Предыдущая часть:
Наташа замерла. Впервые за долгое время кто-то смотрел на неё не как на подчинённую.
— Спасибо вам, — прошептала она.
— Иди уже! — буркнул Дмитрий, отводя взгляд, чтобы скрыть смущение.
Когда за Наташей закрылась дверь, он глубоко вздохнул.
— Так, а теперь мусор, — сказал сам себе, надевая латексные перчатки.
Наташа бежала домой, сжимая в кармане лекарство. В квартире было тихо. Вера Александровна дремала в кресле. Даша спала, обняв плюшевого зайца.
Наташа только успела снять пальто, как в замке повернулся ключ. Сердце упало. Сергей.
Он вошёл, как всегда, шумный, пахнущий дорогим парфюмом. В руках у него был красивый торт, перевязанный золотой лентой.
— Наточка, привет, родная, — он раскинул руки, словно и не было двух лет раздельной жизни. — А я к тебе с гостинцем. Где Дашка? Спит, что ли?
Наташа стояла в коридоре, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна отвращения.
— Ты обещал принести деньги в двенадцать.
Муж поморщился, ставя торт на тумбочку.
— Ну началось. Ты же знаешь мой график: встречи, переговоры. Я кручусь как белка в колесе ради нас, ради нашего будущего.
— Ради кого? — тихо переспросила Наташа.
— Эй, Юлия — это просто партнёр по бизнесу, — махнул рукой Сергей, подходя ближе и пытаясь её обнять. — Временный этап. Послушай, у меня такая тема наклевывается: продажа элитной недвижимости. Юлия вводит меня в круг серьёзных людей, ты даже не представляешь. Через месяц мы купим дом. Я заберу вас с Дашей.
Наташа отстранилась.
— Ей нужно лекарство прямо сейчас. Не через месяц.
Муж вдруг заметил на комоде яркую упаковку дорогого препарата, которую Наташа только что выложила.
— О, уже купила. А говорила, денег нет. Откуда деньги взялись, Наточка? Ты же сказала, в ресторане задерживают зарплату, — его тон изменился мгновенно, стал цепким, подозрительным.
— Аванс дали, — соврала Наташа, глядя прямо в глаза.
— Аванс! — Сергей усмехнулся. — Или кто-то пригрел? У тебя там мужик появился среди кастрюль?
— Уходи.
— Что?
— Уходи, я устала. И торт забери. Даше сладкое нельзя. У неё аллергия. Забыл?
Сергей нахмурился, и его красивое лицо исказила злоба, которая нарастала от одной мысли о сопернике.
— Ты там не наглей, я же к тебе со всей душой, а ты... Ладно, приду на днях, и смотри мне.
Его лицо исказилось от внезапной вспышки ревности, которую он сам не ожидал.
Если узнаю, что ты мне рога наставляешь — мы ведь ещё не разведены.
Он хлопнул дверью так, что с вешалки упал шарф.
Наташа сползла по стене на пол. Сил не было даже плакать. Но где-то в глубине души, там, где ещё недавно была только чёрная тоска, теперь теплился маленький огонёк. Она вспомнила тёплые руки Дмитрия, его серьёзный, заботливый взгляд.
На следующее утро в ресторане царило напряжение. Борис Евгеньевич сидел в кабинете, барабаня пальцами по столу. Напротив расположился Дмитрий. На столе лежал маленький прозрачный пакетик с остатками белой пыли.
— Ты нашёл его, — утвердительно сказал Борис.
— Да, в ведре у станции холодных закусок. Олег особо не прятался. Я позвонил приятелю, он работает в лаборатории фармакологии. Отвёз ему образец вчера, результат пришёл утром. И это не яд в прямом смысле, а концентрированный экстракт перца чили с синтетическими добавками. Продаётся в магазинах приколов или на серых сайтах как средство для мести. Если добавить в суп, вкус почти не меняется — ну, может, чуть острее станет. Но через час-два у человека начинается адская жжение в желудке.
Борис Евгеньевич побелел.
— У Орлова язва.
— Вот именно. Для обычного человека это просто расстройство желудка. Для Орлова может закончиться реанимацией и кровотечением.
В этот момент в дверь приоткрылась, и заглянула Светлана.
— Борис Евгеньевич, можно? Вы просили узнать насчёт связи Олега и Орлова.
— Заходи. Что узнала?
Светлана вошла, нервно теребя передник.
— Я поговорила с официантами из "Золотого Туза" — это игровой клуб, у меня там знакомый работает. В общем, Олег Михайлович там частый гость и проиграл огромную сумму. А кредитор у него...
— Орлов, — догадался Дмитрий.
— Ну да. Орлов держит долю в том клубе. Олег должен ему больше миллиона. Павел Андреевич поставил его на счётчик и грозился рассказать вам, Борис Евгеньевич, если долг не погасят до конца недели.
Босс с силой ударил кулаком по столу.
— Значит, он решил вывести кредитора из строя, отправить в больницу, чтобы выиграть время.
— Похоже на то, — кивнул Дмитрий. — Подленько и в стиле Олега.
В этот момент в дверь постучали, и вошёл Олег — сияющий, свежий, пахнущий дорогим одеколоном.
— Доброе утро, коллеги. Борис Евгеньевич, как вчера всё прошло? Фёдор Иванович доволен? Я уже составил график дежурств...
Он осёкся, увидев на столе злополучный пакетик. Улыбка сползла с его лица, как плохо приклеенные обои.
— Что за собрание? — настороженно спросил он.
— Это твоё увольнение, Олег, — тихо сказал Борис Евгеньевич. — Уголовное дело пока заводить не будем, но если будешь упорствовать...
— Я не понимаю.
— Дмитрий, зови охрану, — устало сказал владелец.
— Вы ничего не докажете! Это просто соль. Я перепутал.
— Расскажешь это кому-нибудь другому.
Дмитрий встал и вышел в коридор. Ему нужно было увидеть Наташу. Она была на своём месте у раковины. Услышав шаги, обернулась. Сегодня она выглядела иначе: в глазах появился блеск, спина была чуть прямее.
— Дмитрий Владимирович, а что там случилось?
— Справедливость восторжествовала. Олега уволили.
Наташа ахнула, прижав руки к груди.
— Правда? Значит, мне поверили... мне и моей дочке. Она у меня храбрая.
Наташа смотрела на него, и слёзы снова навернулись на глаза. Но это были слёзы счастья.
В этот момент её телефон тихо звякнул. Это было сообщение от Сергея: "Наташа, я тут подумал, может, возьмёшь кредит на себя для моего дела. Я всё отдам, честное слово."
Наташа достала телефон, перечитала, посмотрела на Дмитрия, который ждал её ответа с лёгкой ободряющей улыбкой. Затем перевела взгляд на экран и твёрдым пальцем нажала "Заблокировать".
Тем временем в кабинете владельца ресторана воздух был густым, словно перед грозой. Борис Евгеньевич стоял у окна, нервно сжимая стакан с водой. На столе лежало подписанное заявление об увольнении, которое он подготовил для Олега пять минут назад.
Но Олег не выглядел огорчённым и даже не удосужился покинуть кабинет. Он сидел в кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и с интересом рассматривал свои ногти.
— Вы меня не поняли, Борис Евгеньевич? — произнёс он мягким, почти ласковым тоном. — Я никуда не уйду, особенно сейчас, когда мы на пороге больших инвестиций от Фёдора Ивановича.
— Ты перешёл черту, — голос владельца дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты подставил ребёнка. Ты пытался отравить клиента. У меня есть видеозапись. Я сдам тебя полиции, если прямо сейчас не уберёшься.
Олег вздохнул, словно объяснял прописные истины неразумному ребёнку.
— Видеозапись — это где я случайно перепутал перечницу с солонкой? Но штрафуете? А вот у меня есть кое-что поинтереснее. Папка с налогами. Помните ту схему с поставщиками мраморной говядины или серую аренду летней веранды?
Борис Евгеньевич замер. Стакан в его руке опасно накренился.
— Ты не посмеешь. Ты сам в этом участвовал.
— Я — наёмный работник, меня заставили. А вот вы — организатор.
Олег улыбнулся с хищным выражением.
— Если я уйду, эта папка тоже уйдёт в налоговую и ОБЭП. Ресторан закроют, счета арестуют, а сделка с Фёдором Кузнецовым... ну, сами понимаете. Так что просто порвите эту бумажку и продолжим работать.
Борис Евгеньевич медленно опустился в стул. Он был загнан в угол.
— Ладно, — глухо выдавил бизнесмен. — Оставайся, но к кухне ты больше не подойдёшь.
— Ого, Борис Евгеньевич, я буду везде. Я же всё ещё управляющий.
Выйдя из кабинета, Олег чувствовал не облегчение, а холодную ярость. Его унизили, и виновата в этом была посудомойщица.
Он спустился на кухню. Наташа как раз загружала кассету в посудомоечную машину. Увидев Олега, она вздрогнула, но не опустила глаз.
— Что вы здесь делаете? — тихо спросила она.
— Мне плевать, что сказал твой покровитель, — прошипел Олег, наклоняясь к её уху. — Ты думала, победила? Думала, я исчезну? Я здесь власть, Сомова, и я устрою тебе ад.
Он выхватил из её рук стопку тарелок и нарочно небрежно осмотрел верхнюю.
— Грязь, разводы! — заорал он так, что повара на раздаче вздрогнули. — Акт о нарушении санитарных норм. Штраф.
— Это чистая тарелка, — воскликнула Наташа.
— Пререкаешься? Второй акт. Несоответствие занимаемой должности. Ещё один промах — и я уволю тебя по статье, и никакой Дмитрий тебя не спасёт.
Вечером того же дня в стильной квартире-студии Юлия мерила шаги по комнате. Сергей сидел на диване, безучастно переключая каналы.
— Ты слышишь меня? — Юлия выключила телевизор, заставив его вздрогнуть. — Твоя жена крутит роман с шеф-поваром.
— Юля, ну какой роман? — лениво отмахнулся Сергей. — Наташка — она же клуша. Кому она нужна, кроме меня?
— Ты дурак? — Юля села рядом, взяла его за руку и заглянула в глаза, включая режим заботливой подруги. — Я сегодня видела их, заезжала в кафе. Этот повар смотрел на неё так, будто хотел съесть вместо десерта, а она цветёт и пахнет.
Сергей нахмурился. Ущемлённое самолюбие кольнуло острее, чем он ожидал.
— И что?
— Пусть развлекается.
— Пусть? — Юлия наигранно возмутилась. — Сергей, у нас сделка горит. Если она подаст на развод сейчас и потребует раздела имущества, или если этот повар начнёт копать под твои доходы, ты понимаешь, что мы потеряем всё? Нам нужно, чтобы она сидела тихо и верила, что ты вернёшься. А если у неё появится мужик, да ещё при деньгах, она тебя пошлёт.
Сергей сжал кулаки. Мысль о том, что его покорная жена может принадлежать другому, неожиданно взбесила его. Как собака на сене: сам не нужен, но и другим нельзя.
— И кто он, этот повар? — процедил он.
— Дмитрий, выскочка. Сергей, ты должен показать ей, кто в доме хозяин. Верни её в семью, напугай, приласкай — что угодно. Она не должна думать о другом.
На следующий день, в самый разгар обеда, двери служебного входа "Эпикура" распахнулись. Сергей ворвался на кухню, расталкивая официантов.
— Наташа! — его голос перекрыл шум вытяжки. — Наташа, ты где?
Она в этот момент обсуждала с Дмитрием график смен на мойке.
— Сергей, что случилось? Даша?
Он подлетел к ней и грубо схватил за локоть.
— Даша? Тебе же плевать на неё. Ты тут шашни крутишь, пока дочь одна.
— Отпусти, — Наташа попыталась вырваться, но Сергей держал крепко. — Ты делаешь мне больно.
Дмитрий, который до этого момента стоял спиной, пробуя соус, медленно развернулся. Аккуратно положил ложку на стол и вытер руки полотенцем. В его движениях была пугающая змеиная плавность.
— Руки убрал, — сказал он негромко, но так, что на кухне мгновенно стало тихо.
Сергей, раздувая ноздри, повернулся к шефу.
— А ты кто такой? Любовник? Думаешь, надел колпак — и крутой? Я с женой разговариваю.
— Ты ей делаешь больно, — Дмитрий сделал шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство Сергея. Он был выше и шире в плечах. — Я сказал: убери руки.
— Не лезь в своё дело! — взвизгнул Сергей и замахнулся свободной рукой.
Наташа вскрикнула. Дмитрий перехватил его руку в воздухе, вывернул болевым приёмом и толкнул Сергея на стеллаж с кастрюлями. Грохот стоял невообразимый.
— Ещё раз, — прорычал Дмитрий, нависая над соперником. — Ты придёшь сюда и устроишь цирк? Я тебя не просто вышвырну, я тебя по стенке размажу.
Сергей, потирая ушибленное плечо, поднялся, злобно глядя глазами.
— Ты пожалеешь. Вы оба пожалеете. Наташка, ну ты дрянь!
В этот момент на кухню влетел Борис Евгеньевич, привлечённый шумом.
— Что происходит? — закричал он. — Вы что, с ума сошли? Драка на кухне! У нас полная посадка.
— Этот псих напал на сотрудницу, — спокойно ответил Дмитрий, поправляя китель.
— Дмитрий, я сколько раз просил: никаких личных разборок на работе, — Борис Евгеньевич был на грани нервного срыва. — Сомова, выведите своего мужа немедленно, и чтобы духу его здесь не было. Дмитрий, марш к плите.
Сергей, фыркнув, вылетел через заднюю дверь. Наташа стояла, прижав руки к пылающим щекам. Все смотрели на неё, а ей хотелось провалиться сквозь землю.
Она подошла к Дмитрию, который уже нарезал овощи с удвоенной скоростью.
— Спасибо. Простите, я не знала, что он придёт.
Дмитрий не поднял головы. Нож стучал по доске пулемётной очередью.
— Наташа, — голос его был холодным, как лёд. — У меня здесь ресторан, инвесторы, люди работают. Мне не нужны эти мексиканские страсти.
— Но он же...
— Разберись со своей семьёй за пределами этих стен, — резко оборвал он её, бросив короткий, жёсткий взгляд. — Нет времени на твои драмы. Работай или уходи.
Продолжение :