Лена открыла холодильник и замерла. Вместо вчерашних пакетов с продуктами на три тысячи рублей — пустые полки, банка бабушкиного варенья и засохший кусок сыра.
— Вадим! — крикнула она в сторону спальни. — Где еда?
Из комнаты вышел сожитель, почесывая живот. Сорок пять лет, полгода без работы, но в новых спортивных штанах за полторы тысячи — половину ее недельного запаса на продукты.
— Лен, чего кричишь? — поморщился он. — Друзья заходили, посидели. Голодные были.
— На три тысячи посидели?
Левый глаз дернулся. Тик появился полгода назад, когда Вадима сократили с должности менеджера в автосалоне.
Они жили в частном доме, доставшемся Лене от родителей. Крыша текла, забор покосился, но Вадим говорил: «На наш век хватит». Ленина зарплата медсестры в частной клинике — сорок тысяч — едва покрывала еду и коммуналку. Кредит на ремонт крыши, который Вадим уговорил взять «под свою будущую зарплату», висел мертвым грузом.
У Лены была дочь-студентка от первого брака. Жила в общежитии, приезжала на выходные.
«Я сейчас месяц отдохну, и меня с руками оторвут. Я же специалист!» — говорил Вадим, лежа на диване.
Месяц стал двумя. Два — шестью.
Март. Лена вернулась с ночной смены. В шкатулке не оказалось пяти тысяч, отложенных на стоматолога.
— Вадим, ты брал?
— Я? Ты меня обижаешь! Может, сама потратила и забыла?
Через день у него появились новые наушники за четыре с половиной тысячи.
— Друг подарил!
Апрель. Вадим втайне взял микрозайм — у него были сканы Лениного паспорта. Вложил деньги в криптовалюту. Прогорел.
Коллекторы начали звонить ей на работу. Пришлось занять у коллеги сорок тысяч, чтобы закрыть долг.
— Я хотел как лучше! Я хотел заработать нам на отпуск! — рыдал Вадим.
Май. Лена копила дочери на ноутбук для учебы. Деньги лежали на карте, пин-код от которой Вадим подсмотрел однажды.
В день рождения дочери на счету был ноль.
— Вадим?
— Лен, у Сереги машина сломалась. Я ему дал в долг. Он через неделю вернет, честное слово!
Никто ничего не вернул. Дочь осталась без подарка.
Лена проплакала всю ночь.
Вчера она получила премию — двадцать тысяч. Спрятала в книгу на полке, в томик Булгакова.
Утром денег не было.
На Вадиме красовались новые кроссовки.
— Откуда? — тихо спросила Лена.
— Это старые! Просто почистил! — Он улыбнулся той самой улыбкой, которая раньше сводила ее с ума, а теперь вызывала тошноту.
Лена молча вышла во двор. Зашла в сарай, где Вадим хранил свои сокровища.
Виниловые пластинки. Он трясся над ними, как над единственным, что у него есть. «Это раритеты! Это мое будущее!» — повторял он.
Лена взяла первую пластинку — редкий альбом Pink Floyd.
Вспомнила пустой холодильник. Глаза дочери без подарка. Звонки коллекторов.
Достала телефон. Открыла сайт объявлений.
«Продам коллекцию винила. Срочно».
Через час к воротам подъехал покупатель — бородатый мужчина на джипе.
— Сколько хотите?
— Пятьдесят тысяч за все.
Он задумался, перебирая пластинки.
— Тут есть редкие экземпляры... Но раз срочно — беру.
Когда Вадим вернулся с прогулки в новых кроссовках, Лена сидела на веранде с кофе. На столе — пачка денег и большой пакет с продуктами.
— О, премию дали? — обрадовался он. — Я же говорил, что ты умница!
Потянулся к пакету.
— Убери руки. Это моя еда.
— Лен, ты чего? Ну купил кроссовки, не удержался. Для собеседования! Чтобы хорошо выглядеть!
— Ты купил их на мои деньги. Которые я откладывала на уголь. Зима скоро.
— Заработаю на твой уголь!
Он фыркнул и пошел в сарай — «послушать музыку».
Через минуту оттуда раздался вопль, от которого взлетели вороны с крыши.
Вадим выскочил из сарая бледный.
— Где?! Где пластинки?!
— Какие?
— Мой «Флойд»! «Битлз»! Ленка, нас обокрали!
— Никто нас не обокрал. Я их продала.
Он застыл, хватая ртом воздух.
— Ты что наделала?! Это состояние! Они стоили целое состояние!
— Я продала за пятьдесят тысяч. Ровно столько ты у меня украл за полгода.
— Ты не имела права! Это мое!
— А деньги на карте? А долги перед коллекторами? А моя дочь без подарка?
— Дура! — заорал он и замахнулся.
Лена достала телефон.
— Еще шаг — вызываю полицию.
Он опустил руку. Сдулся, стал маленьким.
— Лен... Я же люблю тебя...
— Вещи собирай. У тебя час.
— Куда я пойду? У меня нет ни жилья, ни работы...
— В новых кроссовках далеко уйдешь.
Месяц спустя
Вадим ушел, проклиная ее. Через неделю пришел пьяный, плакал под забором, кричал, что она разрушила его жизнь.
Лена вызвала участкового.
Прошел месяц.
Она купила дочери ноутбук. Закрыла кредит за крышу. Холодильник был полон. Никто не воровал деньги из книг по ночам.
Лена сидела на веранде, смотрела на закат.
Тик прошел. Глаз больше не дергался.
А на полке в сарае осталась одна пластинка — советская эстрада, которую покупатель не взял. Лена использовала ее как подставку под горячее.
Символично.