Короткое, чёткое и будто щёлкающее воздух «Есть!» — знакомо каждому, кто хоть краем уха слышал армейскую речь. В кино, в мемуарах, в реальной службе — эта реплика звучит одинаково твёрдо, будто в ней собрано всё, что связано с подчинением, дисциплиной и цепочкой команд. Но самое интересное — родилось это слово вовсе не в боевых полях, а на верфях и кораблях, когда российский флот ещё учился ходить под парусами и только перенимал чужие морские традиции. И корни армейского «Есть!» оказываются не русскими, а… английскими.
Как начинался русский флот и откуда взялись чужие слова
Историю «Есть!» невозможно отделить от Петра I. Именно он стал тем человеком, который впервые на полном серьёзе решил: без флота Россия не сможет стать сильной европейской державой. И если с армией у Петра уже был опыт, то с кораблями — нет. На Руси просто не было ни корабельных мастеров, ни навигаторов, ни морской школы.
Поэтому царь пошёл необычным путём: стал учиться сам. Он стоял у верстаков Соломбальской верфи, забивал гвозди, изучал тонкости кораблестроения. А затем отправился в Европу, в Голландию и Англию — не как монарх, а как простой плотник. Там он не только работал на верфях, но и нашёл людей, готовых ехать в Россию и учить будущих морских офицеров.
Так на русскую службу пришли десятки опытных моряков — многие из них англичане. И вместе с ними — английские команды, английский порядок на палубе и английская манера отвечать начальству.
«Yes, sir!» — как русские матросы превратили английский приказ в свой собственный
Первые русские матросы учились буквально на слух. Иностранные мастера, которые зимовали в Архангельске, учили их морской службе, командам, устройству палубы. Если командир отдавал приказ, ответ был один — «Yes, sir!»
Но этим словам было тяжело пробиться сквозь акцент, привычку и понятие о том, что матрос должен говорить коротко и твёрдо. Английская фраза попросту не ложилась на русский язык.
Поэтому солдаты и моряки сделали то, что умели лучше всего — приспособили услышанное под свой лад. Так «Yes, sir!» постепенно превратилось в короткое, энергичное «Есть!».
Именно это слово позволяло одновременно дать понять: приказ услышан, понят, будет исполнен. И главное — оно звучало по-русски, не требуя от матроса английских знаний.
Как иностранные команды стали частью русского морского языка
Слова цеплялись за ухо, менялись и оседали в русском языке. Петровская эпоха стала временем, когда морской жаргон буквально впитывал английские выражения.
Хрестоматийный пример — приказ «Ring the bell!» («Звони в колокол»). На английских судах каждые полчаса ударяли в колокол, чтобы отсчитывать время вахты. На русских кораблях эта команда тоже прижилась, но в перевёрнутом виде: моряки превратили «Ринг зе белл» в хлёсткое «Рынду бей!».
Смысл остался прежним, а звучание — полностью русским.
Оттуда же пришло выражение «бить склянки». На кораблях время отсчитывали не только колоколом, но и песочными часами. Эти часы матросы прозвали «склянками», и каждые полчаса «били склянку» — то есть отмечали окончание очередного промежутка времени.
Эти слова закрепились настолько прочно, что живут до сих пор — вместе с тем самым «Есть!», которое начинало свой путь как коряво услышанное «Yes, sir!».
От морского привычного — к армейскому обязательному
Интересно, что изначально «Есть!» — чисто морское слово. Оно родилось на палубах, где всё решалось быстрее: волна качает, ветер меняется, промедление опасно. Ответ командира должен был быть не только понятным, но и мгновенным.
Со временем Пётр перенёс морской принцип единообразия и в армию. Если у моряков команда закрепилась, значит, и в сухопутных войсках она будет работать так же чётко.
Поэтому уже в XVIII веке короткое «Есть!» стало общим армейским ответом на приказ. Оно вытеснило длинные формулировки, заменило множество вариантов вроде «слушаюсь» или «будет исполнено» и стало тем, что слышат в казарме до сих пор — от рядового до офицера.
Почему «Есть!» живёт до сих пор: язык, традиция и военная дисциплина
Время меняется, армия меняется, даже форма и уставы переписываются. Но «Есть!» сохранилось почти неизменным. Причина проста: слово идеально работает.
В нём нет лишних эмоций. Нет паузы. Нет попытки переспрашивать или рассуждать — только подтверждение приказа.
Это почти идеальная армейская реплика: короткая, громкая, мгновенная. Она выбивается из времени, но не устаревает, как не устаревают команды «Шагом марш!» или «Смирно!».
И в ней, что бы ни говорили про традиции, до сих пор проскальзывает слабое эхо английской команды, которую русские моряки услышали три века назад.
Как думаете — если бы Пётр учился строить флот не в Англии, а, скажем, во Франции или Испании, звучала бы сегодня армейская команда иначе?
Вам могут понравится следующие статьи: