Клеопатра явилась в Тарс на золоченом корабле с пурпурными парусами. Весла были серебряные, а гребцы – самые красивые юноши из Александрии. Сама царица возлежала под балдахином в образе Афродиты: в прозрачных одеждах, увешанная жемчугами.
– Богиня! Сама Афродита к нам пожаловала! – ахали римские легионеры, столпившиеся на берегу.
Антоний, одетый в тогу консула, важно ожидал египетскую царицу в своем шатре. Но прошел час, другой – а Клеопатра не является!
– Где она?! – рявкнул разгневанный римлянин.
– На корабле остается, – доложил центурион. – Велит, коли дела есть, самому к ней пожаловать.
– Дерзкая! – взбесился Антоний. – Да как она смеет?!
Но любопытство оказалось сильнее гордости. Римский полководец все-таки отправился на барку – и обомлел.
Клеопатра лежала среди роз и благовоний, а вокруг порхали мальчики, наряженные амурами. Воздух был напоен ароматами, играла нежная музыка...
– Добро пожаловать, доблестный Антоний, – томно промурлыкала царица, даже не поднимаясь с ложа. – Афродита принимает Диониса.
Антоний, мужчина простой и прямодушный, растерялся. Таких театральных представлений он отродясь не видывал!
– Я... я звал тебя для серьезного разговора... – пролепетал он.
– А мне хочется пира, – капризно ответила Клеопатра. – Политику завтра обсудим. А сегодня давай веселиться!
И закружилась вакханалия! Вино лилось рекой, рабыни танцевали, а царица очаровывала римлянина рассказами о чудесах Египта.
– Ты знаешь девять языков? – изумлялся Антоний, уже изрядно выпивший.
– Пустяки, – небрежно отмахнулась Клеопатра. – А еще я алхимией занимаюсь и в астрономии смыслю.
– Невероятно! – восхищался простодушный римлянин.
К утру Антоний был влюблен по уши. План Клеопатры сработал!
– Поедем в Александрию! – предложил он. – Хочу своими глазами на чудеса египетские поглядеть!
– Ну что ж, – милостиво согласилась царица. – Покажу тебе настоящие сокровища.
Так началась их бурная любовная история. Антоний бросил жену Октавию – сестру Октавиана – и перебрался в Египет. Там они предавались пирам и развлечениям, а Клеопатра родила ему двойню: Александра Гелиоса и Клеопатру Селену.
– Мальчик будет править Арменией, – мечтательно говорил Антоний, качая сына. – А девочка станет царицей Киренаики...
– Не торопись делить шкуру неубитого медведя, – осторожно предостерегала его Клеопатра. – Октавиан на это все не согласится.
И точно: в Риме кипели страсти. Октавиан обвинял Антония в измене римским интересам, а тот в ответ требовал справедливого раздела земель.
Дело шло к новой гражданской войне.
***
Между тем Октавиан в Риме готовился к решительной схватке. Приемный сын Цезаря был хитер, как лиса, и холоден, как мраморная статуя.
– Граждане Рима! – громогласно вещал он с ростр. – Марк Антоний продал римские интересы египетской блуднице! Он раздает наши земли ее детишкам, словно игрушки!
Толпа ревела от возмущения. А Октавиан подливал масла в огонь:
– Этот выродок хочет перенести столицу империи в Александрию! Римские орлы склонить перед египетскими богами!
Конечно, половина из этого была ложь. Но римляне охотно верили: уж очень не нравилось им, что их полководец пляшет под дудочку чужеземной царицы.
***
В Александрии тем временем Клеопатра и Антоний жили словно на вулкане. Царица чувствовала: беда приближается.
– Милый мой, – осторожно заговорила она однажды вечером, – может, стоит с Октавианом помириться? Пока не поздно?
– Помириться?! – взъярился Антоний, расплескав вино. – С этим холодным гадом? Да я лучше умру!
– Вот этого-то я и боюсь, – тихо промолвила Клеопатра.
Но римлянин уже был во хмелю и ничего не слышал. А царица мысленно подсчитывала силы: флот у них неплохой, войско тоже... Может, и удастся дать отпор?
Весной тридцать первого года до новой эры началась последняя битва за власть над Римом. У мыса Акций встретились флоты Антония с Клеопатрой и Октавиана с его адмиралом Агриппой.
– Я буду сражаться рядом с тобой! – заявила царица, облачаясь в золотой панцирь.
– Место женщины не на войне, – нахмурился Антоний.
– А место царицы там, где решается судьба ее страны! – гордо ответила Клеопатра.
И вот – битва! Море почернело от кораблей. Легионеры Антония дрались отчаянно, но флот Октавиана был лучше организован.
Клеопатра со своей эскадрой держалась в тылу. И вдруг...
– Царица отступает! – завопил кто-то на флагманском корабле Антония.
Действительно: египетские корабли начали отход. То ли Клеопатра решила, что дело проиграно, то ли хотела увлечь за собой Антония... История до сих пор спорит.
Клеопатра вернулась во дворец. Антоний сражался с войсками Октавиана при Акции, а она могла лишь ждать и молиться богам.
-Царица, - осторожно проговорил Аполлодор, входя в покои, - гонец прибыл…
По лицу верного евнуха Клеопатра тотчас поняла: новости скверные. Сердце ее замерло.
– Говори же, не тяни! – приказала она, хотя голос предательски дрожал.
– Антоний... бежал с поля боя. Флот разбит, войско рассеяно. Октавиан идет на Александрию.
Клеопатра опустилась на ложе, прикрыв глаза рукой. Все рухнуло в одночасье. Египет, трехсотлетнее правление Птолемеев, ее дети...
– А Марк Антоний где? – глухо спросила царица.
– Говорят, он запил горькую, – с сочувствием ответил Аполлодор. – Твердит, что ты его предала, бросила на поле брани.
– Предала?! – вскочила Клеопатра, глаза ее сверкнули, как у разъяренной львицы. – Это он струсил! Это он позорно бежал, едва увидев, что дела плохи! А я... я до последнего на него надеялась!
Она подошла к золотому зеркалу и долго смотрела на свое отражение. Все та же гордая осанка, но что-то неуловимо изменилось. Словно с лица сошла маска всемогущей богини, обнажив простую смертную женщину.
– Что мне делать, старый друг? – тихо спросила она, и в голосе ее впервые за многие годы слышалась растерянность.
– Есть корабль в гавани, государыня, – осторожно предложил Аполлодор. – Можно бежать в Индию или к нубийцам... Начать жизнь заново.
Клеопатра медленно покачала головой:
– Нет. Птолемеи не бегают. Мы правим или умираем.
В эту минуту в покои ворвался запыхавшийся раб:
– Царица! Антоний идет сюда! Он... он не в себе!
Едва раб произнес эти слова, как в дверях появился Марк Антоний собственной персоной. Некогда могучий полководец выглядел жалко: одежды измяты, волосы всклочены, глаза налиты кровью.
– Клеопатра! – хрипло воскликнул он. – Змея коварная! Ты меня продала Октавиану!
– С ума сошел? – возмутилась царица, выпрямившись во весь рост. – Это ты сбежал, как последний трус!
– Я? Трус?! – Антоний схватился за меч. – Да я за тебя полжизни отдал! Жену бросил, Рим предал!
– И что с того? – холодно парировала Клеопатра. – Никто тебя за язык не тянул. Сам выбирал.
Антоний замер, словно пощечину получив. А потом вдруг рухнул на колени и горько заплакал:
– Что же нам теперь делать, милая? Октавиан не помилует...
Клеопатра смотрела на рыдающего римлянина и чувствовала, как в груди поднимается презрение. Вот он, истинный облик ее "великого любовника" – хныкающий, сломленный человечишко.
– Вставай, – сухо приказала она. – Негоже полководцу на коленях валяться.
Антоний поднялся, вытер слезы и вдруг спросил:
– А помнишь, как мы любили друг друга? Те пиры, те ночи...
– Помню, – тихо ответила Клеопатра. – Только любила я не тебя. Любила то, что ты мог мне дать.
В покои повисла гробовая тишина.
Антоний словно постарел на десять лет за одну минуту. Плечи его поникли, а в глазах погас последний огонек надежды.
– Значит, все было ложью? – прошептал он.
– Не ложью, – медленно проговорила Клеопатра, – но и не правдой. Такова участь царей, Марк Антоний. Мы не можем любить просто так, как простые люди. У нас каждое чувство на службе у власти.
Продолжение