Предыдущая часть:
Версия с персональными юридическими услугами нравилась Кате больше, но она не исключала и первую. И в том, и в другом случае надо как-то решать вопрос с Романом. Ведь из-за его претензий весь сыр-бор. И муж прав. Наша семья пострадает, если его сводный брат сможет осуществить свой план. К такому выводу пришла Катя. Перед глазами то и дело всплывал образ кареглазой брюнетки в красном. И как она ни старалась прогнать навязчивое видение, оно досаждало, как назойливая муха.
Катя всё же решила сосредоточиться не на подозрениях, а на помощи мужу. Подумала, что ревность стоит отложить на потом, а пока следует поговорить с Романом и любыми способами убедить его отказаться от планов и претензий. Екатерина не представляла, как это осуществить. Она понимала, добровольно Рома вряд ли откажется от больших денег. Тем более он так давно точил зуб на её мужа. И всё-таки надо было сделать хоть что-то, хотя бы для того, чтобы стало легче. Екатерина не могла больше терпеть пытку бездействием. Она знала, что Роман сейчас жил на благоустроенной даче, поскольку всегда проводил там лето вдали от городской суеты. Николай Петрович подарил ему этот шикарный дом с участком ещё при своей жизни. Андрея это очень злило, хотя он терпеть не мог копаться в земле и не стал бы ухаживать за отцовским садом. Считал это ниже своего достоинства. Только один раз, ещё при жизни свёкра, Катя была на даче, но адрес она запомнила, поскольку там отмечали день рождения Николая Петровича, и ей тогда поручили нарисовать приглашения. Когда пишешь адрес 50 раз каллиграфией, по неволе его запоминаешь, а телефон Романа она не знала. У мужа даже не было его в контактах по какой-то причине. Пришлось отправляться на свой страх и риск. Екатерина хорошо водила машину и любила долгие поездки. Можно было просто спокойно думать о своём, при этом следя за дорогой. Пока ехала, вдруг вспомнилось детство. Она и её сестра много времени проводили на даче, ухаживали за ней, собирали спелый крыжовник, подрезали малину, опрыскивали кусты белой и чёрной смородины. Даже сами выращивали огурцы в парниках. Правда, сами грядки делали бабушка и дедушка. Детские воспоминания помогли Кате отвлечься от тревог о муже и его возможной измене, а также укрепили решимость поговорить с Романом.
— Можно мне теперь порисовать? — спрашивала маленькая Катя, когда заканчивала порученный ей фронт работы.
— Конечно, милая, только сначала поешь, — отвечала бабушка.
— Вечно ты рисуешь коляки-маляки. Лучше бы со мной хоть раз поиграла. Ну вот что ты за сестра? — упрекала старшая Наташа.
Она считала Катю странной. Они были абсолютно разными. Катя — сосредоточенная, погружённая во внутренний мир, а Наташа — весёлая хохотушка и спортсменка. Катя не хотела кататься на велосипедах, не хотела плавать со своей сестрой, но вовсе не потому, что ей это было противно. Просто Наташа бы рассказывала об Илье с любовью и нежностью, и каждое её слово вонзалось бы в сердце Кати кинжалом. Был только один способ сохранить тайну сердца — обособиться, сделать вид, что тебе вообще не интересно ни гулять, ни плавать. Итак, Катина тайна сделала её ещё более нелюдимой и застенчивой, чем она была на самом деле. Иногда родители шутили, что если из них сделать одного ребёнка, он получился бы идеальным. Настолько всё с перебором было в каждой сестре. И всё-таки Катя искренне любила Наташу. Та вышла замуж за того самого Илью, своего одноклассника. Наташа уехала в далёкий северный город, родила четверых детей с небольшим перерывом, звонила раз в месяц, приезжала раз в два года. Катя долго не могла выйти замуж, и родители даже боялись, что она останется старой девой.
— Ну кого там можно найти в твоём художественном институте? Неудивительно, если так и состаришься. Хорошо, что Наташа родила внуков, — сердилась мама.
— Оставь ты девчонку в покое. Ей всего лишь двадцать. Встретит ещё своего человека. Даже хорошо, что она такая разборчивая, — защищал Катю отец.
Папа и сам когда-то хотел стать художником, но рано женился. Появились они с Наташей. Пришлось искать более хлебную специальность, и отец стал водителем-дальнобойщиком. В свободное время, правда, продолжал рисовать, и получалось у него неплохо. Тайком папа утешал Катю, говорил, что в её работах есть искра. И однажды она обязательно станет настоящим художником. Только спешить не надо. Мама не верила, что из этого выйдет что-то путное. Умоляла дочь выучиться на бухгалтера или юриста. Екатерина же была почти отличницей и справилась бы с любым образованием.
— Или хоть замуж выйди за обеспеченного, а? Ты не красавица, но интересная. Торопись, слышишь? Никто не возьмёт перезрелую невесту, — объясняла мама.
— Ой, за кого угодно, но только не за толстосума с деньгами я выйду замуж, — ответила Катя.
Она и сама верила, что так и будет.
— То есть нам в двухкомнатную хрущёвку принца приведёшь? — возмутилась мама.
Она была прямолинейной, суровой, бескомпромиссной. Работала поваром на заводе и считала, что человеку надо говорить правду в лицо. Особенно, если это твоя собственная дочь.
— Люда, ну не начинай, — робко защищал Катю папа.
— Мам, если я вам так надоела, то буду снимать комнату с подругами, — рассердилась Екатерина.
— Ой, посмотрите на неё. Да на какие шиши? — захохотала мама.
— Люда, прекрати, а, Катя, не надо ничего делать назло. Живи сколько хочешь. Никто тебя не гонит замуж, — пытался их утихомирить папа, но куда там?
Екатерина редко шла на конфликт, но если это случалось, шла до конца. Такой уж у неё был характер. Ей надоели обидные намёки мамы на то, что она собирается стать иждивенкой и сидеть на шее родителей. На той же неделе Катя сделала первый дизайн визитки на заказ и устроилась на работу. А через месяц и правда сняла с подружкой крошечную комнату. Мама пошла на попятный, волновалась, уговаривала вернуться. Отец расстраивался, но Катя была молодой и искренне считала, что необходимо отстаивать своё право принимать любые решения, в том числе выходить замуж только если она посчитает нужным, и самой выбирать профессию. В своих мечтах Катя уже рисовала на набережной портреты за скромный гонорар и старилась в съёмной комнате. Была причина не выходить замуж. Катя долгое время была влюблена в парня из школы, который был на несколько лет старше. Только вот ухаживал он за её сестрой. И теперь они поженились и счастливо жили где-то там, в далёком городе. Катя еле выдержала их свадьбу и гордилась тем, что ни разу, даже намёком не выдала себя. Вообще-то это была детская, идеалистичная любовь, но Катя верила, что она настоящая, а себя считала однолюбом и в мечтах собиралась унести свою тайну в могилу. На её картинах всё чаще появлялась одинокая сутулая женщина неопределённого возраста, которая с усталой улыбкой наблюдала за воркующими голубями или же сидела на берегу и с тоской смотрела на парочку счастливых возлюбленных, которые катались на лодке. Были и другие образы одного и того же нереализованного чувства. И уж совсем невозможно было представить, что Катя променяет всю эту несчастную и глубокую любовь на то, чтобы стирать носки какому-то самодовольному развязному болвану.
Так думала Екатерина: "Нет уж, даже неразделённое чувство лучше этой пошлости".
И всё-таки, когда ей исполнилось двадцать три, она выполнила все пункты, которые раньше считала для себя невозможными. Андрей подошёл к ней, когда она делала эскизы на набережной, и вручил огромный букет. Розы были такими шаблонными и банальными, но сердце девушки учащённо забилось.
— Вы меня с кем-то перепутали? — постаралась спросить это как можно более надменно Катя.
Цветы были красивыми, но парень уж слишком развязный и наглый, так и излучал самоуверенность.
— Да нет, почему? Я давно за вами наблюдал. Красивые у вас картины, только грустные, — смутился молодой человек и сразу стал казаться более приятным.
Екатерина поняла, что его самодовольство было только защитой. Он стеснялся к ней подойти.
— Ничего грустного, просто жизнь не всем же везёт в любви, — вздохнула Екатерина.
Она казалась себе такой загадочной и многоопытной, всё пережившей и ничего больше не желающей. Катя знала, что со стороны выглядит напыщенной и смешной. Многие молодые люди, пытавшиеся за ней ухаживать, говорили ей об этом и предрекали одиночество. Но девушку это не пугало.
— Может, просто погуляем? Это ни к чему не обязывает, — предложил парень.
К удивлению Кати, она не отпугнула его. Такое случилось впервые. Он не обиделся и не стал пророчествовать, что она состарится одна с сорока кошками.
— Я сегодня занята и завтра тоже, — соврала Катя.
На самом деле ей удалось устроиться только на полставки, и она так и рисовала таблички и визитки, а картины никто не покупал. Но ей хотелось дать понять, что она вовсе не так проста и у неё есть некая насыщенная жизнь.
— Может, тогда послезавтра? — спросил с надеждой молодой человек.
Екатерина сделала вид, что думает, а потом важно кивнула. Мол, почему бы и нет? Пусть приходит примерно в то же самое время.
Катя корила себя, грустно глядя на розы, такие банальные и такие прекрасные: "Вот глупая, он же не придёт. Тоже мне задавака. Зачем ты ему наговорила всё это? Мама права. Я большой ребёнок. Какой стыд. Важничала как школьница, кого-то изображала из себя".
Она была уверена, этот Андрей больше не вернётся, но ошиблась. Они снова встретились. Молодой человек оказался достаточно умным. Рассказал, что работает в компании своего отца, но мама это не одобряет, потому что его папа женился на другой и теперь воспитывает чужого ребёнка, а от родного отказался.
— Но я хочу обеспечивать маму, а хорошей работы так просто не найти. Вот наработаю стаж, тогда найду другое место. Когда-нибудь стану успешным бизнесменом. А вы что хотите от жизни? — спросил Андрей.
Катя задумалась. Ей вдруг показались призрачными и её первая любовь, и нежелание выходить замуж. Она хотела создать семью, родить ребёнка и просто быть по-женски счастливой. Разве что иногда рисовать.
— Да ничего особенного. Найти любимого мужа одного на всю жизнь, родить ребёнка и рисовать, — покраснела Катя.
Ей стало неудобно. Вроде как она чуть ли не навязывалась ему.
— Извините, я ни на что не намекаю. Не именно вы должны стать моим мужем. Это я о планах, — поспешила добавить она.
— Вообще жалко, что не обо мне, — расстроился Андрей.
У Кати вдруг взлетело до небес настроение, и сердце забилось чаще. И когда он пригласил её на очередное свидание, Катя с радостью согласилась. Всего через полгода она познакомилась с Ольгой Гавриловной, мамой Андрея, и та одобрила кандидатуру девушки, хорошо её приняла. Обрадовалась, что Катя умеет и любит готовить и вести хозяйство.
— Когда сын сказал, что познакомился с художницей, я сначала испугалась. Подумала, у вас вредные привычки, и вы не очень-то ориентированы на семью. Но теперь вижу перед собой хорошую, порядочную девушку, — обрадовалась Ольга Гавриловна.
Ещё через полгода они поженились. Николай Петрович хотел оплатить им свадьбу в шикарном ресторане, но Катя отказалась. И Ольга Гавриловна полюбила невестку после этого всею душой. Ведь она меньше всего хотела, чтобы предавший её муж теперь хвастался своими деньгами. Ольга Гавриловна после смерти его второй жены ждала, что бывший муж к ней вернётся и будет просить прощения на коленях. Но этого не случилось. Он просто жил один. И тогда Ольга Гавриловна поняла, что уж этого точно не сможет простить. Очень кстати было и то, что Катя с Андреем просто расписались в ЗАГСе, а потом устроили посиделки для своих: отдельно для круга знакомых Ольги Гавриловны и отдельно для друзей и товарищей Николая Петровича. В итоге родители жениха не сцепились в очередной ссоре. Мама и папа Кати её выбор одобрили. Она переехала в квартиру мужа. Жили хорошо. Только вот Андрей любил глупые шутки и часто поддевал жену. Особенно обижало то, что он считал её художественный талант какой-то прихотью и ерундой.
— Лучше бы что-то по хозяйству сделала, — говорил Андрей, если видел, что жена занята рисованием.
И всё же Екатерина продолжала творить тайком. Её работы становились всё более осознанными и детальными. Главная лирическая героиня на картинах помолодела и похорошела, но она по-прежнему наблюдала за влюблёнными и птицами. У Кати появился свой стиль. Вскоре родился Макс, и она отдала малышу всё сердце без остатка. Полюбила сына больше, чем мужа. Но Андрею об этом никогда не говорила. У неё вдруг открылся огромный ресурс материнской нежности. Теперь она часами могла выслушивать сестру по телефону. Ей стали понятны эти бесконечные разговоры о детях. Екатерина не представляла, как жила без главного сокровища — своего Макса. Мужа Катя тоже любила. И всё-таки Андрей был взрослый и мог без неё обойтись. А вот Макс не представлял жизни без мамы. Когда сын начал подрастать, Андрей даже иногда сердился, что ребёнок гораздо больше любит её. Но на самом деле никакой загадки в этом не было. Катя уделяла сыну намного больше времени, а Андрей хоть и любил его, но скучал, когда приходилось гулять или играть с Максом.
— Может, когда взрослее станет, будет интереснее проводить время вместе, — говорил муж.
Катя только вздыхала. Он всё чаще пропадал на работе и в командировках, а денег почему-то больше не становилось, даже наоборот. Но хуже всего было то, что Андрей срывал на ней своё плохое настроение, ёрничал, хмурился, подавлял мрачным видом, придирался. Неудач становилось всё больше, и компания, которую открыл муж, должна была вот-вот разориться. Отец же не хотел помогать сыну, и оставалось только удивляться, почему эксцентричный бизнесмен завещал почти всё Андрею. Не раз даже при Кате Николай Петрович грозился написать завещание на Романа или вовсе раздать всё благотворительным фондам. Отец любил сына, но считал, что Андрею не надо заниматься бизнесом. Нет у него к этому таланта. Но в итоге Николай Петрович изменил своё решение, возможно, под влиянием Андрея, который давил на него из-за долгов и нужды в деньгах.
— Брось ты это дело. Просто работай у меня, и я дам тебе хорошую зарплату. Чего ещё тебе не хватает? До добра это не доведёт, — сердился Николай Петрович, хмуря брови.
— Отец, я уже взрослый, если ты не заметил, и сам решу, что мне делать, — кипятился Андрей, сжимая кулаки.
— Ох уж эти твои поездочки. Думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься? Смотри, семью потеряешь.
Продолжение :