Предыдущая часть:
Наташа отшатнулась, словно её ударили. Ещё вчера он был так добр, а сегодня... Наташа не понимала, что он делал это специально — чтобы защитить её от гнева Бориса и сплетен, и чтобы самому не потерять голову окончательно. Она видела только холод в его глазах.
— Я поняла, — прошептала Наташа и пошла к мойке, чувствуя, как внутри всё каменеет.
Вечером, когда она, усталая до предела, пришла домой, у двери её ждала женщина с папкой. Строгое лицо, очки в роговой оправе, запах дешёвых сигарет.
— Сомова Наталья Павловна? — сухо спросила она.
— Да.
— Социальная служба, инспектор Галина Козлова. Поступил сигнал о ненадлежащих условиях содержания несовершеннолетней Дарьи Сергеевны Сомовой.
— Какой сигнал? Кто? — Наташа похолодела.
— Анонимный. Разрешите войти.
Галина прошла в квартиру, брезгливо морщась. Провела пальцем по пыли на полке — которой там почти не было, — заглянула в холодильник.
— Так, продуктов мало, фруктов не вижу.
— Мы всё доели, а завтра я собиралась в магазин, — оправдывалась Наташа, чувствуя, как дрожат колени.
— У ребёнка нет отдельного письменного стола. Она делает уроки на кухне. Мы вместе... Нарушения.
Галина что-то быстро чёркала в блокноте.
— Значит так. Я составляю акт. Ставим вас на учёт как неблагополучную семью. Две недели на устранение недостатков: ремонт, продукты. Если при повторной проверке будет то же самое, будем ставить вопрос об изъятии ребёнка.
— Вы не имеете права! Я работаю, я не пью. Это какая-то ошибка, — Наташа схватила её за рукав.
— Руки! — рявкнула инспектор. — Ошибка или нет, разберёмся. Всего доброго.
Дверь захлопнулась, а Даша испуганно выглянула из комнаты.
— Злая тётя ушла?
Наташа закусила губу до крови, чтобы не зарыдать перед дочерью.
— Ушла, маленькая, всё хорошо.
Ночью, когда Даша уснула, Наташа пыталась дозвониться брату. Абонент временно недоступен. Старший брат Рома был недоступен.
Три года назад они страшно поругались. Он занял у неё деньги, отложенные на первый взнос по ипотеке, и исчез, сказав, что вложился в бизнес. Наташа тогда наговорила ему гадостей, а теперь ей так нужен был хоть кто-то родной. Она вспомнила, как в детстве Рома дрался за неё с мальчишками во дворе.
— Не трогай Наташку, убью!
— Где же ты сейчас, Рома?
На следующий день Дмитрий заметил, что Наташа сама не своя. Она двигалась как робот. Глаза были красными, опухшими. Он старался держать дистанцию, но сердце предательски ныло.
Во время перерыва он застал её в коридоре, когда никого не было.
— Сомова, стой!
Она остановилась, не поднимая головы.
— Что ещё не так? Тарелки грязные или слишком громко дышу?
— Прекрати, — он огляделся и понизил голос. — Что стряслось? Опять Сергей?
— Если бы, — усмехнулась она с горечью. — Опека собирается забрать Дашу. Говорят, условия плохие. Крыша течёт. Кто-то нажаловался.
Дмитрий сжал челюсти.
— И откуда поступил сигнал?
— Не знаю. Сказали — анонимно.
— Дмитрий Владимирович, мне нужно работать. Мне нужны деньги на ремонт, иначе...
Она не договорила. Голос сорвался.
Он посмотрел ей вслед, чувствуя, как внутри закипает холодная решимость. Дмитрий достал телефон.
— Андрей, привет. Дмитрий из "Эпикура". Слушай, ты ведь по семейному праву тоже работаешь? Тут дело такое — наезд опеки, похоже на беспредел. Нужна помощь одной женщине. Плачу я. Только ей не говори. Скажи, что безвозмездно или от Бориса. Сможешь подъехать?
Адвокат с цепким взглядом и манерами аристократа встретился с Наташей в маленьком кафе через дорогу от ресторана уже на следующий день. Наташа нервничала, теребя салфетку.
— Успокойтесь, Наталья Павловна, — мягко сказал Андрей, просматривая акт, составленный Галиной. — Этот документ — филькина грамота. Протекающая крыша — проблема управляющей компании, а не основание для изъятия. Продукты в холодильнике были?
— Были.
— Анонимка? Да. Ну да. Я пробил номер, с которого был звонок, — Андрей положил на стол распечатку. — Знаете этот номер?
Наташа вгляделась в цифры.
— Нет. Хотя подождите, последние цифры... Это же Юлия, любовница мужа.
— Верно, — кивнул Андрей. — А значит, есть мотив — личная неприязнь, и это меняет дело. Но есть кое-что ещё. Пока я искал информацию на Юлию, всплыли интересные факты. Она фигурировала в уголовном деле трёхлетней давности. Мошенничество с недвижимостью. Мотивы Сергея и Юлии были связаны с их желанием помешать Наташе развестись и раскрыть правду о Романе.
— Недвижимость... Сергей говорил о чём-то подобном.
— Дело закрыли за недостаточностью улик. Но был там ещё один фигурант — Роман Павлович Сомов.
Наташа выронила чашку. Кофе разлился по столу.
— Рома, ваш брат, верно? — Андрей посмотрел на неё серьёзно.
— Да.
— Ваш брат не вор, а жертва. Юлия и её банда использовали его, а когда запахло жареным, свалили всё на него. Он сбежал, потому что боялся тюрьмы.
Наташа закрыла рот рукой. Три года она считала брата предателем, а он был в беде.
— Юлия боится, что Роман вернётся или вы начнёте копать, — продолжил Андрей. — Поэтому пытается уничтожить вас: выгнать из города, отобрать ребёнка, чтобы у вас сил не было искать правду.
— Я её уничтожу, — тихо сказала Наталья.
— Не стоит. Мы накажем их законно. Я берусь за ваше дело. С опекой решу вопрос завтра же, и Романа мы найдём. Андрей нашёл контакты через Пашку, который связался с Романом.
Пока Наташа обретала почву под ногами, в "Эпикуре" сгущались тучи. Олег сидел в подсобке с Антоном — скользким типом с бегающими глазами, бывшим сушефом, которого Дмитрий выгнал за воровство.
— Завтра банкет Кузнецова, — шептал Олег. — И это наш шанс. Если Дмитрий облажается, Борис его вышвырнет. Ну а я верну тебя на кухню.
— И что делать надо? — Антон жевал жвачку.
— У Кузнецова аллергия на кунжут. Отёк Квинке за пять минут.
— Ты что, убить его хочешь? — Антон поперхнулся.
— Нет, идиот. Мы не будем сыпать кунжут ложками. Я купил масло — обычное оливковое, но в него добавлено кунжутное. На этикетке этого нет. Если добавить в заправку для салата, Кузнецов начнёт задыхаться. Скорая, скандал — и кто готовил? Дмитрий. Значит, он и виноват. Он же должен проверять продукты.
— А если Кузнецов умрёт?
— Там микродоза. Просто распухнет и испугается. Сделка сорвётся, Дмитрия уволят, Борис приползёт ко мне.
Олег достал из сумки две пятилитровые канистры с маслом без этикеток.
— Я подменю это сегодня на складе вечером, а ты стой на посту.
Вечером кухня уже была закрыта, но Наташа задержалась. Она мыла пол в коридоре, размышляя о словах Андрея. Затем нужно было вынести мусор в контейнеры на заднем дворе. Она взяла тяжёлые мешки, толкнула дверь.
На улице было темно. Проходя мимо склада сухих продуктов, дверь которого была приоткрыта, Наташа услышала шорох. Она замерла.
В щель просматривался Олег. Он стоял у стеллажа с маслами. Рядом — две канистры. Олег быстро переливал содержимое из одной в другую, используя воронку. Лицо его было напряжённым, на лбу выступил пот.
"Зачем переливать масло ночью? — пронеслось у неё в голове. — И почему он так оглядывается?"
Наташа вспомнила суп для Орлова, белый порошок. Олег закончил, закрутил крышку на фирменной бутылке дорогого оливкового масла, а пустую канистру без маркировки бросил в угол. Затем быстро вышел, заперев склад своим ключом.
Наташа подождала, пока его шаги стихнут. Сердце стучало в ушах. Она знала, что завтра банкет для Кузнецова. Дмитрий лично отбирал продукты.
Она бросила мусорные мешки и побежала к чёрному ходу. Ей нужен был Дмитрий. Обычно он уходил последним, проверяя заготовки.
Наташа ворвалась в горячий цех. Он уже снял китель и был в футболке, что-то записывая в блокнот.
— Дмитрий!
Он вздрогнул и обернулся. Увидев её испуганное лицо, мгновенно подобрался.
— Что, Сергей вернулся?
— Нет. Масло. Олег на складе что-то подмешал.
— Какое масло? Погоди, успокойся, дыши.
— Оливковое для завтрашнего банкета. Я видела. Олег переливал из какой-то левой канистры в нашу бутылку. Он прятался. Дмитрий, вспомни Орлова. Он хочет подставить тебя.
Повар на секунду замер, анализируя информацию. Другой бы может и отмахнулся, но он помнил тот пакетик с порошком и видел глаза Наташи. В них был страх, а не ложь.
— Пошли, — коротко бросил он.
Они спустились на склад. Дмитрий своим ключом открыл дверь, нашёл ту самую бутылку, открыл и понюхал.
— Пахнет как оливковое, — пробормотал он. — Но чуть ореховый оттенок.
Он макнул палец, лизнул.
— Вкус странноватый, слишком насыщенный.
— Дмитрий, не ешь! — вскрикнула Наташа.
— Спокойно. У Кузнецова в райдере строжайший запрет на кунжут. Если здесь хоть капля этого масла...
— И что делать? — Наташа смотрела на него с надеждой.
Дмитрий посмотрел на часы. Поставщики, естественно, закрыты, и утро начнётся с заготовок.
— Мы не можем рисковать. Ни капли этого масла на стол. На салаты, карпаччо — везде нужно масло.
Дмитрий усмехнулся. В его глазах загорелся азартный огонь профессионала. Он принял вызов.
— Значит, меняем меню прямо сейчас.
— Как меняем? Гости будут в час. Продукты закуплены.
— У нас есть сливки, сливочное масло, лимоны, трюфель. Бог с ней, с этой средиземноморской диетой. Будет французская классика, старая школа. Соусы на основе сливочного масла и вина. Никакого оливкового.
Он схватил её за плечо.
— Наташа, ты нас спасла. Если бы я подал это масло, Кузнецов мог бы умереть, а я сел в тюрьму.
— Я просто выносила мусор, — смутилась она, чувствуя жар от его ладони.
В их взглядах на секунду промелькнуло что-то сильнее слов: понимание, доверие.
— А теперь спать, — Дмитрий отпустил её и хлопнул в ладоши. — Завтра будет завтра. Мне нужно переписать технологические карты до утра.
В час банкета ресторан сиял огнями. Фёдор Кузнецов во главе стола, рядом его партнёры — чопорные иностранцы. Олег стоял у стены, нервно потирая руки. Он ждал, когда подадут закуски: салат с руколой и креветками, заправленный тем самым маслом.
Двери кухни распахнулись. Официанты выплыли с подносами. Олег вытянул шею.
— Это что?
Вместо лёгкого салата на тарелках лежали морские гребешки в густом кремовом соусе beurre blanc, украшенные красной икрой.
Кузнецов с удивлением посмотрел на блюдо.
— Борис, мы вроде утверждали меню с итальянским акцентом.
Борис Евгеньевич, который сам был в шоке, вопросительно посмотрел на вышедшего в зал Дмитрия. Тот подошёл к столу, спокойный и уверенный.
— Фёдор Иванович, — он слегка поклонился. — Сегодня утром я проверил качество оливкового масла из последней поставки, и оно показалось мне недостаточно совершенным для вашего вкуса. Я принял решение изменить концепцию ужина. Северное море и французская классика: гребешки Сен-Жак, соус на белом вине и фермерском сливочном масле. Никаких растительных жиров — только чистый вкус.
Кузнецов, гурман и эстет, отрезал кусочек и попробовал. Зал замер. Олег перестал дышать.
Лицо Кузнецова расплылось в блаженной улыбке.
— Божественно! — выдохнул он. — Борис, твой шеф — гений. Смелое решение. Я обожаю сливочные соусы, хотя врачи запрещают, но сегодня сделаю исключение.
Иностранцы одобрительно загудели. Ужин прошёл великолепно.
Когда подали десерт, Борис Евгеньевич отозвал Дмитрия в сторону.
— Ты с ума сошёл? Какое качество масла? Что случилось?
— Есть мнение, что Олег подмешал туда аллерген, — тихо ответил Дмитрий, кивнув на бледного управляющего, который пытался незаметно ускользнуть. — Наташа видела. Мы отдали масло на экспресс-экспертизу утром, и там кунжут.
Борис Евгеньевич покраснел от гнева. Он медленно повернул голову в сторону Олега.
— Охрана, — негромко, но страшно сказал он. — Задержать управляющего и вызывайте полицию. На этот раз, Олег, никакие папки с налогами тебя не спасут. Покушение на убийство — это совсем другая статья.
Олег дёрнулся к выходу, но крепкие руки уже легли на его плечи.
Когда всё закончилось, кухня выдохнула. Дмитрий, уставший, с расстёгнутым воротом кителя, вышел на задний двор подышать. Наташа сидела на скамейке, кутаясь в шаль.
— Мы победили? — спросила она.
— Победили, — Дмитрий сел рядом, не касаясь её, но очень близко. — Кузнецов подписал контракт. Олега увезли в наручниках. Борис сказал, выпишет тебе большую премию. Хватит на ремонт крыши, да ещё останется.
— Мне не нужна премия, — улыбнулась Наташа, глядя на звёзды. — Андрей нашёл Рому. Он жив где-то под Новосибирском. Мы вернём его и с Юлией разберёмся.
— Я знаю, — Дмитрий повернулся к ней. — Андрей звонил мне.
— Тебе? — Наташа удивлённо посмотрела.
— Но это я его попросил. И адвоката тоже. Прости, что был груб. Я боялся, что если вмешаюсь открыто, то сделаю только хуже. Но я никак не мог оставить тебя одну.
Слёзы снова подступили к горлу, но теперь это были другие слёзы.
— Ты нанял мне адвоката...
— Ты спасла мне карьеру сегодня, так что считай мы в расчёте.
— Нет, — Наташа покачала головой. — Не в расчёте.
Она робко накрыла его ладонь своей. Дмитрий на секунду замер, а потом крепко сжал её пальцы, переплетая их со своими.
— Наташа! — хрипло сказал он. — Я не мастер говорить красиво, но когда я думал, что потеряю всё, я боялся не за ресторан. Боялся, что не увижу тебя завтра у раковины или в зале — да неважно где.
— Я никуда не уйду, — прошептала она. — Правда, если вы меня не уволите за нарушение субординации.
Дмитрий усмехнулся и поднёс её руку к губам, целуя огрубевшие от работы, но такие родные пальцы.
— Да ну эту субординацию. Завтра готовлю ужин только для нас двоих. И никакого оливкового масла, обещаю.
Продолжение :