Ольга поправила одеяло на Насте и поцеловала дочку в лоб. Девочка сопела, прижимая к себе старого плюшевого медведя. Того самого, которого Андрей купил ей на день рождения. Ольга прикрыла дверь и пошла на кухню, включила чайник.
Год уже прошел после той аварии. Целый год. А она все никак не могла привыкнуть, что его больше нет. Вот сейчас вскипит чайник, она заварит чай, сядет за стол, а Андрей не придет. Не скажет: "Оль, а что на ужин?" Не обнимет со спины, пока она режет хлеб.
Ну ничего. Как-то же надо жить дальше. Работа нашлась, слава богу, в бухгалтерии. Настька в садик ходит, привыкла уже. Родители помогают, мама часто забирает внучку, кормит. Живем потихоньку.
Ольга сидела с кружкой, смотрела в окно на темный двор, когда из детской раздался крик. Она даже чай расплескала, вскакивая.
— Настя! Настюш!
Дочка сидела в кровати, всхлипывала, глаза огромные.
— Мам, папа приходил.
— Что, солнышко? Тебе приснилось?
— Он звал меня. Говорил, чтоб я шла с ним.
Ольга обняла дочь, прижала к себе. Настька задрожала.
— Это сон просто, доченька. Плохой сон приснился.
— Нет, мама! Он был по-настоящему! Я видела его!
Ольга долго укачивала Настю, гладила по голове, напевала колыбельную. Та наконец уснула, а Ольга сидела рядом и думала. Странно все это. Настька про папу почти не вспоминала последнее время. Маленькая еще, быстро забывают в таком возрасте. А тут вдруг сон такой.
Может, к психологу сводить? Или это нормально? Дети же часто всякую ерунду видят во сне.
На следующий день Настя была как обычно. Весёлая, болтала без умолку в садике. Воспитательница сказала, что все хорошо, ничего странного не заметила. Ольга немного успокоилась.
Вечером Настя постучалась к ней в спальню.
— Мам, можно я у тебя посплю?
— А что случилось?
— Боюсь.
— Ну иди, иди сюда.
Девочка забралась под одеяло, прижалась. Ольга обняла её, погладила по спине.
— Спи, я рядом. Никого не бойся.
Проснулась Ольга от того, что Настя кричит. Часы показывали половину третьего ночи.
— Не хочу! Не пойду! Не хочу туда!
— Настюша, проснись! Да проснись же!
Ольга потрясла дочку за плечи. Та открыла глаза, по лицу слезы текут.
— Мамочка, он опять был! Папа хочет, чтоб я пошла с ним!
— Куда, Настенька? Куда он тебя зовет?
— Не знаю. Просто говорит — пойдем со мной. Берет за руку.
— Это сон, доченька. Понимаешь? Просто сон.
Ольга включила ночник, принесла воды. У Насти даже температуры не было. Вообще ребенок здоровый, не болеет почти. А тут такое.
И началось. Каждую ночь одно и то же. Настя спала с мамой, но все равно просыпалась, плакала. Рассказывала, что папа приходил, звал её куда-то.
Ольга извелась совсем. На работе еле соображала, начальница уже косо смотреть стала. Звонила педиатру, та посоветовала травяные чаи давать успокоительные. Ольга купила в аптеке мяту, ромашку, заваривала перед сном. Не помогало.
Две недели это продолжалось. Две недели кошмара. Ольга уже думала к психологу детскому записываться, не знала, что делать.
А потом вдруг все прекратилось. Настя проснулась утром, улыбается, песенку напевает. Как ни в чем не бывало.
— Настюш, а тебе сегодня ничего не снилось?
— Снилось.
— Что снилось?
— Не скажу. Папа сказал нельзя.
— Как это нельзя? Настя, ты что, опять его видела?
— Видела. Но он велел не рассказывать. Это секрет.
Ольга весь день места себе не находила. На работе сидела, бумаги перебирала, а в голове одно — что там дочке приснилось? Почему нельзя рассказывать?
Вечером опять пыталась разговорить Настю. Та упрямилась.
— Мам, ну папа же сказал! Нельзя!
— Настенька, милая, ну скажи маме. Я же волнуюсь.
— Не-е-ет.
На следующий день вечером Настя сама подошла.
— Мам, я тебе все-таки расскажу про сон. Только ты не сердись на папу, ладно?
— Хорошо, не буду. Рассказывай.
Ольга взяла дочку на руки, села с ней на диван.
— Ну вот. Я в этот раз согласилась пойти с папой. Он взял меня за ручку, и мы пошли. Пришли к бабушке Вере домой.
Ольга аж вздрогнула. Бабушка Вера — это свекровь. Живет на Левом берегу, они с Настей там были раза два всего, когда девочка совсем маленькая была.
— Зачем вы туда пошли?
— Папа сказал, что надо найти бумацку. Мы искали её долго-долго. Открывали шкафы, ящики разные. Потом нашли.
— Какую бумагу?
— Ну такую, в конверте желтом. Папа сказал, что это важная бумацка. И её надо сжечь обязательно.
— И что, сожгли?
— Ага. Папа дал мне спички, и мы её сожгли. А потом он меня обратно отвел, поцеловал и сказал: "Я вас в обиду не дам, доченька моя". И ушел. А я проснулась.
Ольга сидела, не зная, что думать. Ну фантазия у ребенка, конечно. Откуда Настя может знать про квартиру бабушки Веры? Про какие-то там документы? Девочка вообще не понимает, что это такое.
Ладно, главное, что кошмары прекратились. Настька спит нормально, не просыпается. Вот и хорошо.
Прошло дня три или четыре. Ольга пришла с работы, переоделась, думала ужин готовить. Звонок в дверь. Открывает — на пороге свекровь. Вера Николаевна вся красная, руками машет.
— Ты! Это ты все устроила!
— Вера Николаевна, здравствуйте. Что случилось?
— Что случилось?! Ты меня спалить хотела! Убить! Я в полицию заявление напишу!
— Да вы что?! Я вообще не понимаю, о чем речь!
Свекровь ввалилась в квартиру, плюхнулась на диван. Ольга принесла ей воды, попыталась успокоить.
— Пожар у меня был! Квартира сгорела! Все документы!
— Какой пожар? Вера Николаевна, когда?
— Позавчера вечером! Шкаф загорелся, потом комод! Я еле пожарных дождалась! Все сгорело! И я знаю, что это ты!
— С чего вы взяли? Зачем мне вашу квартиру поджигать?
— Затем! Документы уничтожить! Вот затем!
Ольга ничего не понимала. Свекровь еще минут двадцать кричала, обвиняла её во всем подряд. Потом ушла, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась.
Ольга села на кухне, налила себе воды. Руки тряслись. Что за бред? Какие документы? О чем она вообще?
Через неделю позвонила Людмила, сестра Андрея.
— Алло, Оль? Ты в курсе, что мать затеяла?
— Про пожар знаю. Приходила, орала на меня.
— Не только про пожар. Слушай, она хотела у тебя квартиру отсудить.
— Что?!
— Ну да. Нашла какие-то бумаги старые. Говорила, что там написано, будто квартира должна после смерти Андрея родителям перейти. Бред полный, конечно.
— Людмил, это же чушь собачья! Квартира на меня и Андрея оформлена, у меня все документы!
— Я знаю. Но она уже к адвокату ходила. Показывала ему какую-то бумагу в желтом конверте. Он сказал, мол, можно попробовать, хотя шансов мало. А теперь все сгорело, и она в ярости.
— Погоди. Какого числа пожар был?
— Дай вспомню. Мать звонила мне утром девятнадцатого. Значит, пожар восемнадцатого был.
Восемнадцатого. В ночь с семнадцатого на восемнадцатое Насте приснился тот сон. Про бабушку Веру, про желтый конверт, про бумагу.
— Людмил, спасибо тебе. Я перезвоню, ладно?
Ольга положила трубку. Сидела, смотрела в одну точку. Желтый конверт. Бумага. Та самая бумацка.
Не может быть. Ну не может же такого быть.
Она пошла в детскую. Настя играла на полу с куклами.
— Настюш, иди сюда на минутку.
— Сейчас, мам.
Девочка подбежала, Ольга взяла её на колени.
— Помнишь, ты рассказывала про сон? Где вы с папой к бабушке Вере ходили?
— Ну да, помню.
— А папа говорил, зачем бумагу жечь надо было?
Настя задумалась, почесала нос.
— Говорил. Сказал, что бабушка плохая. Что она хочет наш дом забрать. А без бумацки не сможет. Вот мы её и сожгли.
— И что еще папа говорил?
— Он сказал, что любит нас. И что будет нас защищать всегда. Что он в обиду нас не даст никому. Даже бабушке.
У Ольги слезы полились сами собой. Она прижала Настю к себе, уткнулась лицом ей в макушку.
— Мам, ты чего плачешь? Больно?
— Нет, доченька. Просто я папу вспомнила.
— Не плачь, мама. Папа сказал, что он с нами. Просто мы его не видим.
Вечером Ольга лежала в кровати, смотрела в потолок. Спать не могла. В голове крутилось одно и то же. Совпадение? Но как? Желтый конверт. Дата. Слова про дом. Все сходится.
Андрей всегда говорил — я вас защищу. Обещал. Даже когда в больнице лежал после аварии, шептал ей: "Оль, я вас не брошу. Никогда".
Может, и правда не бросил?
Ольга не верила в эти все штуки — духов там, потусторонний мир. Но сейчас не знала, как объяснить. Настька не могла знать про документы. Про планы свекрови. Откуда?
Утром встала, умылась, посмотрела на себя в зеркало. Ладно. Хватит копаться. Главное, что все обошлось. Квартира осталась. Настька спокойная. Остальное неважно.
Вера Николаевна больше не появлялась. Людмила потом рассказывала, что мать окончательно уверилась — это Ольга пожар устроила. Но доказательств нет, в полиции её послали. Адвокат от дела отказался без документов. Пришлось свекрови смириться.
Жизнь пошла своим чередом. Настя росла, в школу потом пошла. Про папу вспоминала иногда, но без слез уже. Спокойно так, светло.
А Ольга каждый раз, глядя на дочку, думала про ту ночь. Про сон. Про желтый конверт. Было это на самом деле или нет — она не знала. Но верила. Верила, что Андрей сдержал обещание. Защитил их. Не дал в обиду.
И больше ей ничего не было нужно.