Вера стояла у окна и смотрела, как дождь барабанит по подоконнику. За спиной слышалось шуршание газеты, которую листал муж. Обычный вечер, таких было тысячи за двадцать три года брака.
— Игорь, ты ужинать будешь? — спросила она, не оборачиваясь.
— Позже, — коротко ответил он.
Вера прошла на кухню, достала из холодильника вчерашний борщ. Разогрела тарелку, поставила перед мужем на стол. Он молча придвинул к себе, взял ложку.
— Слушай, а помнишь, как мы в том кафе на Садовой познакомились? — вдруг сказала она, садясь напротив. — Ты так смешно пытался угадать, что я буду заказывать.
Игорь поднял глаза, посмотрел на нее как-то странно.
— Нет, не помню.
— Как не помнишь? Это же было так забавно, ты сказал, что я точно закажу салат, а я взяла стейк. Ты даже расстроился немного.
— Вера, это было двадцать три года назад, зачем ворошить?
Она замолчала, почувствовав укол где-то в груди. Раньше он любил вспоминать, они могли часами обсуждать, как все начиналось. А теперь даже это стало не нужно.
— Просто вспомнилось, — тихо сказала она.
Он доел борщ, встал из-за стола.
— Спасибо, вкусно было.
Вера проводила его взглядом. Игорь прошел в комнату, включил телевизор. Она осталась на кухне, глядя на пустую тарелку.
Утром следующего дня Вера проснулась раньше мужа. Сделала кофе, поджарила яичницу с беконом, так, как он любил. Накрыла на стол, позвала его завтракать.
— Игорь, вставай, все остынет.
Он вышел из спальни уже одетый, в костюме.
— Я не буду, опаздываю, — бросил он, проходя мимо.
— Но я же специально приготовила, ты всегда любил мою яичницу.
— Вера, мне некогда, серьезно.
Хлопнула входная дверь. Она осталась одна на кухне, глядя на накрытый стол. Села, налила себе кофе. Выпила маленький глоток, горячий обжег язык. Слезы подступили к горлу, но она их сдержала. Глупо плакать из-за такой ерунды, из-за яичницы. Но ведь дело было не в яичнице совсем.
Вера достала телефон, написала подруге Тамаре.
«Тома, как дела? Можем сегодня встретиться?»
Ответ пришел быстро.
«Конечно, дорогая. Давай в два часа в нашем кафе на Тверской?»
Вера согласилась. Убрала со стола, помыла посуду. Яичницу выбросила в мусорное ведро, смотреть на нее было больно.
В кафе Тамара уже ждала, помахала рукой, когда Вера вошла.
— Привет, красавица моя, — обняла подругу. — Что-то ты бледная какая-то.
— Устала просто, — Вера попыталась улыбнуться.
— Ну рассказывай, что случилось? По голосу слышала, что что-то не так.
Вера вздохнула, заказала капучино.
— Даже не знаю, как объяснить. Тома, у тебя бывало такое чувство, что ты стала совсем чужой для самого близкого человека?
Тамара нахмурилась.
— Игорь опять?
— Он как будто меня не видит. Я стараюсь, готовлю, разговариваю, а он как стена. Отвечает односложно, дома сидит как в гостинице. Утром ушел, вечером пришел.
— Может, на работе проблемы? Мужчины же переживают все в себе.
— Нет, Тома, дело не в работе. Я вижу, как он смотрит на меня. Вернее, как не смотрит. Будто я мебель какая-то. Мимо пройдет, даже не взглянет.
Тамара взяла ее за руку.
— Поговори с ним серьезно. Спроси прямо, что происходит.
— Боюсь, — призналась Вера. — Боюсь услышать то, что не хочу.
— А жить в неизвестности лучше разве?
Вера покачала головой. Подруга была права, надо было выяснить. Они посидели еще немного, Тамара рассказывала про работу, про внуков. Вере стало чуть легче, но внутри все равно скребла тревога.
Вечером Игорь вернулся поздно. Вера ждала его, сидя на диване с книжкой, которую не читала. Просто держала в руках, глядя на страницы.
— Привет, — сказал он, разуваясь в прихожей.
— Привет. Ужинать будешь?
— Поел уже.
Он прошел мимо, направился в ванную. Вера встала, пошла за ним. Остановилась в дверях.
— Игорь, нам надо поговорить.
— О чем? — он включил воду, стал мыть руки.
— О нас. О том, что происходит.
Он вытер руки полотенцем, повернулся к ней.
— Что происходит? Ничего не происходит, все как обычно.
— Нет, не как обычно. Ты от меня отстранился совсем. Я не понимаю почему.
Игорь вздохнул, прошел мимо нее в комнату. Сел на кровать.
— Вера, я устал. Давай не сейчас, ладно?
— Когда тогда? Завтра? Послезавтра? Ты всегда устал, всегда занят. А я что, должна просто молчать и делать вид, что все хорошо?
Он поднял на нее глаза. В них было что-то, от чего внутри все похолодело.
— А что не так-то? Я работаю, приношу деньги, дом у нас есть, ты ни в чем не нуждаешься.
— Мне нужен не дом и не деньги. Мне нужен ты. Живой, настоящий. А не человек, который просто ночует здесь.
Повисла тишина. Игорь смотрел в пол, молчал.
— Скажи хоть что-нибудь, — попросила Вера, чувствуя, как голос дрожит.
— Не знаю, что сказать.
— Ты меня еще любишь?
Вопрос повис в воздухе. Секунда, две, три. Игорь все молчал. А потом сказал тихо, почти шепотом.
— Не знаю.
Вера почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она ожидала многого, но не этого. Можно было услышать что угодно, но не равнодушное «не знаю».
— Как это не знаешь? — голос ее сорвался. — Мы вместе двадцать три года, у нас дочь, внук скоро родится. Как можно не знать?
— Именно так, Вера. Я не знаю. Чувства ушли куда-то, размылись. Я прихожу домой и не чувствую ничего. Ни радости, ни желания быть рядом. Просто привычка.
Слезы полились сами, Вера даже не пыталась их сдержать.
— Значит, я для тебя просто привычка? Вся наша жизнь, все, что было, это просто привычка?
Игорь встал, подошел к окну.
— Прости. Я не хотел так сказать.
— Но сказал же. Значит, думаешь именно так.
Он стоял спиной к ней, молчал. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки.
— Когда это случилось? — спросила Вера сквозь слезы. — Когда я стала тебе не нужна?
— Не знаю. Постепенно как-то. Сам не заметил.
— Врешь. Люди не перестают любить просто так, постепенно. Значит, есть причина. Другая женщина?
Игорь резко обернулся.
— Нет. Клянусь, нет никого.
— Тогда что? Что я сделала не так? Располнела? Постарела? Стала скучной?
— Вера, дело не в тебе.
— Тогда в чем? Объясни мне, я не понимаю!
Он сел обратно на кровать, опустил голову на руки.
— Я сам не понимаю. Просто в один момент понял, что живу не своей жизнью. Что делаю все по накатанной. Работа, дом, диван, телевизор. И так изо дня в день, из года в год. Мне скоро пятьдесят, Вера. А я чувствую себя стариком, у которого уже все позади.
— Но это же не повод бросать семью!
— Я не говорю, что брошу. Я просто честно ответил на твой вопрос.
Вера села рядом с ним. Вытерла слезы рукой.
— Игорь, давай попробуем все исправить. Поедем куда-нибудь вдвоем, как раньше. Вспомним, какими мы были. Может, все еще наладится.
Он покачал головой.
— Боюсь, что поздно уже.
— Не говори так. Пока мы вместе, ничего не поздно.
Игорь посмотрел на нее. В глазах была усталость и какая-то безнадежность.
— Хорошо. Давай попробуем.
Вера хотела обнять его, но он встал, отошел.
— Я спать пойду. Устал очень.
Она осталась сидеть на кровати, глядя ему вслед. Внутри все болело, словно кто-то вырвал что-то важное и оставил пустоту.
Дни шли, но ничего не менялось. Игорь приходил, уходил, разговаривал коротко и сухо. Вера пыталась быть ближе, готовила его любимые блюда, предлагала сходить в кино, погулять. Он соглашался, но без энтузиазма. Сидел рядом, но был где-то далеко.
Однажды вечером Вера зашла в комнату, где он сидел за компьютером. Подошла, обняла сзади за плечи.
— Игорь, ну пожалуйста, скажи, что мне сделать? Я не знаю, как вернуть тебя.
Он замер, потом мягко освободился от ее рук.
— Ничего не надо делать, Вера.
— Как ничего? Мы же умираем, не видишь? Наша любовь умирает.
Он повернулся к ней.
— Она уже умерла. Прости, но это правда.
Вера отступила на шаг. В груди что-то оборвалось.
— Когда?
— Не знаю точно. Может, год назад, может, два. Я долго не хотел признавать, думал, пройдет, вернется. Но нет.
— Значит, все это время ты жил рядом со мной и молчал? Делал вид, что все нормально?
— Да. Не хотел тебя ранить.
Вера засмеялась, но смех вышел горьким.
— Ранить? А сейчас что, по-твоему? Это не больно, да?
— Больно. Мне тоже больно, поверь.
— Не верю. Если бы было больно, ты бы боролся. Пытался что-то изменить. А ты просто смирился и решил, что так сойдет.
Игорь молчал. Вера развернулась и вышла из комнаты. Прошла на кухню, села за стол. Руки тряслись, внутри была пустота, холодная и страшная.
Она не знала, сколько просидела так. Может, час, может, больше. Потом встала, пошла в спальню. Достала из шкафа чемодан, начала складывать вещи мужа.
Игорь появился в дверях.
— Что ты делаешь?
— Собираю тебе вещи. Раз любви нет, нечего здесь оставаться.
— Вера, не надо.
— Надо. Я не хочу жить с человеком, для которого я просто привычка. Не хочу быть обузой.
— Ты не обуза.
— Тогда кто? Сожительница? Экономка? Я устала притворяться, что все хорошо, когда на самом деле все рухнуло.
Игорь прошел в комнату, сел на кровать.
— Может, не надо так резко? Можем пожить отдельно какое-то время, подумать.
— Нечего думать. Ты сам сказал, что любви нет. Зачем тянуть? Чтобы еще больнее было?
Вера закрыла чемодан, выкатила его в коридор.
— Завтра заберешь остальное. А сейчас уходи, пожалуйста.
Игорь встал, посмотрел на нее долгим взглядом. Потом кивнул, взял чемодан, оделся. У двери остановился.
— Прости меня.
Вера не ответила. Дверь закрылась. Она прислонилась к стене, медленно сползла на пол. И только тогда позволила себе плакать по-настоящему, громко, навзрыд.
Двадцать три года. Двадцать три года любви, заботы, общих радостей и печалей. И все закончилось в один день. Вернее, закончилось давно, просто она не хотела видеть. Закрывала глаза, надеялась, верила. А любовь уже ушла, незаметно, по-английски, не попрощавшись.
Телефон завибрировал. Сообщение от Тамары.
«Как ты? Звонила, не берешь трубку».
Вера посмотрела на экран сквозь слезы. Набрала ответ дрожащими пальцами.
«Все кончено. Игорь ушел».
Ответ пришел мгновенно.
«Еду к тебе. Держись».
Вера положила телефон рядом. Сидела на полу в прихожей и смотрела на дверь, за которой больше не было ее прежней жизни. Где-то там, за этой дверью, остались двадцать три года счастья. А здесь, по эту сторону, началась новая жизнь. Страшная, непонятная, одинокая. Но своя.