Отец решил за неё, кем она должна стать: юристом.
Спорить с ним Ника не умела и не видела смысла, поэтому покорно согласилась с выбором специальности. Уже в городе, вырвавшись из-под родительского диктата, она впервые позволила себе быть собой — и ни разу об этом не пожалела.
– Когда они узнали, что меня отчислили, – рассказывала Вероника, – хотели забрать назад и «перевоспитать». Но я только представила себе это… Нет, я пошла против воли отца. Тогда он сказал, что раз так, то я ему больше не дочь и помощи ждать не могу. Живи, как знаешь. Ну я и живу. И, честно, ни о чём не жалею.
Артём поражался, слушая её истории. Она была всего на год младше, а прожила уже будто несколько жизней. Со временем, однако, безостановочный праздник, который Ника устраивала вокруг себя, стал его выматывать. Иногда ему хотелось просто посидеть дома, посмотреть фильм, прийти в себя после учёбы, а она снова и снова тянула его наружу: то в бар, то к реке с идеей сигануть с моста, то на ночные прогулки по городу. То, что раньше казалось захватывающим, теперь утомляло и раздражало.
Он понимал, что Вероника любит его, и догадывался, как тяжело ей будет принять разрыв. Но всё яснее ощущал: вместе им больше не по пути. Ника почти год жила в его квартире, её вещи заняли полквартиры, и сама мысль о том, как она будет собирать чемодан и уезжать в никуда, казалась тяжёлой и липкой. Раньше он вообще не пускал девушек так близко, а теперь не знал, как аккуратно из этого выбраться.
Ника чувствовала перемены и пыталась говорить об этом.
– Что с тобой? Со мной что-то не так? Между нами что происходит? – спрашивала она.
Артём уходил от ответов, тяжело вздыхал, делал вид, что просто устал. В глубине души он надеялся, что Вероника сама всё поймёт и когда-нибудь заговорит первая, избавив его от необходимости ставить точку. Но разговор всё равно случился — холодным декабрьским вечером.
В тот день Артём вернулся из университета злой и выжатый. Дипломная работа горела, научрук отказывался брать деньги и требовал реальной работы, а времени катастрофически не хватало. Нервы были на пределе. И тут, как назло, Вероника с привычной беззаботной улыбкой выдала:
– Да брось ты, подумаешь, диплом. И без диплома живут.
Эта фраза стала последней каплей. Всё накопившееся раздражение прорвало плотину: Артём сорвался, кричал, обвинял её в эгоизме, легкомыслии, в том, что она живёт за чужой счёт и вообще не думает о будущем. В глазах Вероники от первых же слов застыл шок, затем боль.
– Прости, – прошептала она, когда он выдохся. – Я буду такой, какой ты хочешь.
Артём опешил: та самая Ника, которая всю жизнь воевала за право быть собой, вдруг готова себя переделать ради него. Но в нём уже что-то окончательно щёлкнуло.
– Ника, извини, что наорал, – сказал он, стараясь говорить ровно. – Но нам всё-таки нужно расстаться. Я давно хотел тебе это сказать, всё не решался. Сейчас… как-то само вышло.
Девушка словно взорвалась этим словом:
– Нет!
В голосе звенело отчаяние, она даже не пыталась взять себя в руки.
– Нет, нет, нет!
Резким движением Вероника смахнула со стола вазу, та ударилась о кафель и разлетелась россыпью острых осколков.
– Ты не можешь так поступить! Не имеешь права выгонять меня, отталкивать!
– Вероника, мы взрослые люди, и…
– Я же люблю тебя! – перебила она. – Больше всех на свете. Ты разве не видишь?
Артём смотрел на неё, захлёбывающуюся слезами и криком, и с пугающей ясностью понимал: в её безумии уже нет ничего притягательного. То, что раньше казалось яркостью и необычностью, теперь выглядело страшно, жалко и отталкивающе.
– Уходи, – выдавил он и инстинктивно отступил к двери.
Вероника бросилась к нему, вцепилась, словно утопающая, хваталась за руки, за рубашку, не давая уйти. Артём, уворачиваясь от её объятий, всё-таки смог вытолкнуть её за порог и захлопнуть дверь, оставив за ней всхлипы и глухие удары по дереву.
Артём почти не задавался вопросом, где она будет жить после их разрыва. У Вероники в городе было полно знакомств и поклонников, готовых приютить её хоть сегодня, так что без крыши над головой она не осталась бы. В тот же вечер он молча собрал её вещи в две большие сумки, испытывая горькое чувство, но одновременно убеждая себя, что не обязан дальше терпеть рядом человека, который ведёт себя непредсказуемо и опасно. Позже сумки забрала подруга Вероники, сама вышедшая с ним на связь.
– Как она? – спросил Артём, скорее из вежливости, чем от истинного интереса.
– Всё время плачет, ни на что не реагирует, – призналась девушка.
Он лишь кивнул и решил, что скоро Ника успокоится и найдёт себе новую любовь, как уже бывало не раз. Но на этот раз сценарий пошёл по-другому. Вероника не отпустила. Она переключила всю свою неизбывную энергию на одно-единственное занятие — преследовать его. Однажды появилась в университете в длинной тёмной юбке, с платком на голове и потухшим взглядом.
– Я меняюсь ради тебя, – тихо сказала она. – Видишь? Я могу быть другой. Смирной, послушной. Буду делать всё, как ты скажешь.
Этот показной «перевоспитанный» облик пугал куда больше прежних безумств. Артёму с трудом удалось вежливо, но жёстко отправить её прочь.
Потом началось самое неприятное. В его подъезде на стенах стали появляться признания в любви и просьбы о прощении. Электронный ящик забивали письма, к ним добавились записки под дверью, стихи, длинные монологи. Куда бы он ни пошёл — торговый центр, кафе, бар, парк — Вероника возникала неподалёку, словно вырастая из воздуха. Она умоляла о внимании, переходила к угрозам, не слышала ни просьб, ни требований оставить его в покое.
Кульминацией стала ночь, когда он возвращался домой после празднования защиты диплома. Уставший, но довольный, он вышел из такси и направился к подъезду в почти пустом предутреннем дворе. Из темноты на него кинулась фигура в чёрном — Вероника.
– Если ты не будешь со мной, не достанешься никому, – прошипела она.
Нападение сперва ошеломило, и он секунду стоял, не веря, что это происходит на самом деле. Девушка будто одержимая вцепилась в него с такой силой, что казалась сильнее самой себя. Но всё же он был физически крепче: рывком оттолкнул её, и она рухнула на асфальт, сильно ударившись спиной.
– Ты с ума сошла, – вырвалось у него. – Тебе лечиться надо.
Вероника разрыдалась, заикаясь:
– Прости… Я не понимаю, что со мной. Я же люблю тебя… как я могла…
Не слушая, Артём поспешно скрылся в подъезде и захлопнул дверь. Уже поднимаясь по лестнице, он поймал себя на новой пугающей мысли: сегодня всё закончилось почти без последствий, но что будет, если в следующий раз в её руках окажется нож? Страх перед этой женщиной, некогда любимой, оказался для него новым, унизительным и липким ощущением.
На следующий день позвонила та самая подруга, что забирала вещи Ники, и сорванным голосом сообщила: Вероника пыталась покончить с собой. Верёвка оборвалась в последний момент, её вовремя обнаружили и быстро доставили в больницу. Сейчас она в реанимации.
Артём метался между чувством вины и паническим ужасом. С одной стороны, не покидала мысль: если бы он повёл себя иначе, всё могло бы не зайти так далеко. С другой — любое воспоминание о её последних выходках вызывало дрожь и отторжение.
Вероника выжила, но врачи поставили диагноз — тяжёлое расстройство, спровоцированное сильным эмоциональным потрясением. Её определили в закрытую клинику. От общих знакомых Артём узнал, что родители стали навещать дочь, будто наконец поняли, как сильно она в них нуждается. Иногда её наведывали и друзья. Сам он так ни разу к ней не пришёл. Между ними словно пролегла непреодолимая черта, и шагнуть через неё он не смог
И вообще, ему очень хотелось бы вычеркнуть из памяти всю эту тяжёлую историю, да только не получалось. Наверное, именно тогда он впервые задумался, насколько неправильно ведёт себя с девушками. Для него они были всего лишь вещами: красивыми, желанными, порой дорогими, но всё равно вещами. Сколько слёз пролилось из‑за него. Он никогда не считался с чувствами своих подруг, а многие из них любили его искренне.
С тех пор Артём стал гораздо осторожнее. Он начал внимательнее прислушиваться к тому, что говорят женщины, замечать детали, стараться быть более тактичным и предупредительным и при этом держать дистанцию. Лёгкие, заранее оговорённые романы без иллюзий, без большой романтики, зато и без неожиданных драм — этого ему теперь было достаточно. Хватило одной Вероники.
Артём окончил университет, а отец устроил его на хорошую должность на градообразующее предприятие — газовый завод. Зарплата была более чем достойной, перспективы карьерного роста впечатляли. Артём с головой ушёл в работу. Студентом он был так себе, зато как сотрудник проявил себя отлично: вникал в тонкости, занимался самообразованием, присматривался к опытным коллегам.
О серьёзной личной жизни он пока даже не думал. Родные и знакомые пытались знакомить его с «хорошими девочками», подходящими по всем параметрам, но Артём стоял на своём. Ни свадьбы, ни детей ему пока не хотелось. Казалось, он ещё не до конца нагулялся, да и лишних проблем не желал. Слишком живо в памяти была история с Вероникой.
Поверхностные связи, где всё проговаривается на берегу, без надежд и обещаний, — такой формат полностью его устраивал. Так прошло несколько лет.
Артём состоялся в профессии, заработал уважение в компании, его продвигали по служебной лестнице уже не из‑за отцовского авторитета, а благодаря собственным результатам. Родители гордились: ещё недавно были уверены, что из их сына‑мажора ничего путного не выйдет, а теперь видели взрослого, собранного мужчину, который не проматывает деньги, а работает и отвечает за свои решения.
Для полного счастья им не хватало только одного — чтобы он женился и подарил им внуков. Но Артём был ещё молод, и родители не слишком давили на него с этим.
А потом в его жизни появилась Вика.
Она приехала в их офис по рабочим вопросам. Вика работала экономистом в партнёрской организации и пришла в бухгалтерию разбираться с какими‑то документами. Артём столкнулся с ней у самого входа: он спешил на парковку, его вызвали в управление. Девушка явно его не заметила — просто прошла мимо, крепко прижимая к себе папку.
Это была не та внешность, которая обычно ему нравилась. Миловидная, но без модельных параметров: невысокая, очень худая, с короткой стрижкой, внимательными серыми глазами и россыпью веснушек на чуть вздёрнутом носу. Чем‑то она напоминала лесного эльфа.
Сам не понимая почему, Артём остановился и проводил её взглядом, а потом, хотя спешил, всё же пошёл следом — скорее на интуиции, чем по логике.
Он не ошибся. На третьем этаже девушка остановилась и растерянно огляделась: их офис‑лабиринт снова сыграл свою роль, новенькие в нём почти всегда терялись.
– Что‑то ищете? – с улыбкой обратился к ней Артём, искренне радуясь удачному предлогу заговорить.
– Да, – ответила она, чуть смущённо улыбнувшись. – Мне нужна бухгалтерия, и я, кажется, заблудилась.
– С удовольствием вас провожу, – сказал он и неожиданно для самого себя понял, что ему совсем не хочется торопиться на парковку
Артём нарочно выбрал самый запутанный маршрут до бухгалтерии, лишь бы подольше идти рядом. По дороге они успели познакомиться и разговориться: Вика общалась так легко и естественно, словно знала его много лет, и эта непринуждённость сразу пришлась ему по душе.
Когда впереди показалась нужная дверь, он поймал себя на разочарованном вздохе.
– Ну вот, мы пришли, – сказал Артём. – Если честно, совсем не хочется тебя туда отпускать.
– Почему? Там такие страшные бухгалтеры? – улыбнулась Вика.
– Дело не в них. Мне сейчас нужно срочно уезжать. Вернусь – тебя уже не будет. А мне не хочется вот так просто разойтись и больше никогда не увидеться. Понимаешь?
– Понимаю, – кивнула она после паузы. – Я чувствую то же самое.
Эти слова накрыли его тёплой волной. Будто в коридоре вдруг стало светлее, а воздух — легче. Она тоже рада их знакомству. Такого простого, почти детского счастья он давно не испытывал. Хотелось подхватить её на руки и закружить по коридору, но здравый смысл подсказал, что пока рано для подобных жестов.
– Очень приятно это слышать, – только и сказал он, стараясь держаться сдержанно.
Зато глаза выдали всё без слов, и Вика это заметила. По её взгляду он понял: сигнал принят.
Артём попросил номер. Вика протянула ему телефон, он быстро набрал свой, дождался дозвона.
– Готово, – улыбнулся он. – Теперь мы точно не потеряемся. Я позвоню.
– Буду ждать, – серьёзно ответила она.
И он сдержал обещание: набрал её номер в тот же день, как только вернулся из управления и отчитался перед генеральным.
продолжение