Предыдущая часть:
— Здравствуйте, — неловко начала Лида. — Простите, что без приглашения. Мы вот купили соседний дом.
Глаза женщины потеплели.
— А-а, как Соня говорила, что кто-то там появился. Я Нина Павловна. Ой, проходите, проходите. Чего на пороге-то стоять?
Лида с облегчением шагнула внутрь. В доме было по-деревенски чисто, пахло свежей выпечкой и травами. На кухне сидела знакомая девочка, старательно рисующая что-то цветными карандашами.
— Сонечка, смотри, кто пришёл, — сказала Нина Павловна.
Девочка подняла глаза, на миг поколебалась, а потом приветливо улыбнулась.
— Здравствуйте.
— Здравствуй, Сонечка, — улыбнулась в ответ Лида. — Спасибо, что показала сегодня мой дом.
Соня смущённо хихикнула и уткнулась обратно в рисунок.
— Ну, проходите на кухню, чего уж там, — хлопотала Нина Павловна. — Сейчас чайку поставлю, замёрзли небось в соседском доме-то. Весна вроде, а ночью всё равно холодно — зуб на зуб не попадает.
Последние слова она произнесла с особой интонацией, почти полушепотом. Лида присела за маленький кухонный стол, накрытый цветастой клеёнкой. На нём стояла вазочка с полевыми цветами. Всё здесь дышало покоем и простотой, так контрастируя с холодным пыльным домом напротив.
— Да уж, там всё запущено, — сказала Лида, подбирая слова. — Мы дом купили для свекрови на юбилей, хотели быстро привести в порядок.
— Для Галины Петровны, значит, — кивнула Нина Павловна, знавшая её по молодости. — Женщина она видная, деловая.
— Говорят, участок под застройку хотели, да все боятся — мол, проклятие на доме.
— Она как раз завтра должна приехать, — продолжила Лида. — Попросила меня переночевать там сегодня, чтобы утром передать ключи и начать. Ну, я и решила зайти к вам, познакомиться. А если честно, хотелось бы немного узнать о тех, кто раньше там жил.
Хозяйка на миг замолчала, ставя перед Лидой чашку дымящегося чая и тарелку с румяными пирожками с капустой — запах был божественный.
— Ешьте, ешьте, пока горячие, — сказала она, придвигая тарелку. — Соседи бывшие, Наталья Петровна и Григорий Иванович, жили тут давненько, тихие, даже слишком, пожалуй.
Лида откусила пирожок.
— Ой, как вкусно! Спасибо огромное.
— Родилась здесь, вышла замуж за местного парня и никуда не уехала, — вздохнула Нина Павловна, присаживаясь напротив. — Всех знаю, кто приезжал, кто уезжал. А вот Золотолюбовы, Наталья Петровна и Григорий Иванович, они лет двадцать назад сюда перебрались из города, купили этот дом. Он тогда ещё крепким был. Ну и сразу от всех отгородились. Детей у них, как я поняла, не было. Жили затворниками, не бедствовали. Григорий Иванович как-то раз даже ремонт нашей школы оплатил. Достал из кармана пиджака кругленькую сумму, сговорился с подрядчиками, и у нас новенькая школа.
— А вы никого в соседском доме случайно не видели? Ну, до того, как мы его купили. Может, заходил кто? — осторожно перешла к главному Лида.
Нина Павловна удивлённо вскинула брови.
— Да вроде нет. Дом-то этот давно без хозяев стоит. Уж кто его продал, я точно не знаю. А сам-то дом пустовал, вроде. Хотя пастух местный Митька говорил, будто видел свет на втором этаже. Но я и не верю. Перепутал, наверное.
«А может, и не перепутал», — подумала Лида, но вслух не сказала, лишь отпила из чашки чая. Нина Павловна оказалась приятной собеседницей и рассказала много интересного. В прошлом она работала ветеринаром, её ценили не только в посёлке, но и за его пределами. Со слов пожилой женщины, родители Сонечки погибли в результате схода ледника в горном ущелье. Карина и Максим были геологами, познакомились во время практики на последнем курсе университета. Лида слушала и с трудом сдерживала слёзы. Неужели на долю такой малышки и её бабушки выпало столько тяжких испытаний? О себе Лида особо не распространялась. Да и что рассказывать? В браке пять лет, детей пока нет. Муж — бизнесмен, а сама она связала жизнь с искусством в сфере дизайна.
— Я такая смесь творчества и передовых технологий в строительстве, — пошутила она.
Взглянув на часы, Нина Павловна постелила ей в гостиной, пообещав разбудить с рассветом, чтобы не пропустить приезда свекрови. Ночь, словно тяжёлая бархатная мантия, окутала посёлок тёмной пеленой. Тишина прижималась к стенам, прокрадывалась в каждую щель, делая воздух густым и вязким. Лида лежала в постели, свернувшись калачиком под шёлковым одеялом, но сон не шёл. Она смотрела в темноту, где на потолке танцевали призрачные тени уличного фонаря. В мыслях, словно на старой киноплёнке, крутились кадры её жизни, неизменно возвращаясь к самому драматичному и судьбоносному моменту.
Лида помнила тот день во всех мельчайших подробностях, будто это было вчера. Стояла золотая осень, уже переходящая в прохладную задумчивость ноября. Воздух был свежим, пропитанным опавшей листвой и речной влагой. Лида выбрала для прогулки свой любимый мост — старый, чугунный, с резными перилами, перекинутый через тихую в этом месте речку. Он не был центральным, там редко бывали случайные прохожие, что позволяло ей погрузиться в творчество, не отвлекаясь. Лида тогда только начинала путь художника-дизайнера. В тот день она пыталась поймать на холсте удивительный свет предзакатного неба, отражавшийся в тёмной воде. Краски ложились мягко, но чего-то не хватало — какой-то искры.
Лида отошла от мольберта, прищурилась, посмотрела на картину, затем на реку. Мост был практически пуст, лишь вдалеке проехал велосипедист. Тишину нарушал шелест осенних листьев под ногами и редкий плеск рыбы в воде. Лида глубоко вдохнула прохладный воздух, наслаждаясь моментом полного спокойствия и сосредоточенности. Потом послышался грохот — внезапный, разрывающий тишину, нарастающий с ужасной скоростью. Скрежет металла, визг тормозов, который казался бесконечным, хотя длился всего пару секунд. Лида вскинула голову. Прямо на мосту, метрах в тридцати от неё, чёрная блестящая машина, казалось, потеряла управление. Она виляла из стороны в сторону и стремительно приближалась к краю.
Сердце сжалось от страха. Лида не могла пошевелиться, просто смотрела, как машина, пробив хлипкое ограждение, полетела вниз. Первым ощущением был шок, но потом что-то в сознании щелкнуло. Человек — там в салоне человек. Она бросилась к краю, увидела, как чёрная махина уходит под воду, оставляя на поверхности лишь расходящиеся круги и пузырьки воздуха. Нужно было действовать быстро. Сбросив куртку, она даже не подумала о холодной воде. В голове мелькнула лишь одна мысль: только бы успеть. Плавать она умела хорошо, ежегодно участвуя в студенческих олимпиадах по плаванию. Мольберт, краски, холст — всё осталось позади.
Она перелезла через остатки ограждения, едва не поскользнувшись на мокром от брызг камне, и нырнула. Холод пронзил её, буквально выбив дыхание. Река в этом месте была неглубокой, но тёмной и мутной. Видимость почти нулевая. Она нырнула глубже, пытаясь нащупать тонущий металл. Лёгкие горели от нехватки воздуха. Пальцы скользили по холодной скользкой поверхности. Наконец она нащупала дверцу, дёрнула на себя — заклинило, попробовала другую. Та открылась с трудом. Вода хлынула внутрь ещё сильнее. В салоне было темно. Лида попыталась расстегнуть ремень безопасности у водителя, но пальцы не слушались — дрожали от холода и напряжения. Воздух у неё заканчивался.
Наконец ремень поддался. Потянув парня на себя, Лида изо всех сил боролась с водой и страхом, который шептал всё бросить и спастись самой. Но она не бросила и вытащила его за собой на поверхность. В глазах потемнело. Лиде казалось, что река никогда их не отпустит. Последние метры давались с трудом. Но мысль о том, что она почти справилась, придавала силы. Лида тянула за собой парня, пока ноги наконец не коснулись дна. Затем подтащила его к краю на сухую листву. Она свалилась рядом, обессиленная, тяжело дыша и слушая, как незнакомец очищал лёгкие от воды, судорожно кашляя.
— Спасибо, — чуть слышно прошептал парень.
— Ты как, в порядке? — только и смогла вымолвить Лида, дрожа всем телом.
Люди стали собираться на мосту. Кто-то кричал, кто-то звонил в скорую. Примчались спасатели и полиция. Парня забрали медики, но перед этим он успел спросить у неё, как зовут, и назвать своё имя.
— Роман.
Потом всё завертелось: вопросы полиции, заботливые руки спасателей, которые укутали её термоодеялом. Казалось, на этом всё могло закончиться — просто случайная встреча и героическое спасение. Но это было лишь начало. Через пару дней Роман позвонил и настоял на личной встрече, чтобы поблагодарить. Лида даже не догадывалась, как он раздобыл номер её телефона. Несмотря на смущение, она согласилась. Навстречу Роман приехал с огромным букетом алых роз и смотрел на свою спасительницу, будто она была чудом. Парень оказался бизнесменом, молодым и амбициозным. Новая машина, та самая, была его гордостью, и он ещё не успел к ней толком привыкнуть. Вот и не справился с управлением на мокром после дождя участке.
Роман рассказывал об этом легко, с иронией, но Лида видела в его глазах отблеск пережитого страха. Вскоре они начали встречаться. Это была головокружительная, страстная история. Роман осыпал её цветами, подарками, вниманием. Он был галантным, весёлым и заботливым. Каждый день с ним казался праздником. Он восхищался её творчеством и искренне интересовался работой. Рядом с ним хрупкая художница чувствовала себя защищённой и любимой.
Воспоминания о первой встрече с будущей свекровью вызвали лёгкое беспокойство даже сейчас, спустя годы. Галина Петровна — властная женщина с проницательным взглядом, который, казалось, видел тебя насквозь. Она приняла Лиду настороженно, и в её глазах читался немой вопрос: ты кто такая и что хочешь от моего сына? Галина Петровна была из тех женщин, которые привыкли контролировать жизнь своих детей, особенно единственного и горячо любимого сына. Она, очевидно, представляла рядом с Романом совсем другую девушку — из их круга, с хорошим происхождением и предсказуемую. А тут художница, девушка без громкой фамилии и значительного состояния.
— Так это вы, значит, спасли моего Романа? — спросила она при первой встрече.
И в её голосе звучало не столько восхищение, сколько лёгкое недоверие, будто подозревала Лиду в тщательно спланированном представлении. Девушка чувствовала себя неловко под пристальным взглядом будущей свекрови.
— Да, я как-то случайно там оказалась, — тихо ответила она.
— Случайно, говорите? — повторила Галина Петровна и о чём-то задумалась.
Роман, увидев неловкость, взял Лиду за руку.
— Мам, Лида моя девушка, и я её очень люблю.
Галина Петровна лишь поджала губы. В последующие недели она не упускала случая задать Лиде какой-нибудь колкий вопрос или сделать двусмысленное замечание. Получить её одобрение было непросто.
Лида старалась оставаться собой — искренней, вежливой, проявляя уважение к матери жениха. Постепенно лёд в сердце Галины Петровны начал таять. Возможно, свекровь увидела, что Лида по-настоящему любит Романа, а не его положение. А может, сын просто сумел её убедить? Когда парень сделал предложение своей избраннице, Галина Петровна, хоть и с присущей ей торжественностью, дала согласие и даже активно включилась в подготовку к свадьбе.
Продолжение :