— Снова уставилась в телефон, Наташа. Если будешь так сверлить его взглядом, то точно протрёшь дырку, а сообщение от банка от этого быстрее не придёт.
Светлана, барменша ресторана "Эпикур", с громким лязгом поставила на металлический стол поднос с бокалами. В душном помещении, пропитанном паром от посудомойки и резким запахом моющего средства, дышать было почти нечем.
Наталья Сомова, которую здесь все звали просто Наташей — от шеф-повара до уборщицы, — вздрогнула и быстро засунула смартфон в карман пропитанного влагой фартука.
— Я жду не эсэмэску от банка, — тихо возразила она, беря скользкий бокал и опуская его в пенную воду.
Светлана закатила глаза.
— Наташа, ну ты даёшь. Сергей — это как прогноз погоды: обещает ясный день, а на деле ливень с градом. Сколько он тебе уже задолжал?
— Ничего он мне не должен. Это на лекарство для Даши. Он же отец в конце концов и пообещал принести деньги сегодня утром. Сказал, что у него важная сделка на подходе, но для дочери время найдёт.
— Сделка у него, — фыркнула Светлана, поправляя выбившуюся прядь тёмных волос. — Знаю я эти его "сделки". Очередная афера с пирамидой или вложение в пустоту.
Она слышала, что Сергей должен Павлу Орлову деньги за азартные игры. Два года уже живёт с этой Юлией, а ты всё надеешься, что он изменится. Давно пора подать на развод и покончить с этим.
В этот миг дверь на кухню резко распахнулась, и на пороге появился сушеф.
— Девчонки, хватит болтать. Света, два капучино и фреш на пятый стол. Наташа, где чистые соусники? У нас вот-вот полная посадка, Василий с минуты на минуту заявится. Шеф уже на взводе.
— Бегу, — буркнула Светлана, подмигивая Наташе. — Держись, подруга, и не пялься в этот телефон, только душу себе травишь.
Светлана ушла, оставив Наташу одну среди груды грязной посуды.
Слёзы подкатили к горлу, но она привычным усилием воли отогнала их. Внезапный стук в служебную дверь, ведущую на задний двор, заставил её вздрогнуть. Она вытерла руки о фартук и направилась открывать.
В лицо ударил свежий морозный воздух, пронизанный зимним холодом.
— Наталья! — прошептала Вера Александровна, плотнее кутаясь в пуховый платок. Рядом с ней, в белом пуховике и шапке с помпоном, стояла Даша. Вера Александровна была доброй соседкой, которая часто присматривала за Дашей, когда Наталья работала.
— Мамочка! — Девочка бросилась к Наташе, но замерла на пороге, помня строгие правила.
— Вера Александровна, зачем вы здесь? — Наташа в ужасе оглянулась на кухню, где гремели кастрюлями и суетились повара, как ужаленные.
— Да мы только на минуточку, — затараторила соседка, виновато улыбаясь. — Утренник закончился, и мы шли мимо. Дашенька так расстроилась, что ты не пришла. Я подумала: ну хоть одним глазком на тебя посмотрят, и она успокоится.
Наташа присела на корточки, не обращая внимания на холодный сквозняк, и обняла дочь. Даша пахла мандаринами и чем-то неуловимо детским, чистым.
— Прости меня, солнышко, работы накопилось уйма.
— Мама, я почти не плакала, честно, — серьёзно произнесла Даша, шмыгнув носом. — Я танцевала лучше всех. А папа почему не приехал?
Сердце Наташи пропустило удар.
— Папа занят, он работает.
Даша на миг нахмурилась, вспомнив утренний разговор с отцом по телефону, где он сулил подарок.
— Он обещал мне куклу, — вздохнула девочка. — Ладно. А можно водички попить? После танцев так пить хочется.
— Конечно, сейчас. Вера Александровна, стойте здесь, я вынесу стаканчик. Ни шагу внутрь.
Наташа метнулась к кулеру в углу раздачи. Пока она наливала воду, Даша, любопытная, как все дети её возраста, сделала пару шагов в коридор, где витали аппетитные ароматы еды.
Дверь на кухню была приоткрыта. У большого раздаточного стола стоял управляющий Олег Михайлович — высокий, полный мужчина с бегающими глазками, который нервно оглядывался по сторонам. Повара в другом конце огромного помещения были заняты у плит.
Даша увидела, как этот дядя в строгом костюме достал из кармана маленький прозрачный пакетик с белым порошком. Он быстро, словно фокусник, высыпал содержимое в изысканную тарелку с грибным крем-супом, украшенную трюфельным маслом. Блюдо предназначалось для ВИП-гостя — Павла Орлова, владельца сети аптек и постоянного посетителя.
Олег быстро перемешал суп ложкой и вытер край тарелки салфеткой.
— Дядя, — звонкий детский голос прорезал шум вытяжки.
Олег подпрыгнул, едва не уронив салфетку. Он резко повернулся. В дверях стояла маленькая девочка в шапке.
— А вы что, готовый суп на свой вкус солите? — наивно спросила Даша. — Мама говорит, солить надо, когда варишь.
Лицо управляющего сначала налилось краской, а потом побелело от ярости. Он в два прыжка преодолел расстояние до девочки.
— Ты кто такая? — зашипел он, хватая малышку за предплечье. — Откуда здесь взялась? Кто пустил?
— Ай! — вскрикнула Даша, пытаясь вырваться. — Отпустите, мама!
Наташа, несущая стакан воды, выронила его. Пластик ударился о пол, вода разлилась лужей.
— Не трогайте её! — Наташа бросилась вперёд и с силой оттолкнула руку Олега от дочери. — Вы с ума сошли? Это же ребёнок!
— Сомова, — взревел Олег, поправляя пиджак. — Ты что себе позволяешь? Опять притащила свой выводок на кухню в день визита ВИП-гостя? Я тебя уничтожу. Вон отсюда, обеих вышвырну! Антисанитария, где охрана?
Шум привлёк внимание. Работа на кухне замерла. Повара остановились.
В этот миг двойные двери из зала распахнулись. В кухню вошёл Борис Евгеньевич, владелец ресторана — грузный, седовласый мужчина с уставшим лицом. Рядом шагал Фёдор Иванович Кузнецов, подтянутый, в дорогом кашемировом пальто, с цепким взглядом инвестора, который присматривался к ресторану уже полгода. Их визит был заранее запланирован, но шум на кухне привлёк их внимание раньше времени.
— Что здесь происходит? — Голос Бориса Евгеньевича был тихим, но от него веяло холодом сильнее, чем от открытой двери на улицу.
Наступила мёртвая тишина. Только слышно было, как всхлипывает Даша.
Олег мгновенно сменил маску: ярость на его лице уступила место выражению глубокой озабоченности и профессионального сожаления.
— Борис Евгеньевич, прошу прощения, — он развёл руками, указывая на Наташу. — Это вопиющий случай. Посудомойка, вопреки всем правилам, привела на кухню посторонних. Ребёнок бегал между столами, чуть не перевернул поднос с заказом для Павла Орлова. Я пытался их вывести, а она набросилась на меня с кулаками.
— Это неправда, — выкрикнула Наташа, чувствуя, как ноги подкашиваются. Даша стояла у двери. — Она просто увидела, как вы что-то сыпали в суп.
— Что? — перебил Олег, сверля её взглядом, полным угрозы. Я просто гигиену проверял. Борис Евгеньевич, мне стыдно перед гостем, но этот персонал... Я давно говорил, её надо менять. Она неадекватна.
Фёдор Кузнецов брезгливо поморщился, оглядывая заплаканную женщину в грязном фартуке и ребёнка.
— Борис, я думал, у тебя здесь порядок, — сухо заметил он. — А тут проходной двор.
Борис Евгеньевич покраснел от гнева. Ему нужно было спасать репутацию прямо сейчас.
— Наталья, — рявкнул он. — Почему посторонние на кухне?
— Борис Евгеньевич, я только воды вынесла, — пролепетала она.
Олег рассмеялся нервно, неубедительно.
— Ну вот о чём я и говорил. Фантазии обиженки. Какой суп? Я проверял подачу блюда для господина Орлова, поправлял декор, а девчонке что-то померещилось. Борис Евгеньевич, давайте не устраивать балаган при Фёдоре Ивановиче.
Владелец ресторана устало потёр переносицу.
— Уведите девочку немедленно. А вы, Сомова...
Наташа сжалась.
— Остаётесь после смены, — припечатал Борис. — Будете чистить весь инвентарь, каждую кастрюлю, каждый противень до утра, если понадобится, и штраф в размере недельного оклада за нарушение режима.
— Борис Евгеньевич, у меня нет денег на штраф, — прошептала Наташа.
— Тогда надо было думать головой, а не устраивать детский сад на производстве. Марш работать. Олег, проводите Фёдора Ивановича в зал и проследите, чтобы суп для Орлова подали идеальным.
— Разумеется, — Олег подобострастно поклонился и, бросив на Наташу торжествующий взгляд, повёл гостя прочь.
Женщина, глотая слёзы, выпроводила Веру Александровну и Дашу.
— Мама, он плохой, — шептала малышка. — Он правда сыпал порошок.
— Иди домой, моя хорошая, я скоро приду.
Закрыв тяжёлую дверь, Наташа прислонилась к ней лбом. Хотелось сползти на пол и просто исчезнуть. Недельный оклад — это конец. На лекарство теперь точно не хватит.
Вечер перетёк в ночь. Гости разошлись. Ресторан погрузился в полумрак. Только на кухне горел яркий свет, и Наташа, еле держась на ногах от усталости, чистила огромный котёл для бульона.
В кабинете владельца, обшитом тёмным деревом, Борис Евгеньевич сидел перед монитором. Он не уехал домой. Слова девочки почему-то не давали покоя. Дети редко выдумывают такие детали.
— А ну-ка, — пробормотал он, открывая программу видеонаблюдения.
Полгода назад, после серии мелких краж продуктов, он тайно установил микрокамеры в стенах кухни и раздачи. О них не знал никто, даже начальник охраны. Это была его страховка.
Бизнесмен отмотал запись на 13:15. Вот входит Олег, оглядывается, достаёт пакетик. Крупный план с боковой камеры позволял разглядеть всё в деталях. Белый порошок посыпался в грибной крем-суп.
Борис нажал паузу. Лицо его потемнело.
— Вот же гад.
Он схватил телефон и набрал номер.
— Дмитрий, ты ещё здесь? Зайди ко мне срочно.
Через минуту в кабинет вошёл новый шеф-повар — молодой, но уже известный в городе мастер. Высокий, широкоплечий, с серьёзными серыми глазами. Он всегда держался отстранённо, но Борис ценил его за честность. Дмитрий Владимирович был новым шеф-поваром, которого Борис нанял недавно, но его роль стала ключевой после просмотра видео.
— Что случилось, Борис Евгеньевич?
— Посмотри.
Владелец развернул монитор. Дмитрий молча наблюдал за происходящим. Когда Олег высыпал порошок, брови шеф-повара поползли вверх.
— Это что, соль? Специи? В том-то и деле, что нет. Это блюдо для Павла Орлова. Ты же его готовил, и оно было полностью готово.
— Орлов, — Дмитрий нахмурился. — У него же язва или гастрит, точно не помню. Но он всегда просит всё на пару и без острого. Мы для него готовим по специальному заказу.
— Именно. И мне нужно знать, что это было. Я не могу вызвать полицию, пока не пойму, что происходит. Если это яд, нам конец.
— Ну, если бы это был яд, Орлов, наверное, уже был бы в больнице, — рассудительно заметил повар. — А он ушёл час назад на своих ногах. Я видел его у гардероба.
— Значит, не смертельно. Но тогда что это?
— Дайте подумать, — Дмитрий потёр подбородок. — Олег ведь игрок, верно? Я слышал сплетни.
— Не то слово.
— Так, я пойду на кухню, попробую найти следы. Может, он выбросил пакетик в общее ведро? Уборщики ещё не выносили мусор из горячего цеха.
— Давай.
Борис отвёл взгляд.
— А Сомова ещё там?
— Да, моет.
— Эх, я погорячился. Но при Кузнецове нельзя было иначе. Скажи... ну, в общем, пусть идёт домой. Штраф я отменю.
Дмитрий кивнул, и в его глазах промелькнуло одобрение. После этого он спустился на кухню, где царила тишина, нарушаемая лишь шумом воды. Там Наташа стояла у раковины, согнувшись, с мелко трясущимися плечами, плача тихо и беззвучно, как это делают люди, привыкшие, что их слёзы никому не нужны.
Дмитрий остановился, глядя на неё, и осознал, что раньше замечал только её работу — чистые тарелки, — но никогда не видел в ней женщину. А теперь вдруг разглядел тонкую шею, выбившиеся из-под косынки светлые волосы и покрасневшие от работы руки.
Он подошёл и перекрыл кран, отчего шум воды стих. Наташа испуганно обернулась, вытирая лицо тыльной стороной ладони.
— Я ещё не закончила, тут же противни...
— Оставь, — тихо сказал Дмитрий. Его голос, обычно командный и резкий, звучал непривычно мягко. — Хватит.
— Но Борис Евгеньевич сказал...
— Босс передумал. Иди домой.
Наташа посмотрела недоверчиво.
— Правда? А штраф?
— Штрафа не будет.
Наташа прислонилась спиной к раковине и закрыла лицо руками. Напряжение, державшее её весь день, прорвалось.
— Эй, ну ты чего? — Дмитрий растерялся. Он не умел утешать плачущих женщин, протянул руку и неловко коснулся её плеча. — Всё же хорошо. Иди к дочке.
— Вы не понимаете, — всхлипнула Наташа, поднимая на него огромные, полные слёз глаза. — Я не могу идти домой. Мне нужно лекарство купить Даше, а денег нет. Сергей не привёз.
Дмитрий смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то сжимается от жалости и гнева. Так что ему захотелось найти Олега и хорошенько проучить его.
— Сергей — это муж?
— Муж, — горько усмехнулась она. — Одно название.
Дмитрий молча достал из кармана портмоне, вытащил несколько купюр и вложил ей в мокрую руку.
— Вот, это аванс. Я договорюсь с Борисом Евгеньевичем.
— Нет, я не могу, — Наташа попыталась вернуть деньги. — Дмитрий Владимирович, я не попрошайка.
— Бери, — он накрыл её ладонь своей. Рука была тёплой, сильной. — Это не подачка. Отработаешь. Иди в аптеку. Круглосуточные работают. И чтобы завтра до обеда я тебя не видел. Выспись.
Продолжение :