* НАЧАЛО ПЕРВОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
* НАЧАЛО ВТОРОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
Глава 9.
- Ну вот, теперь уж не поломается, доедете, - говорил дед Касьян, удовлетворённо оглядывая повозку.
Утром добыли её из сугроба, приладили новую оглоблю и упряжь, вычистили из повозки набившийся везде снег, колёса укрепили. Можно было ехать, но дед Касьян поглядел на небо, что-то там бормотал, и сказал:
- Завтра по утру и отправитесь, я Севко взнуздаю, да вас до большой-то дороги провожу маненько. Нонче к вечеру метель начнётся, лучше уж у печи пересидите. Баньку опять же налажу вам, чтоб уж как следует, с парком да веничком!
Куприяну показалось, что дед Касьян даже с какой-то тоской говорит это, видать всё же несладко одному в зимнем-то тереме. Душа человеческая завсегда к людям тянется…
Сам Куприян теперь уж и не переставал думать про всё, что рассказал ему дед Касьян… видать неспроста ему в последнее время в Лавке на полках попадались книги про лесных ведьм, вещаниц и мавье племя.
Сперва Куприян думал, что это он сам как бы притягивает, потому что всё время думал про покойную Марью, про Лариона, Белого Воина в обличье Волка, и про ту девушку, Анну, что явилась ему то ли во сне, то ли в мороке.
Вот и теперь, растянувшись на банном полке и вдыхая аромат берёзового веника и горячей соломы, он думал про Ивара… Это же какое чёрное сердце надо иметь, чтобы погубить Марьиных детишек! Как же можно так любить человека, и одновременно выжигать ему сердце, по крупинкам убивая душу.
Куприян закрыл глаза и вспомнил, как разглядывал то самое зеркальце, Марьюшкино, и порой виделось ему, будто зелёный вихрь кружит где-то там, в самой его глубине. Теперь он знал, что заключила Марьюшка в том зеркальце, и однажды придёт время, этот зелёный вихрь вырвется из заключения, и тогда Ивар сполна расплатится за свои злодеяния.
Дверь распахнулась и в клубах пара появился Ермил, на ходу скинув рубаху он ухнул на себя ковш воды и забрался на полок.
- Ох, парок у деда хорош! Я озяб маленько, теперь косточки напарю!
- Ты чего припозднился? – лениво спросил Куприян, - Я уж давно тут…
- Да я в повозку поклажу укладывал. То, что ты собрал, родне-то подарить, и что Сидор Ильич своим передал. Дед Касьян сказал, завтра раненько поедем, чтоб до дороги добраться, и к вечеру до постоялого двора доехать. Уж поди хватит с нас приключений, делов полно! Давай веник, париться станем!
Баня и вправду хороша была, голова лёгкая, тело словно заново родилось, как сказал Ермил, чем рассмешил Куприяна. А в избе и самовар готов, дед Касьян расстарался гостей приветить.
- Ты, Куприян, вот что, - сказал дед Касьян, когда Ермил забрался на полати, устало вздохнул и засопел, - Себя побереги и на рожон не лезь. Всё, что ты ранее ведал, оно, конечно, пользительно для твоего дела, но теперь… Непрост Ивар, Зелёный дед, не просто так он у старого-то ведуна учился, а когда душа его почернела, все свои знания да уменья он в угоду злу применяет. Может сам того не ведает, а только теперь не сам он собою владеет, чёрному злу в рабы попал. Думает, что обуздал его и зло теперь ему служит, но это не так, в аккурат наоборот получается. Зло его ведёт, толкает, свои у него цели, и они стары, как самая жизнь. Гордыня не даёт Ивару это понять, чёрной змеёй внутри сидит. Потому и идёт он чёрной дорогой, а ему видится иное… Погляди, как лес-то корёжит и ведёт, а всё потому, что Хозяин теперь не ему служит. Иное у него на уме. Потому ты, Куприян, голову горячую свою охолони, примечай да приглядывай, лес, он ведь живой, и живёт с той поры, когда людей на этой земле ещё и в помине не было. И вот что… ежели помощь моя когда тебе занадобится, подойди к любому дереву да скажи: «В зиму гляжу, деду Касьяну слово скажу». Тут я и буду тебе на помощь.
- Благодарствуй, дедо, - сказал Куприян и вздохнул, - Только вот…
- Расскажи, Куприянушко, что душу томит, авось подскажу.
- Боязно мне, дедо. И не того лиха я боюсь, что на роду мне написано принять, я боюсь не сдюжить, слабину дать… Ведь ежели что, какая страшная беда всем грозит, сколько людей погибнет, и я в том буду повинен!
- Этого ты не страшись, свою стезю ты принял, и честь смолоду блюдёшь. Нешто один ты встанешь на пути-то, чтоб зло в мир не впустить? Вот то-то и оно! Страх душу ослабляет, а потому – гони его от себя, Куприянушко.
Утром спозаранку выехала повозка из подворья деда Касьяна, Куприян в добром кожухе, валенках и лохматой шапке снова сидел на облучке, в повозке, возле горячей жаровни с угольями, сидел Ермил и что-то недовольно ворчал. А недовольство его было вызвано тем, что снова его в повозку посадили, когда он сам править хотел.
Дед Касьян на своём мохноногом Севко проводил их до большой дороги, и в этот раз они добрались до неё без приключений, там, на перекрёстке и распрощались. День был солнечный, морозец приятно холодил щёки, коники резво перебирали новенькими подковами, дорога шла мимо высокого бора и теперь Куприяну уже не казалось, что из-за кустов на них глядят чьи-то злые глаза.
После они с Ермилом поменялись, к вящему удовольствию последнего. Куприян слез с облучка и забрался в повозку, стянул рукавицы с озябших рук, закутался в овчину и стал греться возле жаровни. А уголёк-то у деда Касьяна хорош, такого Куприян раньше не видал, видать знает дед какую-то словинку на это дело! Эвон как долго горит, и жару даёт не в пример того, который они с Ермилом из дома-то взяли.
Сморило его быстро, сам не заметил, как заснул. И снилось ему дивное, белое море, не заснеженное, а Беловодье. Сверкало солнце, отражаясь в этой воде, а чуть вдали, на широком острове стоял белый терем, а у его дверей на скамье сидела женщина. Очень красивая и грустная, из глаз её текли слёзы, и скатываясь по щекам капали на землю. От этих капель вырастали тут же белые цветы…
- Просыпайся, Куприян, приехали! – Ермил потряс товарища за плечо.
Куприян открыл глаза, они стояли у ворот постоялого двора, над ними раскачивался на ветру фонарь, хозяин уже спешил открыть путникам ворота. Куприян знал его, ещё когда с батюшкой ездил из Киселёво в Тверь, они здесь останавливались. Жена хозяина пекла ситный хлеб, очень вкусный, видать с хитринкой какой тесто заводила.
- Входите, входите поскорее, - почему-то торопил хозяин, поглядывая за ворота, - Заводи коней, я ворота запру.
Куприян удивился, раньше ворота до поздней ночи держали открытыми, а теперь вон как… он тоже посмотрел на дорогу, откуда они только прибыли, и туда, куда им завтра предстоит направиться. Пустынна дорога, никого не было, сумерки уже сгустились, и от леса наползала ночь, ясная, обещая расцветиться звёздным ковром и ярким молодым месяцем.
- Что, Прокофий Кузьмич, - Куприян помог хозяину постоялого двора завести коней, - Нешто боишься кого, ворота запер?
- Время позднее, путников нынче немного, вот и запер. Ступай в дом, Куприян, я тут сам управлюсь. За коников не беспокойся, помощник у меня добрый, старательный, всё сделает.
Куприян с Ермилом переглянулись и пошли в дом, где их встретила радушная, но немного бледная хозяйка, Катерина Фёдоровна. Её дочка, румяная пышненькая Глаша подала гостям чистый рушник и отвела умыться, поливая на руки тёплую воду с душистым отваром.
Когда их усадили ужинать, вернулся со двора Прокофий Кузьмич, закрыл ставни на окнах и сел к столу, жена поставила перед ним кружку горячего киселя.
- Комнату вам приготовила, - сказала хозяйка, - Ежели что ещё желаете, прошу, без стеснения.
- Хорош пирог у тебя, хозяюшка, - сказал Куприян, - Благодарствуйте, хозяева, за хлеб-соль, а нам с дороги только отдохнуть да поспать, по утру обратно ехать.
- Благодарствуйте и вы на добром слове, - с поклоном ответила хозяйка и глянула на мужа, который ей едва заметно кивнул.
Катерина Фёдоровна ушла, а Куприян доел ужин и сел рядом с хозяином, к большому камину.
- Что за напасть у вас случилась, Прокофий Кузьмич? На супруге твоей лица нет, да и дочка напугана…
Прокофий помолчал, а потом оглянулся на ещё одного постояльца, который ужинал в другом углу стола. Склонился к самому уху Куприяна и прошептал:
- Не спит которую ночь Катерина моя… уж и батюшку звали, и всё прочее делали. Батюшка окропил помещение, а после подобрав рясу бежал по дороге так, что только мы его и видели. Ничего это Катерине не помогло… Сидит всю ночь в углу комнаты с иконой в руках, да только этим, наверное, и убереглась покуда. А на нас всех словно находит что, спим, ничего не слышим, она уж и кричала мне, а я ничего не слыхал, сон какой-то… провалился, ничего не чуешь. К ней мертвяк приходит, и против Катерины становится, рычит, рот открывает, на образа скалится, подойти не может… Не ко времени вы приехали Куприян, потому я тебе скажу – коней ваших я не распряг ещё, хотите, поезжайте в село, до полуночи поспеете. Не могу вам обещать, что завтра к утру живые останетесь!
- Нет, у тебя заночуем. Ты поешь сам, Прокофий Кузьмич. А мне дай- ка соли.
- Соли? Дак вон стоит, на столе, бери.
- Нет, этого мало.
- А сколь тебе надо-то?
- А сколько есть, всю давай.
Удивился Прокофий, но что-то такое явилось ему в Куприяновых глазах, что махнул он рукой, да в клеть пошел, где мешок с солью у него хранился.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025