подпись поддельная. И мы накажем их обоих.
- Но Танечка, Виктор, это же твой муж. Отец Мирона.
- Он называет Мирона огрызком, - Таня произнесла это спокойно, но мама вздрогнула, словно от удара. - И говорит, что я жирная и противная после родов.
Что он терпит нас только потому, что дом удобный и карьера еще не сделана. А через год планирует бросить.
Мама молчала.
Потом медленно встала, подошла к окну, долго смотрела на осенний сад, где ветер срывал последние листья с деревьев.
- Я всегда чувствовала, что с Георгием что-то не так, - сказала она наконец. - Но думала, что это я придираюсь. Что мне кажется... А он просто ждал момента.
- Да, ждал. Но мы не дадим ему этого момента, - Таня встала рядом с матерью, и они стояли плечом к плечу, глядя в окно.
- Виолетта сказала, что если докажем подделку подписи и участие Виктора, это уголовное дело.
- Ты хочешь посадить своего мужа?
- Я хочу защитить тебя. И себя. И Мирона.
Офис Виолетты располагался в старом доме в центре.
Лестница скрипела под ногами, на стенах проступала старая краска, но в самом кабинете было чисто, пахло кофе и бумагой, а за окном шумели голуби на карнизе. Виолетта встретила их доброжелательно, усадила в потертые, но удобные кресла, налила чай из термоса. Она изменилась с институтских времен, стала строже, собраннее, волосы убраны в тугой узел, деловой костюм, но глаза остались прежними, внимательными и добрыми.
- Хорошо, что вы пришли быстро, - сказала она, раскладывая на столе документы. - Время в таких делах играет против нас. Чем дольше тянем, тем сложнее доказать.
Мама сидела, сжав руки на коленях, и Таня видела, как дрожат ее пальцы.
Мирон спал в коляске у двери, и это было маленьким благословением.
- Я изучила договор, - Виолетта надела очки, пробежалась взглядом по бумагам. - Сумма действительно большая, срок кредитования пять лет, залог - доля в квартире. Ваша доля, Вера Михайловна.
- Квартира приватизирована на двоих, - мама говорила тихо, словно боялась, что ее услышат за стенами.
- Мы с Георгием, каждый владеем половиной. Но я никогда не давала согласия на залог.
- Подпись здесь явно не ваша, - Виолетта указала на строчку в договоре. - Я уже сравнила с вашим паспортом, который вы мне показали. Видите? Буква "В" написана совсем по-другому, да и нажим другой. Это можно доказать графологической экспертизой.
- А как быстро можно это сделать? - Спросила Таня.
- Если действовать через полицию - неделя для возбуждения дела, потом экспертиза, это еще месяц минимум. Но есть другой путь, - Виолетта откинулась на спинку кресла, сняла очки, потерла переносицу. - Вы напишете заявление в банк о мошенничестве, приложите ваше официальное заявление об отказе от подписи. Мы обязаны будем провести внутреннюю проверку. И если выяснится, что кредит выдан с нарушениями, да еще и при участии сотрудника банка...
- Виктора уволят, - закончила Таня.
- Не только уволят. Его привлекут к ответственности. Статья о злоупотреблении служебным положением, возможно, мошенничество в крупном размере.
- Это серьезно. - Мама посмотрела на Таню, и в ее взгляде читался немой вопрос: «Ты уверена? Ты действительно хочешь довести дело до конца?»
Таня кивнула.
Да, она хотела. Потому что вспоминала, как Виктор называл ее жирухой, а Мирона — огрызком. Потому что он собирался бросить их, как только на работе получит повышение. Потому что он помогал чужому человеку разрушить жизнь ее матери.
- Есть еще одна проблема, - сказала Виолетта. - Георгий уже получил деньги. Если он сейчас скроется, найти его будет сложно.
Нужно действовать так, чтобы он не заподозрил, что вы в курсе его планов.
- Как это сделать? - Мама, наконец, заговорила громче. - Я не могу притворяться, что ничего не знаю. Я не смогу смотреть ему в глаза.
— А вы и не будете, — Виолетта встала, прошлась по кабинету. — Вера Михайловна, вы можете на несколько дней уехать? К подруге или к родственникам?
— У меня есть сестра в деревне, километрах в восьмидесяти отсюда. Мы с ней близко общаемся, она не раз звала приехать.
- Отлично. Сегодня вечером, когда Георгий придет домой, вы скажете, что сестре плохо, что нужно срочно ехать помогать. Возьмете небольшую сумку, чтобы выглядело правдоподобно. И уедете. А завтра утром мы с Таней подадим заявление в банк.
- А если он заподозрит? - Мама теребила край юбки.
- Почему он должен заподозрить? - Виолетта села обратно за стол. - У вас действительно есть сестра, вы действительно иногда к ней ездите. Ничего необычного. А пока вы будете в отъезде, он не сможет на вас давить, угрожать или как-то манипулировать ситуацией.
Таня слушала и понимала, что план разумный, но что-то внутри сопротивлялось.
Не потому, что она жалела Виктора или Георгия, эти двое не заслуживали жалости. А потому что, когда все вскроется, ее жизнь тоже изменится навсегда. Муж окажется под следствием, возможно, сядет. Она останется одна с ребенком. Да, у нее есть дом, но дом не заменит отца Мирону.
Хотя какой из Виктора отец, если он считает сына огрызком?
- Таня, - Виолетта смотрела на нее пристально.
- Ты понимаешь, что пути назад не будет? Как только мы подадим заявление, запустится механизм. Проверка, следствие, суд. Это месяцы, а может и годы разбирательств.
- Понимаю, - Таня встретила ее взгляд. - И я готова.
- Тогда вот что мы делаем, - Виолетта взяла ручку, начала набрасывать план на листе бумаги. - Сегодня вечер Вера Михайловна уезжает к сестре.
Завтра утро мы с Таней идем в банк, я как юрист сопровождаю, помогаю составить заявление. Подаем официально, требуем проверки. Дальше банк обязан отреагировать в течение трех дней. За это время они поднимут все документы по кредиту, вызовут Георгия на разговор, начнут внутреннее расследование. И вызовут Виктора.
- А если Виктор попытается что-то скрыть? - Спросила Таня.
- Не успеет. Как только заявление попадет на стол руководству, доступ ко всем документам по этому кредиту будет закрыт, а электронная переписка зафиксирована. Если он переписывался с Георгием по рабочей почте или через корпоративный мессенджер, все всплывет.
Мама вдруг заплакала тихо, почти беззвучно, только слезы текли по щекам, и она даже не пыталась их вытирать.
- Восемь лет, -- прошептала она. - Восемь лет я прожила с человеком, который просто ждал момента, чтобы меня предать. Как я могла быть такой слепой?
Таня пересела к ней, обняла за плечи, и мама прижалась к ней, как ребенок.
- Мам, это не твоя вина. Он умел притворяться. Мы обе не видели. Но ты-то видишь теперь.
Мама подняла голову, посмотрела дочери в глаза.
- Ты нашла в себе силы действовать. А я просто рыдаю.
- Вы имеете право рыдать, - тихо сказала Виолетта. - Но потом соберетесь и поедете к сестре. Потому что дочь ваша права, мы справимся. Но только если будем действовать сообща.
продолжение