Клеопатра - великая царица 3
Антоний кивнул и вдруг выпрямился. Что-то изменилось в его лице – вернулась прежняя решимость полководца.
– Тогда умрем достойно, – твердо сказал он и вытащил из ножен короткий кинжал. – По крайней мере, в смерти мы будем равны.
– Постой! – воскликнула Клеопатра, протягивая руку. – Рано еще! Может, удастся с Октавианом договориться...
Но Антоний уже занес клинок над собой:
– Прощай, царица Египта. Прости глупого римлянина, который поверил в любовь!
И вонзил кинжал себе в грудь.
Клеопатра с ужасом смотрела, как на мраморном полу расползается алая лужа. Аполлодор бросился к умирающему, но было уже поздно.
– Дурак! – с болью в голосе прошептала царица, опускаясь рядом с Антонием. – Зачем же так поспешно? Еще можно было что-то придумать...
Антоний приоткрыл глаза и слабо улыбнулся:
– А знаешь... я все-таки любил тебя. По-настоящему. Пусть ты и не верила...
И закрыл глаза навсегда.
***
Два дня спустя во дворец вошел Октавиан – будущий император Август. Молодой римлянин был строг и холоден, как зимнее утро.
Клеопатра встретила его в полном царственном облачении: золотая диадема, ожерелья из жемчуга, пурпурная мантия. Если суждено пасть, то с достоинством.
– Гай Юлий Цезарь Октавиан, – учтиво склонила голову царица. – Добро пожаловать в Александрию.
– Клеопатра Филопатор, – так же сухо ответил он. – Ты знаешь, зачем я здесь.
– Полагаю, затем же, зачем и твой приемный отец когда-то, – с легкой усмешкой промолвила египтянка. – Египет богат. Зерно, золото, слоновая кость...
– Мне не нужны твои сокровища, – резко перебил Октавиан. – Мне нужна твоя смерть. Ты слишком опасна живая.
Клеопатра невольно вздрогнула. Этот юноша был совсем не похож на Цезаря и Антония. В нем не было ни страсти, ни слабости. Только холодный расчет.
– А дети мои? – тихо спросила она. – Цезарион все-таки сын великого Цезаря...
– Особенно поэтому, – жестко ответил Октавиан. – В Риме может быть только один наследник Цезаря.
Царица поняла: торговаться бесполезно. Этот человек не знал пощады.
– Тогда позволь мне умереть по-царски, – попросила она. – Дай время проститься с детьми и приготовиться к уходу из этого мира.
Октавиан задумался, затем кивнул:
– Три дня. Но под стражей.
Когда римляне ушли, Клеопатра сбросила с себя царские регалии и тяжело опустилась на ложе.
– Аполлодор, – позвала она. – Принеси мне корзину с инжиром. И проследи, чтобы там была та самая змейка...
Старый евнух понимающе кивнул. Он служил ей всю жизнь и знал: последняя царица Египта никогда не позволит римлянам провести себя по улицам Рима в цепях, как военную добычу.
***
Последние лучи солнца окрасили покои Клеопатры в золотистые тона. Царица сидела перед зеркалом, медленно расчесывая волосы. В отражении виднелось усталое лицо.
– Государыня, – осторожно произнес Аполлодор, входя с плетеной корзинкой. – Все готово.
Клеопатра кивнула, не поворачиваясь:
– А дети?
– Отплыли на корабле час назад. Ирида и Хармион сопровождают их, – тихо ответил евнух. – Александр Гелиос, Клеопатра Селена и маленький Птолемей в безопасности.
– Хорошо, – вздохнула царица. – А Цезарион?
Аполлодор помрачнел:
– Его перехватили на границе с Эфиопией. Октавиан приказал...
– Не говори, – резко оборвала его Клеопатра. – Знаю уже.
Она встала и подошла к окну. Внизу, во дворе, маршировали римские легионеры. Завтра они войдут в эти покои и найдут лишь ее тело.
– Ты знаешь, Аполлодор, – задумчиво проговорила царица, – я всю жизнь играла в политику, как в кости. Ставила на карту царства, любовь, жизни людей. И вот... проиграла последнюю партию.
– Ты была великой царицей, – с болью в голосе возразил старый евнух. – Египет никогда тебя не забудет.
– Египет? – горько усмехнулась Клеопатра. – Египет станет римской провинцией. А меня запомнят лишь, как распутную царицу, что соблазняла римских полководцев.
Она подошла к корзине и осторожно приподняла льняную ткань. Внутри, свернувшись кольцом, лежала небольшая змея с блестящей чешуей – египетская кобра, священный символ фараонов.
– Красавица, – шепнула царица. – Ты освободишь меня от позора.
Клеопатра села на ложе и взяла в руки папирус с пером. Быстро написала несколько строк и протянула свиток Аполлодору:
– Передай Октавиану. Пусть знает: Клеопатра не просит пощады, но требует достойного погребения рядом с Антонием.
Евнух взял папирус дрожащими руками:
– Государыня, может быть, есть еще способ...
– Нет, старый друг, – мягко перебила его царица. – Я много лет правила Египтом. Этого довольно для одной жизни.
Она поцеловала Аполлодора в лоб:
– Теперь уходи. И никого не пускай до утра.
Когда дверь за евнухом закрылась, Клеопатра достала из корзины змею. Кобра зашипела, подняв голову.
– Тихо, милая, – ласково прошептала царица. – Мы обе дочери Египта. Ты отправишь меня к богам, и я... я останусь в вечности.
Она прижала змею к груди. Аспид вонзил ядовитое жало в нежную кожу.
Клеопатра почувствовала, как холод разливается по телу. Глаза ее затуманились, но на губах играла спокойная улыбка.
– Исида, прими свою дочь, – выдохнула она. – Пусть римляне владеют моим царством, но душа моя свободна...
Утром римские стражники нашли в покоях мертвую царицу. Она лежала на ложе в полном царском облачении, прекрасная и недоступная, как и при жизни. Рядом валялась пустая корзина.
Октавиан долго смотрел на тело последней правительницы Египта и наконец процедил:
– Хитра была до конца. Даже здесь умудрилась меня обыграть.
Но приказал похоронить Клеопатру с почестями, рядом с Антонием, как она просила. Даже враги уважали храбрость.
Так закончилась трехсотлетняя династия Птолемеев. А имя Клеопатры VII навеки вошло в историю – как последней свободной царицы великого Египта.