Предыдущая часть:
Мария заметила задумчивость на лице врача и сразу встревожилась. Она шагнула ближе к нему, чтобы услышать диагноз.
— Что, ухудшение? — спросила она, заглядывая врачу в глаза.
Андрей Сергеевич отложил бумаги и повернулся к ней.
— Ну, в вашем случае чудес не бывает. Помогает только операция, — ответил врач. — Дело не в этом. Понимаете, этот случай подходит под одну экспериментальную программу. Её только запускают в нашем центре. Причём операции уже идут, а очереди нет. Оплатить нужно только расходники. Сумма должна быть вполне посильной.
— Нам рекомендовали оперироваться за границей, — побледнела Мария. — Мы уже столько прошли.
— Я понимаю, — кивнул Андрей Сергеевич. — Операция за границей, безусловно, передовая. Доктор широко разрекламирован, но вы должны понимать, сердечники плохо переносят перелёты. А здесь есть шанс обойтись без лишних нагрузок на сердце. Более того, вашу дочь будет оперировать мой учитель, профессор, кардиолог с превосходной репутацией. Его новая методика не хуже, а может, и лучше швейцарской.
— Так надо подумать, — проговорила Мария, снова ощутив себя беспомощной.
— А сколько у меня есть времени? — уточнила она, сжимая руки.
Врач откинулся на стуле.
— Я вас не тороплю, — удивлённо посмотрел на неё Андрей Сергеевич. — Думайте, сколько потребуется, но ничто не мешает подать заявку прямо сейчас. А передумаете — просто откажетесь.
— Спасибо, — улыбнулась она. — Давайте так и сделаем.
— Я очень рад. Уверен, вы не пожалеете о своём выборе, — кивнул доктор. — Так что тогда подписываем согласие, а потом я отправлю профессору результаты обследования.
Мария прошла вслед за врачом в кабинет, где они оформили документы. В больнице им предстояло пробыть ещё день. После подписания нужных бумаг она без сил опустилась на скамейку в коридоре. Там её и нашла Надежда, которая как раз везла тележку после раздачи лекарств.
— Мария, ты почему такая бледная? — бросилась она к подруге, останавливая тележку.
— Я, кажется, поспешила, — прошептала Мария. — Соню сказали, что можно прооперировать здесь, и не за огромные деньги, и без очереди.
— Вот это новость, — обрадовалась подруга. — Ты, кстати, не беременна ещё? Сможешь разорвать этот контракт?
— Я не знаю. Не помню, что там за условия, — побледнела Мария. — Попробую поговорить со Столяровым. Отработаю то, что он на нас потратил.
Тем не менее, она опасалась начинать такой разговор. Особенно потому что хозяин в последнее время стал с ней особенно мягок. Он чаще бывал в резиденции, много общался с Соней, даже сводил дочку на свою псарню и пообещал научить её ездить верхом на пони. Это укрепляло связь. Соня от таких обещаний просто таяла, а Марию сближение с богатым и влиятельным мужчиной, намного старше неё, совсем не привлекало. Она предпочла бы как можно скорее покинуть резиденцию, вылечить дочь и вернуться к обычной жизни.
Пока будущая суррогатная мать отсутствовала в доме, хозяйка времени не теряла. Ирина Васильевна давно пользовалась услугами частного детектива для слежки за мужем — брак трещал по швам не первый год. Она довольно легко получила всю информацию о любовнице Столярова, после чего сама ей позвонила и назначила встречу. Теперь две женщины сидели в дорогом ресторане напротив друг друга, внимательно рассматривая друг друга через стол.
— Я не удивлена. Ты похожа на меня в молодости, — заявила Ирина Васильевна, откидываясь на спинку стула. — Знаешь, когда-то я тоже недолго работала стюардессой.
— И вы что, пришли мне об этом сообщить? — зло прищурилась Вероника. — Спасибо, меня уже поставили в известность.
— Жора всегда болтал лишнее, — усмехнулась Ирина Васильевна. — Но в данном случае мы с тобой в одной лодке. Ребёнок мне не нужен. Он не должен появиться на свет. Надеюсь, тебе тоже.
— Да, — кивнула Вероника и заказала шампанского, рассчитывая, что у Ирины Васильевны развяжется язык.
— Я буду только кофе, — заявила жена Столярова. — Вот что, Вероника. Нужно подумать, как избавиться от этой нахалки. Скомпрометировать её, например, в краже обвинить.
— А что, интересная идея, — улыбнулась Вероника. — Она прячет в своей тумбочке какие-то старые бумаги, возможно, полезные для вашего мужа. Можно обвинить в их краже или в подлоге, а если это какие-то тайны, в попытке продать грязные подробности прессе.
— Интересная идея, — усмехнулась Ирина Васильевна. — Смотрю, не я одна увлекаюсь слежкой. А деньги нашему инкубатору очень нужны. У неё же больная девчонка на руках. Столярову точно поверят, ведь он маниакально подозрителен.
— Да, для цели все средства подойдут, — кивнула Вероника. — Может, тогда доберётесь до этих бумаг? Нужно знать, как их лучше использовать. Сфотографируйте, пришлёте мне, а я подумаю, что можно сделать.
— Мне в вашем доме появляться глупо. Там же этот строгий Костик, — ответила Ирина Васильевна. — Иметь с тобой дела — это интересно.
— Ну тогда можно и по шампанскому, — сказала Ирина Васильевна.
— С удовольствием, — рассмеялась Вероника. — Не думала, что когда-то вам это скажу, но вы мне тоже нравитесь.
Женщины соединили свои бокалы в тосте, и этот странный союз был таким образом заключён, скреплённый общими интересами. Вскоре Ирина Васильевна приступила к реализации плана — она отправилась во флигель, пользуясь отсутствием Марии и её дочери. Оттуда её звонко облаял щенок, и от злости она ударила его ногой, после чего малыш, скуля от боли, спрятался под кровать. Хозяйка злорадно усмехнулась и полезла в тумбочку. Она едва успела закончить фотографировать документы, как в комнату неожиданно вошёл Сергей Александрович. Он застал её врасплох.
Он удивлённо посмотрел на Ирину Васильевну и сказал:
— А вы что здесь делаете? Это же комната Марии.
— Собака скулила и выла. Вот зашла проверить, в чём дело, — придумала она отговорку.
Щенок вообще-то молчал, не издавая ни звука, что подчеркивало ложь в её отговорке.
— Иначе я бы услышал, — парировал мужчина.
— Ты ничего не перепутал? — прошипела Ирина Васильевна, приблизив к нему своё лицо. — Я хозяйка дома. Где хочу, там и хожу, а перед прислугой отчитываться не собираюсь.
Она прошагала к выходу, а Сергей Александрович крепко задумался и рассказал об этом инциденте своему другу и нанимателю тем же вечером. Но Георгий Васильевич не впечатлился этим рассказом и решил, что жена просто проявляет любопытство, захотев посмотреть, в каких условиях живёт суррогатная мать их будущего ребёнка.
Тем временем любовница изучила присланные фотографии и нашла мастера, готового создать достоверные копии дневников, но с другими записями. Они оплатили работу мастера напополам, хотя Вероника рассчитывала, что жена богача возьмёт все расходы на себя. Но та была непреклонна: они партнёры в этом деле, и становиться спонсором для любовницы собственного мужа она точно не собиралась. Документы были готовы через неделю, и Ирина Васильевна вместе с Вероникой — та на этом настояла — аккуратно их подменили, убрав оригиналы в личный сейф Ирины Васильевны. Они выбрали время, когда Сергея Александровича не было во флигеле. Ирина Васильевна не знала, что домоправитель, волнуясь из-за её постоянных и странных блужданий по дому, тоже установил в коридоре систему слежения для безопасности.
Тем временем Мария с Соней вернулись из больницы, где прописали курс препаратов. Своему нанимателю она ничего не сказала, решив подождать подходящего момента. Пока просто выполняла несложные поручения, которые давал Сергей Александрович, стараясь не привлекать внимания. В один из дней она работала в саду, готовилась сажать розы — саженцы привёз с какой-то выставки домоправитель. Алексей отправился вместе с ней, и они весело смеялись, что-то обсуждая. Ветеринар уже знал о шансе Марии освободиться от сделки с Столяровым и искренне радовался этому вместе с ней, поддерживая её решение.
В какой-то момент Мария посмотрела на главный дом — там на балконе стоял Георгий Васильевич с перекошенным лицом. Он с ненавистью смотрел на ветеринара. Мария удивилась — эти двое вроде бы неплохо ладили. Она и подумать не могла, что Георгий Васильевич в этот момент чувствовал странную смесь эмоций: зависть и ревность. Столяров и сам не мог объяснить эти эмоции, но ему всё чаще хотелось быть рядом с Марией и её дочерью. Он оправдывал это привычкой и желанием лучше узнать суррогатную мать, не подозревая, что это могут быть более глубокие чувства.
Столяров грубо окрикнул ветеринара.
— Алексей, вам здесь не за посадку цветов платят. Что-то вы вообще к нам зачастили. Не пора ли уезжать?
— У меня закончился рабочий день, — ответил ветеринар. — Но если вы против присутствия посторонних, то, конечно, уеду.
— А зачем вы прогоняете дядю Алексея? — вдруг послышался тоненький голосок Сони.
Девочка смотрела на Столярова с обидой в глазах, не понимая его резкости.
— Вот из своего дома я бы его никогда не прогнала, — добавила она.
У Марии дрогнуло сердце — её дочь тоже чувствовала себя здесь всего лишь гостьей. А смутившийся Столяров поспешил скрыться в комнате, избегая дальнейшего разговора. Алексей всё же уехал, и Мария после скандала не рискнула подойти к богачу с разговором о разрыве договора.
А на следующее утро, когда снова поехала с дочкой сдавать анализы — ведь к операции нужны были свежие результаты, — случилась странная встреча. Детектив Ирины Васильевны недаром ел свой хлеб — он легко разыскал бывшего мужа и свекровь Марии. Жена Столярова за небольшую плату уговорила свекровь поучаствовать в её плане. Именно благодаря этому Мария увидела на крыльце больницы Светлану Петровну и оторопела, инстинктивно спрятав дочь за собой. К счастью, эту сцену увидел Андрей Сергеевич и послал Надежду привести девочку. Так что та пошла с крёстной внутрь здания, избегая встречи.
Мария же стояла напротив бывшей свекрови, словно воин, готовый к схватке и защищающий своё.
— Вот, значит, как люди добрые, — заголосила Светлана Петровна на весь больничный парк, старательно отрабатывая полученный гонорар. — Невестка-то моя что придумала? Детей продавать?
— Неправда, — Мария побагровела от стыда и злости. — Кто вам такое сказал?
— Да уж сказали люди добрые. Как ты собралась от чужого мужа беременеть при живом-то супруге? — прищурилась свекровь.
— Между прочим, у Димочки из-за тебя моральная травма. Он и пить даже начал, потому что жена неверная, — продолжила она.
— Светлана Петровна, что за бред? Муж, между прочим, не просто бывший, а лишённый родительских прав на дочь и неплательщик алиментов к тому же, — заявила Мария.
— Нет, ты послушай меня, — сказала бывшая свекровь. — Думаешь, чистенькой после такого останешься? За всё мне заплатишь. В суд подам. Будешь половину своих денег мне на моральную компенсацию выплачивать.
Мария застыла от неожиданности. И в этот момент на улице снова появилась Надежда, которая втащила подругу внутрь больничного корпуса, спасая от дальнейшего конфликта. Попытавшуюся следовать за ними Светлану Петровну не пустила охрана. Мария почти разрыдалась прямо там, в больничном коридоре — у неё случилась такая истерика, что пришлось давать лекарство. Всё это напугало Соню, и малышке стало плохо от стресса, что усугубило её состояние.
Через час из палаты дочери вышел мрачный Андрей Сергеевич.
Он с жалостью посмотрел на Марию и сказал:
— Операция нужна очень срочно, — сказал он. — Состояние резко ухудшилось. Мы переводим в корпус кардиологии. Нужно подписать согласие.
— Да, давайте, — кивнула Мария.
И в этот момент у неё зазвонил телефон.
— Вы где? — завопил в трубку Столяров. — Телефон не берёте. У нас запись в клинику на час дня. Забыли, что ли?
— Соне стало хуже. Мы не можем приехать, — ответила Мария. — Её нужно срочно оперировать.
— Так что договариваться со швейцарцами, бронировать частный борт. Ладно, сейчас распоряжусь, — сказал Столяров. Он был обескуражен, но довольно быстро вернул себе прежнюю властность.
— Нет, погодите, Соню прооперируют здесь, — ответила Мария и поставила подпись на документе. — Я не смогу стать суррогатной матерью. Поищите себе другой инкубатор. Кажется, так меня ваша жена называет.
— Ты не можешь мне отказывать, — заорал Столяров в трубку. — И вообще, ты видела сумму неустойки? Да ты у меня в рабстве пожизненно. Что скажу, то и будешь делать.
— Жене своей приказывайте, — стойко ответила Мария, провожая взглядом каталку с дочерью.
Дочь была без сознания, и это пугало ещё больше.
— Моя девочка умирает прямо сейчас. Мне вообще не до ваших угроз. И в рабстве — значит, в рабстве. Мне важнее мой ребёнок, чем ваши амбиции и желания всеми управлять. А сейчас некогда спорить, — добавила она.
— Ты хорошо подумала? — поинтересовался оторопевший Георгий Васильевич, понимая, что угроза его бессильна.
— Что вам ещё надо? — холодно осведомилась Мария. — Я уже всё сказала. Об остальном поговорим после операции.
— Вы где? Я хочу приехать, — вдруг спросил Георгий Васильевич совершенно другим тоном.
— Нас переводят в нейрокардиологию, — устало ответила Мария и наконец завершила звонок.
Продолжение: