Предыдущая часть:
К вечеру сцена объяснения шеф-повара с Екатериной обросла подробностями, разумеется, выдуманными и преувеличенными.
А перед закрытием приехал Николай Александрович. Екатерину вызвали в его кабинет.
— Не работается тебе спокойно? — хмуро поинтересовался хозяин, не поднимая глаз от бумаг на столе, — снова воду мутишь, решила моего шеф-повара окрутить и из ресторана увести? А я ведь раньше жалел тебя, думал, мать-одиночка, трудно ей, но больше не стану.
— Пожалуйста, не надо, — взмолилась Екатерина, подходя ближе, — мне же не на что будет жить, если уволите, а у меня сын, ему нужно есть, учиться, я не могу просто так всё бросить.
— Раньше надо было думать, — проворчал Николай Александрович, откидываясь на спинку кресла.
— А между прочим, у вас тут и без меня проблем хватает, — обиделась Екатерина, выпрямляясь, — о чувствах Камаля я вообще не подозревала до сегодняшнего дня, он сам всё это устроил, без моего участия.
— Вот только не сваливай на других свои проблемы, — усмехнулся Николай Александрович, постукивая пальцами по столу, — снова будешь на Наталью наговаривать? А на неё и не нужно.
— Вы сами скоро поймёте, насколько сильно ошиблись в этом человеке, — заявила Екатерина, глядя ему прямо в глаза, — но мне кажется, будет уже поздно, когда всё вскроется.
— Не стоит тут такие прогнозы делать, — отрезал он, — всё, иди, расчёт получишь на карточку.
— И даже близко не смей здесь появляться и уж тем более видеться с Камалем, — добавил Николай Александрович, вставая, — узнаю — распространю сплетни о тебе, тогда точно в этом городе работу нигде не найдёшь. Кому потребуется воровка в качестве подчинённой?
Униженная Екатерина уходила из ресторана с опущенной головой, еле сдерживая слёзы. За ней по пятам семенил шеф-повар — ходить быстро из-за лишнего веса он не мог, а теперь ещё и при всех выкрикивал свои предложения о женитьбе.
От этого Екатерине вообще хотелось провалиться сквозь землю от стыда, но Камаль словно не понимал ситуации, ему казалось, что это защитит женщину от позора.
Прекратилось унижение только когда Николай Александрович пригласил шеф-повара к себе.
— Камаль, эта женщина уволена, — веско заявил ему владелец, указывая на стул, — и спорить тут бесполезно.
— Но я же люблю её, и я хочу быть с ней, — пробормотал шеф-повар, опускаясь на сиденье, — вы лишаете меня этого, а я не сделал ничего плохого.
— Крутить любовь нужно не на работе, — сказал Николай Александрович, прохаживаясь по кабинету, — и вообще, что за неблагодарность? Я тебя сюда привёз, плачу огромные деньги, а повар за моей спиной козни строит.
— Нет, я ничего такого не делал, — перепугался Камаль, вскидывая руки, — но с Екатериной вы не справедливы, она не делала ничего из того, что ей приписывают, это всё сплетни.
— Да без тебя разберусь, — отмахнулся Николай Александрович, — иди работай лучше, ты пока не уволен, но ещё один проступок — куплю тебе билет обратно.
Пару недель Екатерина пыталась найти работу, экономя при этом на всём и стараясь не показывать тревогу Мише.
Но всё отчётливее она понимала, что ещё несколько месяцев — и им придётся жить на улице, а что дальше? Детский дом для её сына?
Екатерина была в отчаянии, она винила Камаля в несдержанности, сбрасывала его звонки и продолжала ходить на собеседования в надежде на чудо.
В одном из заведений её кандидатуру пообещали рассмотреть, но дело осложнялось невозможностью получения рекомендаций.
— Но вы же понимаете, Смирнов сейчас нам ничего сказать не сможет, — заявил ей администратор отеля, куда требовалась горничная.
— Он что, в отъезде? — изумилась Екатерина, поправляя сумку на плече.
— Вы новостей что ли не видели? — администратор был изумлён, разводя руками, — Смирнов разбился на машине ночью. Сейчас он в реанимации, ему сдают кровь. Группа требуется редкая, с резусом. В общем, не жилец.
— Николай Александрович, надо же, — побледнела Екатерина, — так жалко, он правда в последнее время неважно выглядел, может, за рулём стало плохо? А вы не знаете, в какой он больнице?
— В центральной, — пожал плечами администратор, — не могу только понять, нужна вам работа или нет.
— Конечно, нужна, — кивнула Екатерина.
— Ладно, мы сами позвоним в ресторан, спросим у коллег рекомендации, — сказал он, записывая что-то в блокнот.
Она, выходя из отеля, уже понимала, что не получит эту работу — ну какие рекомендации ей может дать Наталья? Разумеется, ничего хорошего даже ждать не приходилось.
А вот новости о бывшем начальнике были странными — ей всегда казалось, что Николай Александрович осторожный водитель, а тут такая авария, да ещё почти насмерть. Судьба иногда подкидывает странные совпадения, подумала она.
Екатерина стала искать информацию о происшествии в городских сообществах соцсетей.
Там Смирнова щедро поливали грязью, припоминая прошлые криминальные дела, и вообще не слишком по нему скорбели.
К тому же Николай Александрович был богатым человеком, а в его ресторан пускали далеко не всех, поэтому публика упражнялась в остроумии на тему того, что богач получил по заслугам.
Сдавать ему кровь многие вообще сочли глупой затеей, писали, что Смирнов мог бы и купить себе доноров.
От прочитанного Екатерине стало неприятно — она понимала, что люди готовы топтаться на репутации её бывшего начальника просто ради самоутверждения, как недавно отыгрывались на ней.
От чего-то в этой ситуации ей вдруг стало жалко немолодого Николая Александровича, который даже не нажил семьи и детей, зато оказался на грани жизни и смерти совершенно один.
Её бывший шеф вообще был человеком старой закалки. Он даже охрану не использовал, считал себя неуязвимым. А вот теперь лежал где-то в больнице, и чужие люди насмехались над этой ситуацией.
Екатерина разозлилась и решила съездить в клинику, чтобы всё узнать сама — тем более, что группа крови и тот самый резус-фактор у неё присутствовали, а значит, она вполне могла бы стать и донором.
Следующим утром, отправив сына в школу, Екатерина поехала в больницу, нашла лечащего врача, поговорила с ним.
Тот даже поначалу принял её за дочь пациента и обрадовался, но, узнав, что они не родственники, погрустнел.
— Посторонним справок не даём, — вздохнул он, закрывая карту, — извините меня, но вдруг вы какая-нибудь журналистка.
— Но кровь-то можно сдать? — поинтересовалась Екатерина.
— Это да, а, кстати, в реестр доноров костного мозга не хотите вступить? — спросил врач. — Это сейчас очень важно, многим требуется пересадка, а доноров не хватает.
— Да, можно, а как это сделать? — спросила Екатерина, вдруг почувствовав себя важной и нужной.
Доктор повёл её по коридору, объясняя и подбадривая, и вскоре она уже полулежала на кушетке, сдавая кровь.
Конечно, никто её сразу переливать не собирался — Екатерина это знала, в юности она была донором и прекрасно осознавала, что кровь ещё будут проверять, и только потом добавят в общий банк.
Всё равно это казалось ей справедливой помощью.
Вечером она заполнила заявку на вступление в реестр доноров костного мозга — в отсутствии других занятий это показалось ей интересным.
Некоторое время никаких новостей не было, из отеля после собеседования ей так и не перезвонили, но Екатерина особо и не надеялась на это.
Правда, всё равно было слегка обидно, она продолжала искать работу, время от времени заезжая в больницу.
Николая Александровича удалось вывести из комы, но он был очень слаб и посетителей не принимал.
А в один из своих визитов Екатерина вдруг узнала, что из реанимации пациента переводят не в травматологию, а в онкологическое отделение.
Она снова направилась к лечащему врачу.
— Дмитрий Евгеньевич, а что происходит? — поинтересовалась Екатерина. — Почему в онкологию? У него что, рак?
— Представляете, выявили, пока пытались вывести из комы, — кивнул врач, — конечно, это было шоком, не знаете, он вообще как себя чувствовал? По идее, такое было бы заметно.
— Ну да, начальник наш стал быстро уставать и вообще плохо себя чувствовал, — кивнула Екатерина, — но, кажется, он и сам не знал про эту болезнь.
— Да, вы правы, — кивнул врач, — но теперь ему потребуется та самая пересадка костного мозга, вы уже типирование прошли, не знаете, данные есть в реестре? Не хотелось бы долго искать нужного человека, но, к сожалению, у пациента нет прямых родственников, так что это всё может очень затянуться.
— Да, уже сдала мазок на типирование, — кивнула Екатерина, — а как думаете, я могу подойти?
— Да нет, это один шанс на миллион, — усмехнулся Дмитрий Евгеньевич, — но как только данные попадут в базу, я их увижу. Редкое совпадение возможно, но крайне маловероятно, как объяснил мне коллега.
Екатерина попрощалась и ушла — её предупреждали, что такое донорство — особенная процедура, но рассказали, что сейчас выделяют нужные клетки через кровоток, с забором через периферийную вену и без наркоза.
Всё можно сделать за один день без долгой госпитализации, это Екатерину бы вполне устроило.
Через три дня ей позвонили, Дмитрий Евгеньевич весело произнёс в трубку:
— Вы бы, Екатерина, в лотерею билет-то купили? — весело произнес Дмитрий Евгеньевич в трубку. — А считайте, мы с вами уже джекпот сорвали, вы подходите Смирнову в качестве донора. Вот только скажите честно, ничего вы от меня не скрываете?
— Вы о чём? — изумилась Екатерина.
— Понимаете, типирование, которое делают для включения в реестр, оно показывает и возможную степень родства, — объяснил врач, — вы точно не в курсе, кем приходитесь Смирнову?
— А мы что, родственники? — изумилась Екатерина, — вообще впервые об этом от вас слышу, и кем он может мне приходиться?
— Тут я вам точно не скажу, но вероятность совпадения по типу отец и дочь, — ответил врач, — так что приезжайте, обсудим детали донации и подготовку к ней.
Екатерина положила трубку и с изумлением уставилась на телефон, словно ждала, что тот сообщит ещё какие-то новости. А потом решительно собралась и поехала к маме.
Ольга Петровна её не ждала, и дверь открыла с выражением неудовольствия на лице.
— Мам, это сейчас очень важно, — подвинула её Екатерина, проходя в квартиру, — скажи мне правду, ну, хотя бы раз в жизни: кто мой отец?
— Да какая разница? Тридцать пять лет прошло, — попыталась отмахнуться от дочери Ольга Петровна, — только не говори, что решила его найти. Ни к чему хорошему это не приведёт.
— Ладно, давай по-другому, мама, у тебя было что-то с Николаем Смирновым? — настаивала Екатерина, — это он мой отец?
— Откуда ты узнала? — побледнела Ольга Петровна, — я ведь никому никогда об этом не рассказывала, и вообще, если Смирнов решил к тебе войти в доверие, лучше беги, это очень страшный человек, настоящий бандит.
— Мама! — в отчаянии воскликнула Екатерина, — я у него год почти отработала и ничего не знала о нашем родстве, ты могла бы хоть ненадолго оторваться от своих дел и вспомнить о существовании дочери и внука.
— Ты мне про Смирнова не говорила, — покачала головой Ольга Петровна.
— Да миллион раз, — смотрела с обидой Екатерина, — только ты никого не слушаешь, у тебя в голове одни кавалеры.
— Расскажи мне правду, пожалуйста, — попросила она.
— Да что там рассказывать? — кокетливо поправила перед зеркалом волосы мать, — мне было восемнадцать, только-только переехала сюда из своего посёлка, а тут Смирнов, на десять лет старше, красивая машина, все его знают, да он дверь в любое заведение города с ноги открывал, и никто слова против пикнуть не смел.
— Конечно, я влюбилась сразу, — продолжила Ольга Петровна, — взаимно? Не знаю, но встречались мы два года.
— И ты мне никогда об этом не говорила, — Екатерина, закрыв лицо руками, стала реветь, — я могла бы знать своего отца, общаться с ним и не терпеть унижения от остальных сотрудников ресторана.
— Ты не дослушала, — оборвала её мать, — в общем, потом у Смирнова начались проблемы, серьёзные, такие, что и убить могли, он решил на время уехать, как потом оказалось, на двадцать лет.
— Скажу сразу, меня с собой звал, но бандитов тогда пачками то сажали, то отстреливали. Я не решилась, — объяснила Ольга Петровна, — Смирнов уехал один, а через неделю я узнала, что ты будешь, ему так и не сказала, не держали мы связь.
— Господи, мама, а он вообще знал? — Екатерина была не в силах поверить в происходящее.
— И как бы я сообщила? — поинтересовалась Ольга Петровна, — голубиной почтой, что ли? Кстати, эта квартира как раз твоим отцом куплена в качестве прощального подарка.
— Но если Коля до сих пор в неведении, ты-то как о нашем родстве узнала? — спросила мать, — он же в больнице.
— Я ему подошла как донор костного мозга, — призналась Екатерина, — господи, если бы я раньше знала про всё это.
— Денег с него возьми побольше, — посоветовала мать, — а то и помощь получит бесплатно, о нас кто все эти годы думал? Никакой пользы от твоего отца не было, зато теперь, если умрёт, на наследство можно подать.
— Мам, перестань, — попросила Екатерина, — а я всё-таки надеюсь, что он поправится.
— Ох, если бы ты хоть иногда могла вести себя нормально, — вздохнула Ольга Петровна.
Екатерина с изумлением смотрела на маму и заметила в ней перемены — сегодня она была не так ярко и вызывающе накрашена, хотя обычно этим не пренебрегала, да и вообще выглядела как будто усталой, постаревшей.
Екатерине непривычно было видеть мать такой, но она промолчала.
Через несколько недель подготовки состоялась операция.
Всё это время Николая Александровича Екатерина не видела. Его тоже готовили в стерильном боксе, проводили терапию по подавлению собственного иммунитета.
Продолжение :