Набег на дачу
Июльский зной стоял над дачным посёлком плотной, дрожащей стеной. Воздух пах нагретой хвоей, пылью проселочной дороги и терпким ароматом помидорной ботвы, который въедается в кожу рук так, что не отмоешь никаким мылом. Марина разогнула спину и тыльной стороной ладони отерла пот со лба.
Она окинула взглядом свои владения. Шесть соток, доставшиеся ей от бабушки, были не просто куском земли, а её личным храмом. Каждый куст смородины, каждая плеть огурцов знали тепло её рук.
Тишину разорвал звук мотора. К воротам подкатывал старенький «Форд» золовки. Марина тяжело вздохнула. Сердце, только что бывшее в покое, тревожно екнуло. Началось.
Светлана, сестра Олега, и их мать, Тамара Петровна, приезжали уже третьи выходные подряд. Сценарий был отработан годами.
— Мариночка! А мы к тебе! — голос Тамары Петровны перекрыл даже шум соседской газонокосилки. — Ой, жара-то какая! Света, доставай сумки.
Марина подошла к калитке, натягивая дежурную улыбку.
— Привет. А Олег в магазин уехал.
— Ну и ладно, нам-то ты нужна, а не Олег, — отмахнулась золовка, вплывая на участок.
— Ох, красота у тебя, Маришенька, — свекровь цепким взглядом профессионального оценщика окинула грядки. — Огурчики-то пошли уже? А то на рынке такие цены, страх просто.
— Пошли понемногу, — осторожно ответила Марина.
— Ну ничего, нам много не надо, — загадочно улыбнулась Тамара Петровна.
Следующие два часа прошли в режиме обслуживания. Марина накрывала на стол, резала сыр. Гостьи сидели в креслах и обсуждали политику. Помощи никто не предлагал. Это было как бы само собой разумеющееся: они гости, она хозяйка.
Вернулся Олег.
— О, мама, Светик! Какими судьбами?
— Соскучились, сынок! — Тамара Петровна подставила щеку. — Кстати, Марина, я там смотрела, у тебя клубника сортовая уже красная вся висит. Перезреет ведь, пропадет.
Марина замерла с полотенцем в руках. Клубника была её гордостью. Она специально не срывала её три дня, хотела сварить варенье-пятиминутку.
— Я планировала сегодня вечером собрать, — тихо сказала Марина. — На варенье.
— Ой, да какое варенье в такую жару! — всплеснула руками Света. — Сахар только переводить. Лучше свежую съесть.
Тема была закрыта. Вечер прошел относительно спокойно, если не считать того, что Марине пришлось готовить ужин на четверых и мыть посуду. Свекровь и золовка заняли гостевую, а Марина с Олегом ютились на старом диване в проходной комнате.
Утром Марина проснулась от странного шороха. Она вышла во двор. То, что она увидела, заставило её застыть на месте.
Посреди её идеальной клубничной плантации сидели Тамара Петровна и Светлана. Рядом с ними стояли два огромных эмалированных ведра. Они работали молча, быстро и методично, как саранча.
— Вы что делаете? — голос Марины прозвучал хрипло.
— Ой, Мариночка, напугала! — выдохнула свекровь. — А мы вот решили помочь тебе. Ты же спишь долго, а ягоду надо по холодку собирать.
Марина подошла ближе. Ведра были полны. Там была вся её клубника. Вся. От первой до последней ягодки. Даже зеленоватые бочки лежали в общей куче.
— Помочь мне? — Марина почувствовала, как внутри закипает темная волна. — Я собиралась варить варенье.
— Да бог с ним, с вареньем! — вступила Света. — Мы с мамой заберем, заморозим. Зимой достанем, тебя же и угостим.
— Вы собрали всё, — Марина смотрела на пустые кустики. — Даже зеленую.
— Дойдет на подоконнике, — безапелляционно заявила свекровь. — Так, Света, пошли на ту сторону, там, кажется, жимолость еще оставалась.
Они подхватили тяжелые ведра и поволокли их к машине. Марина стояла и смотрела им вслед. В голове стучала одна мысль: это не гости. Это набег.
Когда проснулся Олег, Марина сидела на кухне.
— Они вычистили клубнику, Олег. Всю. Под ноль.
— Ну... Мамка любит клубнику. Ладно тебе, Марин, еще нарастет.
— Это ремонтантная была, Олег. Она не нарастет так быстро. И дело не в ягоде. Дело в том, что меня никто не спросил. Это мой труд. Я ползала тут на коленях с апреля.
— Не заводись, прошу тебя. Они же уедут сегодня к вечеру. Не устраивай скандал. Это же семья.
Семья. Это слово в устах мужа прозвучало как приговор. «Семья» означало, что Марина должна терпеть и обслуживать.
Днем жара стала невыносимой. Марина ушла в дальний угол сада. Но спрятаться не удалось.
— Мам! Иди сюда! Тут огурцов — тьма! Неси те большие пакеты из «Ашана»!
Марина сжала секатор так, что до боли свело пальцы. Огурцы. Её «Родничок», который она растила для засолки.
Она быстрым шагом направилась к теплице.
Картина была эпической. Света уже была внутри и с треском отрывала огуречные плети, не заботясь о том, чтобы аккуратно срезать плод.
— Хватит! — крикнула Марина.
— О, Мариш! Мы решили и огурчики прибрать. Тебе же всё равно столько не съесть.
— Выходите из теплицы. Немедленно.
— Что? — Тамара Петровна прищурилась. — Ты как с нами разговариваешь?
— Я сказала: положите огурцы и выйдите из моей теплицы.
— Ты посмотри на неё! — возмутилась свекровь. — Олег! Иди сюда, посмотри, что твоя жена творит!
На шум прибежал Олег.
— Твоя жена, Олег, совсем совесть потеряла! Жалко ей для матери родной огурца!
— Олег, — Марина посмотрела мужу в глаза. — Они ломают кусты. Они забрали всю ягоду. Теперь они рвут огурцы. Сделай что-нибудь.
Олег мялся.
— Мам, ну может правда... ну оставьте вы эти огурцы...
— Что значит «оставьте»? — взвизгнула Света. — Мы уже собрали! И вообще, Олег, это твоя дача тоже. Твоя мать имеет право взять тут всё, что захочет!
— Дача, — отчетливо произнесла Марина, — записана на меня. Это наследство моей бабушки. Олег здесь палец о палец не ударил.
Повисла звенящая тишина.
— Ах вот как ты заговорила... Куском хлеба попрекаешь?
— С какой душой, Тамара Петровна? Вы приезжаете сюда как в бесплатный супермаркет. Вы не спросили, нужны ли мне эти огурцы. Вы просто берете. Вы выставили меня бесплатной рабочей силой. Но этому пришел конец.
Марина подошла к теплице и вырвала из рук Светланы тяжелый пакет с огурцами.
— Это останется здесь.
— Ты не посмеешь!
— Еще как посмею. На этом ваш «ягодный сезон» на моей даче закрыт! Убирайтесь!
— Что?! — Тамара Петровна схватилась за сердце. — Олег! Она выгоняет мать!
Олег стоял, опустив голову.
— Мам... ну вы правда... перегнули, — тихо сказал он.
Это был слабый голос, но его хватило. Мир рухнул. Сын не поддержал.
— Ноги моей здесь больше не будет! — взревела свекровь. — Света, собирайся!
Сборы заняли пять минут. Клубнику они попытались увезти, но Марина молча встала у багажника. Света, злобно фыркнув, выставила ведра на траву.
Машина рванула с места. На участке воцарилась тишина.
Олег подошел сзади.
— Марин... ну зачем так резко? Всё-таки мама...
— Пусть обижаются, Олег. Лучше пусть они обижаются там, у себя дома, чем я буду глотать обиду здесь. Я не нанималась батрачить на твою родню.
Вечером они сидели на веранде. На столе стояла большая миска с той самой клубникой.
Олег ел ягоду, виновато поглядывая на жену.
— Вкусно, — сказал он.
— Вкусно, — согласилась Марина.
Телефон Олега звякнул.
— Света пишет. «Мы доехали. Мама пьет лекарство от сердца. Ты предал семью».
Марина усмехнулась, взяла самую крупную ягоду и отправила её в рот. Сладость была настоящая, летняя, без привкуса горечи.
— Я не предал семью, — вдруг твердо сказал Олег, откладывая телефон экраном вниз. — Я просто впервые остался со своей женой.
Марина посмотрела на него с удивлением. А пока — у неё был тихий вечер, её сад и, наконец-то, её собственная жизнь, в которой больше не было места нахлебникам. Она налила себе еще чаю и впервые за многие годы почувствовала себя на своей даче не работницей, а настоящей хозяйкой.
Юлия Вернер ©